Глава 1
28 июля 2025 г., 10:00
Медленными шагами я поднимаюсь по тропинке, ведущей к замку моего отца. Моему дому. Я до сих пор ненавижу эту мысль…
Ноги тяжёлые, мысли вялые. День выдался тяжёлым, но, с другой стороны, каждый день был тяжёлым с тех пор, как мы сразились с вейнителями в Альдибаине и прибыли сюда, в Аретию, шесть дней назад. Не хочу больше сидеть у постели больной Вайолет и молиться о её выздоровлении, но… не могу сказать, что с тех пор всё стало намного лучше.
В груди что-то болит, стесняет, не даёт нормально дышать. В конечностях покалывает, слегка болезненно, отчего я чувствую себя неловко. В голове висит тёмная туча, из-за которой думать, планировать и вообще действовать практически невозможно. Когда Боди спросил, всё ли у меня в порядке, и посоветовал обратиться к целителям, я нерешительно уговорил его, сказав, что пойду, но… я знаю, что они мне не помогут. Потому что мне знакомо это чувство.
Я уже чувствовал это однажды, но, хотя на этот раз это был всего лишь вторичный опыт, переданный мне Сгаэль, его было достаточно, чтобы убедить меня покинуть Басгиат и лететь прямиком в Монсеррат, не обращая внимания на мои приказы.
Сейчас всё гораздо хуже.
«Уверена, она придёт в себя», — голос Сгаэль в моей голове звучит необычно нежно. В конце концов, она знает мои страдания.
Я пытаюсь изобразить тень улыбки. — «Если бы я только мог в это поверить».
«Просто дай ей пространство», — на этот раз говорит Тейрн. — «Ей нужно время, чтобы разобраться в своих чувствах».
Я киваю, зная, что драконы почувствуют этот жест. Но я не разделяю их оптимизма. Вайолет не разговаривала со мной с того первого раза, сразу после того, как проснулась, и я…
Я схожу с ума!
Логично, что я понимаю, что мои переживания не могут быть такими же, как у Сгаэль, когда она слишком долго разлучена с Тейрном. У людей нет брачных связей, как у драконов. Но боль всё равно та же, и я ничего не могу с этим поделать.
Когда я добираюсь до дома, от присутствия там простых чар у меня пробегает дрожь по спине. Значит, она практиковалась с Бреннаном. Отлично. Я открываю дверь — к счастью, у меня есть ключ, так что мне не нужно ломиться в собственный дом — и поднимаюсь по лестнице в свою спальню. И вот тут я вижу её.
Не зная толком никого в Аретии, Вайолет решила остановиться в одной из моих гостевых комнат. Она достаточно доверяет мне, зная, что я не причиню ей физического вреда, но это лишь слабое утешение. И вот я замечаю её в конце коридора, где находятся обе наши комнаты, всего в нескольких дверях друг от друга, и замираю. Просто ничего не могу с собой поделать.
Даже несмотря на то, что наша связь с её стороны прервалась, я всё ещё чувствую это чувство… безнадёжности, пронизывающее нашу связь. И я понимаю. Без слов; мы не обменялись ни словом с тех пор, как она вышвырнула меня из своей комнаты. Моей комнаты. Как бы то ни было. Но я всё равно понимаю. Дело не только в моей лжи. В отчаянии от того, насколько ужасно наше положение. Осознание правды — обо всей лжи, которую распространяет наше королевство, о том, что так много сильных бойцов, но ни один из них не придёт защищать невинных за пределами границы, — способно сделать это с человеком.
Я просто хочу, чтобы ей не пришлось проходить через всё это в одиночку. Я хочу, чтобы она позволила кому-нибудь ей помочь. Я хочу, чтобы она позволила мне ей помочь.
Но я знаю, что потерял это право. Нет, не потерял… Скорее, по глупости выбросил.
И всё же, видеть её такой, такой грустной, такой сломленной... это тоже разрывает меня на части.
Как ты?
Глупый вопрос, и я его не задаю. Не совсем. Я знаю, что она бы полностью оборвала нашу связь, если бы я попытался; я удивлён, что она оставила её слегка приоткрытой. Но я позволил своему вопросу дойти до неё, стараясь сделать это как можно мягче — что было бы смешно, если бы ситуация была иной. Я никогда не был нежен, ни с кем. Но сейчас, с ней? Это другое. Не просто легко, а необходимо. Не то чтобы ей нужна была забота. Нет, ей это никогда не было нужно. Но она заслуживает, чтобы я открылся. Был мягким. Уязвимым.
Сердце бесконечно бьётся, пока я жду, ожидая, что она снова отгородится от меня, как всегда в последнее время. Но она этого не делает. Я не слышу её ответа, только чувствую его, ещё одно бессловесное впечатление, но я так же хорошо его понимаю. Это чувство одиночества, ощущение слабости и хрупкости, распада на части — и это разрывает мне сердце.
Я отворачиваюсь от неё и иду к двери, зная, что я — последний человек, у которого она хотела бы получить утишение. И всё же я ничего не могу с собой поделать. Я бы сделал всё, чтобы ей стало лучше.
Я по-прежнему не посылаю ей ни слова, но на этот раз впечатление сильнее, яснее, почти как мысленный образ. Мои объятия всегда будут открыты для неё, если она будет нуждаться во мне.
Я слышу шарканье за спиной и не двигаюсь, пока она не возвращается в свою комнату, и я снова не остаюсь один в этом коридоре. Но звука захлопнувшейся двери так и не слышно. Вместо этого я чувствую тепло за спиной, её голова прижимается к моему позвоночнику, и я застываю. Я даже не смею дышать. Вайолет даже не разговаривала со мной, не говоря уже о физическом контакте. А сейчас... Я не позволяю себе думать о том, что это может значить. Не позволяю себе надеяться.
«Вайолет?» — тихо спрашиваю я, когда она ничего не делает, надеясь, что не спугну её.
Ясно, что да, поскольку она дрожит у меня за спиной, но, по крайней мере, она больше не исчезает.
«Я больше так не могу».
Я разрываюсь на части. Наконец-то снова услышать её голос в голове — это как первый глоток воды после нескольких дней жажды. И в то же время она звучит так слабо, так хрупко, что я бы разорвал себя на части, лишь бы ей от этого стало легче.
«Сражение?» — спрашиваю я, опуская руки. Я знаю, как тяжело ощущать реальность войны. А ей, с её даром молний… нет, я даже представить себе не могу, как ей должно быть тяжело.
Она кивает мне в спину и одновременно качает головой.
«Сражения, тайны. Эта дистанция».
Она чуть сильнее прижимается к моей спине, и мне приходится бороться, чтобы не пошевелиться. Мне хочется лишь повернуться и обнять её, защитить от всего мира и дать ей всю необходимую поддержку, чтобы справиться с этим. Но даже сейчас, когда она сама ко мне подошла, я не настолько глуп, чтобы поверить, что она будет открыта для большего.
Я делаю глубокий вдох.
«Я здесь. Что бы ты ни захотела, что бы тебе ни понадобилось, я здесь» — Бей меня, кричи на меня, делай всё, что тебе нужно. Но я не говорю ей этих слов.
Пауза, бесконечная, невыносимая вечность. А потом…
«Ты» — Её голос едва слышен, даже в моей голове. — «Мне нужен ты». — Её рука находит мою, переплетая наши пальцы. — «Я скучаю по тебе».
Я громко выдыхаю и стараюсь не сжимать её руку, не сжимать её ещё сильнее, чтобы никогда больше не отпускать.
«У тебя есть я. Всегда».
Но она снова качает головой.
«Мне не хватает доверия к тебе».
Вот оно. То, что я сломал, единственное, что не так-то просто починить. Её доверие. Её сердце.
Собрав всю свою смелость, я поворачиваюсь к ней лицом, не отпуская наши руки. Боже, как же она чертовски красива… Я ищу её взгляд, вижу все тени, которые я в них бросаю, и мне хочется ударить себя по голове. Но даже сейчас она всё ещё самая красивая женщина, которую я когда-либо видел.
«Что я могу сделать?» — спрашиваю я, всё ещё мысленно. — «Я больше никогда не буду тебе лгать, ничего от тебя не утаю. Что я могу сделать, чтобы доказать тебе свою правоту? Чтобы загладить свою вину?» — Возможно, я слишком смело произношу эти слова, но я больше не могу их сдерживать, не в силах держать дистанцию. Она мне нужна, может быть, больше, чем воздух.
Она смотрит на меня так, словно заглядывает мне прямо в душу, и я могу только надеяться, что увиденное ею не оттолкнет её.
«Заставь меня забыть».
Я медленно моргаю, пытаясь понять. Она хочет забыть? Всё? Неужели она действительно хочет вернуться к жизни в неведении? Нет, не может быть. Я слишком хорошо знаю Вайолет.
— Что ты хочешь забыть, Вайолет? — спрашиваю я, на этот раз вслух, хотя это едва ли громче шепота.
Её глаза на мгновение закрываются, она прикусывает нижнюю губу, наклоняется ещё немного вперёд и... вдыхает?
«Всё», — шепчет она в моих мыслях. — «Хотя бы на эту ночь я хочу всё забыть. Я не хочу думать, Ксейден. Я просто хочу чувствовать».
Понимание настигает меня, когда я узнаю её слова, и я вдыхаю воздух. Широко раскрыв глаза, я смотрю на неё, мои мысли спотыкаются друг о друга. О чём она меня просит? Это всё, чего я хочу, и в то же время это не так. Ещё один шанс с ней, вернуть её в мою жизнь, мои объятия, мою постель. Но не совсем. Всего на одну ночь, и она всё ещё не доверяет мне, не прощает меня. Однажды она сказала, что мы сделаем это снова только тогда, когда она будет готова рискнуть своим сердцем. На этот раз всё наоборот. На этот раз под угрозой моё сердце, мой рассудок. Но тут даже вопросов нет. После того, как я причинил ей боль, я сделаю всё, чтобы загладить свою вину.
Даже если это означает позволить ей использовать меня.
«Всё, что тебе нужно».
С тихим щелчком дверь за моей спиной открывается. Я оставил защитные чары открытыми для неё, в какой-то глупой отчаянной надежде, но, хотя я знаю, что она может их открыть, я ошеломлён тем, что она действительно это сделала. Не говоря ни слова, она вталкивает меня внутрь, и дверь снова за нами захлопывается.
— Заставь меня забыть.
На этот раз она произносит эти слова вслух, шёпотом, в тишине между нами.
Я не трачу времени даром. С лёгким вздохом я наклоняюсь, чтобы поцеловать её, кладу руки ей на плечи. В последнее время я почти ни о чём другом не думал: о том, чтобы снова обнять её, о том, чтобы ощутить вкус её губ. Секс с Вайолет — это нечто иное, совершенно другой мир, непохожий на всё, что я испытывал раньше, но больше всего мне не хватало даже не этого. Мне не хватало близости, интимности. По тому, как моя защита ослабевает рядом с ней, и я знаю, что всё будет хорошо.
За исключением того, что это не…
Прежде чем мои губы коснулись её губ, Вайолет повернула голову, и мои губы лишь скользнули по её щеке. Она дрожит, в её глазах серебристый блеск, и я понял: никаких поцелуев. Вот тут-то она и проводит черту.
Сердце разрывается ещё сильнее, но я не тороплюсь. Если я хочу доказать ей, что она может мне доверять, то это мой шанс. В конце концов, всё будет хорошо, должно быть.
Вместо этого я целую её шею, и меня словно током пронзает, когда мои губы встречаются с её кожей, снова пробуя её на вкус. Я стону и почти разваливаюсь от того, что она снова так близко. Может, это и не то, чего я хочу, но всё же гораздо лучше, чем ничего. Я спускаюсь вниз по её шее, исследуя каждый дюйм, мои руки блуждают по её телу, под одеждой. Я колеблюсь, осторожен, чтобы не давить на неё, но Вайолет тянется к каждому прикосновению, её тихие звуки подстёгивают меня. Если это то, чего она хочет, что ей нужно, то я сделаю всё возможное, чтобы это осуществить.
Я не тороплюсь, отыскивая все те маленькие точки, которые уже открыл, те, что заставляют её вздыхать, хныкать или дрожать, лаская их, облизывая. Вскоре я кладу её голой на свою кровать и продолжаю исследовать всё её тело, все маленькие впадинки и шрамы. Она так безумно красива. Все эти мягкие изгибы и мышцы, над которыми она так упорно трудилась, покрытые шёлковой кожей, почти белой в темноте моей комнаты. Если бы я уже не был её, полностью и бесповоротно, я бы влюблялся в неё снова, каждую секунду, что провожу с ней.
— Ксейден…
Моё имя на её губах… она легко могла бы схватить мой член, моя реакция была бы такой же. Дрожь пробегает по моему позвоночнику, и я стону, снова осознавая, чего мне не хватало последние несколько дней, последние несколько месяцев, если быть точным. Моей жизни. Она — моя жизнь. Без неё я ничто, лишь пустая оболочка. И я молю всех богов, чтобы я смог наконец доказать ей свою состоятельность, чтобы она дала мне ещё один шанс.
Когда Вайолет заметно теряет терпение, я спускаюсь вниз по её телу и опускаюсь на колени на пол, между её ног, позволяя своей руке скользнуть туда, где ей это нужно. — Чёрт, ты такая мокрая, — стону я, не в силах сдержаться. Мои пальцы скользят по её складкам, касаясь клитора и раскрывая её. — Такая красивая.
Я хочу растянуть этот момент как можно дольше, и при других обстоятельствах я бы, наверное, так и сделал. Дразнил и играл, пока она не взмолится. Но сегодня речь не о моих желаниях, не о моём удовольствии. Речь только о ней. Поэтому я подношу пальцы левой руки к её входу и медленно, нежными толчками, вдавливаю их, одновременно рисуя лёгкие круги по её набухшему клитору другой рукой.
На моей кровати Вайолет дрожит, откинув голову на подушку. Мечта сбылась. С её губ срывается поток тихих звуков, тихих стонов и тихих всхлипов. А я могу думать только о том, как хочу услышать больше. Мои пальцы проникают глубже, сильнее. Найдя точку, которая заставляет её спину выгибаться, я сосредотачиваюсь только на этом, толкая её всё выше и выше. К тому времени, как я даю её клитору необходимую стимуляцию, она уже извивается. Это занимает считанные секунды, она становится тугой, как тетива. И когда она кончает…
За окном раскалывается небо, но мне всё равно. Меня волнует только женщина в моей постели: как она кричит моё имя, охваченная наслаждением, как выгибается всё её тело на кровати, как она крепко сжимает мои пальцы. Заворожённый, я смотрю на неё, лаская её сквозь оргазм и дальше.
Я не останавливаюсь, когда она снова падает, лишь двигаюсь медленнее. Я всё ещё чувствую, как сильно она напряжена ментально, как связь между нами стала более открытой, чем когда-либо за последние дни. Ей всё ещё нужно больше. Поэтому я продолжаю массировать её точку напряжения, поднимая её выше и удерживая на этом пределе всё дольше. Её удовольствие — как наркотик, и я не могу насытиться.
Трижды я довожу её до оргазма, прежде чем вытащить пальцы и вместо этого прикоснуться ртом к её лону. Ничего не могу с собой поделать, мне просто необходимо снова ощутить её вкус.
Я стону, когда её пальцы скользят по моим волосам, царапая кожу головы, дёргая за пряди. Чёрт, это то, что нужно.
Я полностью теряюсь в ней. На моём языке остаётся лишь вкус её наслаждения. Жар её дрожащих бёдер на моих плечах. Её отчаянные, дерзкие, прекрасные звуки. Её руки в моих волосах. И это чувство единения, которого я жаждал больше всего с тех пор, как привёз её сюда, в Аретию.
В её голосе снова нарастает настойчивость, и я наслаждаюсь тем, что подталкиваю её к этой грани, наслаждаясь каждым мгновением её наслаждения. Она моя. По крайней мере, на эту ночь, она снова моя. И я принадлежу ей, безвозвратно. Навсегда.
Я сбиваюсь со счёта, сколько раз она кончает мне на язык, как небо над Аретией всю ночь до рассвета сверкает молниями. Неважно. Всё, что я могу сделать, — это продолжать, продолжать толкать её, заставлять её кричать снова и снова и снова. В какой-то момент я тоже кончаю. То, как беззастенчиво она тянет мои волосы, и хриплый голос, которым она стонет моё имя, — вот моя погибель, когда я, нетронутый, кончаю в одежду. Но я едва это замечаю, мне всё равно. Время давно потеряло всякий смысл — всё потеряло — и всё, что имеет значение, — это, она, мы. Вместе.
«Достаточно…»
Я слышу её мольбу в своей голове, слабую и хрипловатую, и тут же замираю. Голова кружится, мысли путаются, когда я поднимаю на неё взгляд. Мир кружится вокруг нас, и её лицо — единственное, что в нём неподвижно. И это улыбка на её губах? Я не был уверен, что когда-нибудь снова увижу на ней такое выражение.
— Иди сюда. — Она снова тянет меня за волосы, но на этот раз мягче. Подталкивает меня к себе. Как только наши лица оказываются на одном уровне, она отпускает меня, и мне тут же не хватает её прикосновений. Мы смотрим друг на друга несколько мгновений, пока я пытаюсь осмыслить последние часы. В моём сердце бушует вихрь эмоций, но, глядя на неё, бессильную среди моих простыней, с полузакрытыми глазами, я понимаю, что сейчас не время для разговоров.
— Могу ли я… могу ли я остаться?
Её вопрос, такой милый и неожиданный, чуть не выбивает воздух из лёгких. Мне приходится сглотнуть, моргнуть и кивнуть. — Конечно.
Глаза её почти закрыты, но уголки губ приподнимаются в едва заметной улыбке. — Спасибо.
Она отодвигается в сторону, чтобы освободить мне место рядом с собой, затем сворачивается калачиком и, кажется, засыпает за считанные секунды. А я могу только смотреть на неё, всё ещё пытаясь понять, что только что произошло. Что это было? Она меня простила? Мы снова там, где были раньше? Что бы это ни было? Или ей просто нужно было почесаться, и она продолжит игнорировать меня утром?
Все эти вопросы крутятся у меня в голове, пока я осознаю, насколько она невероятно, ошеломляюще прекрасна. Я знаю, что не могу давить на неё, не могу ничего требовать, ведь я не был с ней откровенен, но… чёрт! Если для неё это был «только секс», это может меня уничтожить.
Вздохнув, я провожу рукой по волосам. Мне так плохо…
Не думаю, что смогу заснуть в ближайшее время. Но когда я ложусь рядом с ней, быстро приведя себя в порядок и поговорив со Сгаэль, — достаточно лишь запаха её волос, тепла её мягкого тела на моей груди и звука её спокойного дыхания, чтобы почти мгновенно погрузиться в сон.
