Ради мира...

Примечание: Для настроение Ароша частично без «макияжа». https://ibb.co/QZpFjQp Мирчик https://ibb.co/kgqvNCT1 Мир шёл по утоптанной земле, не отрывая взгляда от их всё ещё сцепленных рук. Вырываться не хотелось, наоборот, в этом прикосновении было что-то такое, что не отпускало, но и слов для него он не находил. Оставалось лишь молча идти следом, прислушиваясь к тяжёлым шагам охотника. Арон тоже молчал. Его шаги были уверенными, неторопливыми, будто и не было всего этого жёсткого разговора. Во дворе оказалось непривычно тихо, словно что-то исчезло. Мир остановился, настороженно огляделся: дверь в хижину была открыта, но никто не встретил их. Пустота неприятно кольнула, и он машинально стал искать глазами щенка, прислушиваясь к каждому звуку. — «У Доры», — неожиданно произнёс Арон спокойно, не поднимая глаз, прежде чем переступить порог хижины. — «Отдал. Временно». Без Сахарка дом будто потерял часть тепла, потерял уют. Мир неуверенно вошёл следом и растерянно остановился, не зная, куда девать глаза. Арон сбросил изодранную накидку и сел на край лежанки, не сводя с него глаз. Мир поймал этот взгляд и замер — в нём не было упрёка, только тихая, выжидающая пристальность, от которой становилось неловко. Мир потупил взгляд на пол, где валялась та самая накидка — грязная, пропитанная кровью. Горло сдавило: как же он завтра выйдет на бой в таком состоянии и хромая? А если иза него Арон… — «Ты снова недоволен, Волчок», — голос охотника прозвучал мягко, почти устало. — «Начинаю думать, что в твоих глазах, я всё делаю не так». Мир поморщился, в носу защекотало и к горлу подступил горький комок, от тона, и от смысла слов. Лучше бы Арон злился, кричал… Но он говорил так спокойно, будто уже смирился с мыслью, что завтра может умереть. Из-за него. Из-за чужака. — «Я не хотел, чтобы всё так вышло», — виновато прошептал Мир. — «Хотел», — тихо, но твёрдо ответил Арон. — «Ты захотел и отпустил чужака. Ты ведь знал, что кто-то да заплатит». — «Я хотел ответить сам», — Мир поднял голову, стараясь придать голосу уверенности, но он всё равно дрогнул. — «Ты, кажется, забыл», — в уголках губ охотника появилась чуть ироничная улыбка, — «что отвечаешь ты только передо мной. А я — перед ними». Он чуть склонил голову и позвал тихо, без нажима: — «Иди сюда». Мир вздрогнул. Сердце сжалось, но он всё же шагнул вперёд. Остановился в паре шагов от лежанки, чувствуя, как охотник смотрит снизу вверх, внимательно, спокойно, не торопя. Молчание тянулось, и оно беспокоило не меньше бездействия Арона. Мир стал шаркать пальцами ног по полу, словно не знал, куда деть себя. — «Что»? — не выдержал Мир, спросил, сбивчиво выдыхая. Арон коротко фыркнул, протянул к нему руку. — «Отвечать будешь», — сказал он и, перехватив его за запястье, неожиданно потянул к себе. Мир не успел даже удивиться — лишь споткнулся о собственные шаги и, чтобы не упасть, резко упёрся ладонями в грудь охотника. Сердце рвануло так, будто выскочит из груди, а в следующий миг Арон, легко и уверенно, усадил его к себе на колени. Рука коснулась его лица — тёплая, тяжёлая, и от этого прикосновения у Мира внутри всё сжалось. Пальцы прошлись по щеке, медленно скользнули выше, к брови, задевая полоску царапины с подсохшей кровью. — «Гарон»? — спросил охотник негромко, без нажима. Мир чуть заметно покачал головой. Царапина досталась ему, когда сын вождя рванул за волосы, сгребая в кулак его чёлку. Но рассказывать это он не спешил. Спокойный тон охотника только казался спокойным — за ним легко могло скрываться то, что заставит Ва’ррона потом платить за каждую пролитую каплю. А Мир, сколько бы ни ненавидел труса, всё же не хотел, чтобы мальчишка, младше его самого, расплачивался жизнью. — «Упал», — коротко бросил он. Арон хмыкнул, уголком губ едва заметно. — «Вот как… какой ты неосторожный». Рука легко скользнула в волосы, перебирая пряди. От этого стало только хуже: Мир чувствовал — тот знал, что это ложь, но молчал. Хотелось, чтобы эта рука исчезла, чтобы самому исчезнуть, раствориться. Глаза предательски защипало, вина и стыд подступили к горлу, душили. — «Про… сти», — сорвалось сипло, неловко, с запинкой. — «Нет», — без паузы, твёрдо ответил охотник. Мир дёрнулся, вскинул на него глаза. Арон чуть приподнял уголок губ, и голос его прозвучал почти мягко: — «Чтобы прощать, надо сперва держать обиду. А я не злюсь». И тогда внутри Мира что-то не выдержало. Слёзы хлынули сами, застилая глаза, скатываясь горячими дорожками по щекам. — «И что ты творишь, волчонок»? — пальцы грубовато, неуклюже смазали влагу, — «ты ещё оплакивать меня собрался»? — хмыкнул он. — «Н-н… нет», — вырвалось у Мира надломленно. — «Какой уж тут с тебя спрос», — проворчал Арон, но в ворчливости слышалось что-то почти играющее, будто он сам пытался смягчить остроту момента. — «Зачем ты это сделал»?.. — голос дрогнул, сорвался на жалобу. Мир даже не заметил, как сам чуть сжал пальцы в кулаки. Всё внутри колотилось и рвалось наружу — злость, вина, стыд. Он не знал, кого ненавидит больше: себя с этой вечной совестью или его, охотника, слишком мягкого, слишком чужого в своей заботе. Арон чуть улыбнулся, спокойно, будто это был самый простой вопрос на свете. — «Очевидно ведь», — сказал с оттенком иронии, — «ради мира… в племени». Эти слова обрушились холодом. Мир отвёл взгляд, внутри что-то кольнуло — разочарование? Обида? Он и сам не разобрал бы. Хотелось отвернуться, но стоило ему вдохнуть, как Арон вдруг подался вперёд. — «И ради Мира, упавшего с неба», — шепнул он прямо в ухо, так близко, что слова почти обожгли кожу. У Мира перехватило горло. Всё тело отозвалось на этот шёпот — дрожью и тем самым странным, болезненным притяжением, от которого хотелось сбежать, и остаться одновременно. — «Прекращай», — неожиданно сказал Арон, вскинув ладонь и смахнул с его щеки дорожку слёз. — «Увижу я наконец, как ты улыбаешься? Всю шкуру мне уже залил». Мир вздрогнул и поспешно втянул носом воздух. Попробовал растянуть губы, но улыбка выходила неловкая, кривая, будто сама дрожала вместе с ним. — «Не верю», — хмыкнул охотник, глядя в упор. — «Я просто… боюсь. Если завтра»… — выдохнул Мир, срываясь голосом. — «Нет никаких «завтра», — перебил его Арон резко, как ударом. И тут же, чуть тише, почти ласково: — «Есть только сейчас, здесь, Волчонок». От этих слов Мир перестал дышать на миг. Всё в охотнике было таким уверенным, что хотелось верить каждому звуку. Если бы Арон сказал, что ночь будет вечной — он бы в это поверил. Губы сами собой чуть дрогнули в слабой улыбке. Мир протянул руку, замер на полпути. Пальцы зависли в сантиметре от лица Арона. Раскраска и кровь образовали грязное месиво, которое делало его похожим на хищного духа. — «Ненавижу эту маску», — едва слышно сказал Мир. — «С ней ты будто бог смерти». Арон коротко фыркнул и вдруг лёг на спину, руки закинул за голову. — «Ну тогда займись этим». — «Заняться? — переспросил Мир, так и оставшись сидеть у него на бёдрах. — «Ты сказал — не нравится. Значит, убери. Что тут непонятного»? — отозвался он мягко, прикрывая глаза. Щеки обожгло жаром, руки зудели от желания прикоснуться, но стыд душил. В голове вспыхнуло слово «жена», и он сжался, не зная — кем он для охотника на самом деле является. — «Давай же, пользуйся своим положением», — усмехнулся Арон, уголком рта. — «И какое у меня положение»? — сорвалось у Мира. В голосе дрогнула надежда: вдруг тот сам скажет. Охотник приоткрыл глаза и фыркнул: — «Верхом на мне, волчонок». Горячая волна залила лицо. Но Мир решившись, подлез ближе, склонился над охотником. Арон даже не подумал облегчить ему задачу и закрыть глаза — напротив, смотрел внимательно, неотрывно, будто испытывал. Мир замялся, но всё же протянул дрожащие пальцы, коснулся кожи. Сначала осторожно, словно проверял, не оттолкнёт ли. Подушечки ощутили шершавость краски и тёплую, упругую кожу под ней. Повёл пальцами вдоль скулы, оставляя за собой узкий, бледный след. Мир резко выдохнул, спохватившись: — «У меня… у меня же ничего нет… ни ткани, ни воды». Арон хмыкнул, чуть подставив щеку навстречу: — «У тебя есть руки». Мир прикусил губу и осторожно повёл ладонью дальше, по линии подбородка. На коже оставались неровные телесные полосы, а его пальцы уже пачкались в чёрное. Он остановился у губ, замер, не решаясь идти дальше. Раздалось короткое фырканье. Охотник перехватил его руки и, поднеся к своему рту, лениво провёл языком по подушечкам, слизывая краску. У Мира внутри всё перевернулось, колени дрогнули. Он застыл, заворожённо глядя на язык, на свои пальцы и на взгляд, цепкий, пристальный, будто насквозь. Уголок губ Арона чуть дёрнулся вверх. Мир выдохнул и резко наклонился ближе, убирая руку. — «Ты можешь… закрыть глаза и не шевелиться»? Арон вскинул бровь, усмехнулся: — «А ты быстро входишь в своё положение, волчонок». Мир, смутился, но упрямо выдержал взгляд. Охотник хмыкнул и подчинился, медленно прикрывая глаза. Мир смотрел на это лицо, на половину уже человеческое — и не верил, что собирается сделать. Он наклонился ниже, дыханием коснувшись губ. Веки Арона дёрнулись, но он заставил себя их держать, сжав ресницы в упрямстве. Словно прыгая в бездну, Мир сократил последние сантиметры и коснулся губ. Осторожно, невесомо, будто пробуя. Они были тёплыми, мягкими, чуть солоноватыми — от краски и крови. Он отпрянул на миг, застыв над охотником. — «Что ты делаешь»? — тихо спросил тот, не открывая глаз. — «По…целуй… У вас… не существует этого жеста»? — неловко прошептал Мир, выдыхая прямо в его губы. — «Существует», — медленно ответил Арон. — «В детстве мать говорила, что приспешники смерти приходят в обличии духов и выпивают так жизнь из человека. Это угроза, Волчонок»? — насмешливо прошептал охотник. Мир растерянно моргнул, пытаясь переварить услышанное. Он и сам не верил, что в чужой культуре простой поцелуй мог обернуться чем-то настолько противоположным привычному. — «Боишься»? — выдохнул он тихо и даже чуть улыбнулся. Арон хохотнул, глубокий, тёплый звук, разлился по хижине. — «Можешь попытаться, мой личный дух смерти». Мир не ответил. Он снова опустился к нему, оставляя на губах тёплые влажные касания — короткие, неторопливые, будто проверяя каждое движение. Его пальцы скользнули в тёмные длинные волосы охотника, прочёсывая их и поглаживая кожу головы. Но уже в следующий миг его самого поймали. Рука Арона сомкнулась на затылке, вторая легла горячей тяжестью на поясницу. Охотник начал подниматься, опираясь на локоть, и, удержав его чуть крепче, развернул их обоих. Тело Мира мягко осело под ним, и охотник навис сверху, уперевшись ладонью в шкуру. — «Теперь я попытаюсь», — выдохнул он, и на этот раз в его голосе не осталось ни тени сомнения. Он накрыл губы Мира властно, уверенно, без колебаний. Поцелуй был жадным, почти хищным. Он вылизывал, прихватывал губами, отпускал и снова ловил. И даже подаренной серёжкой не удержался поиграть — тянул её зубами, будто испытывал, как она будет звенеть между ними. Мир вздрогнул. Воспоминание о пире вспыхнуло в памяти: охотник тогда укусил его — больно, до крови, до слёз. Тело машинально напряглось, пальцы сжали тёмные волосы, готовые в любой момент рвануть их, если станет слишком. — «Ты чего»? — приподнялся Арон, ощутив это напряжение. — «Ничего», — выдохнул Мир, сам потянувшись вперёд, но охотник сделал зеркальный жест, наклоняясь назад, упрямо прищурив глаза. — «Что»? — спросил глухо, с тем же упорством, что всегда пряталось в его голосе. Мир выдохнул. Совсем забыл, каким может быть Арон, когда упирается. — «Не кусай», — наконец сдался он, и щеки предательски вспыхнули от одной лишь просьбы. Охотник хмыкнул, мотнул головой, но подался снова. Его язык скользнул по губам, по уголку рта, по подбородку. Медленно пошёл ниже. Он словно изучал его вкус, с той дикой основательностью, будто хотел вылизать его всего, добраться до каждой точки кожи. Мир откинул голову назад, сам открывая горло, пуская туда жаркое дыхание охотника. Горячие, влажные скольжения заставляли тело трепетать. Неожиданно охотник отстранился. Тяжёлое дыхание оборвалось. Мир открыл глаза, чуть приподнялся на локтях. Взгляд Арона был мрачным и сосредоточенным, но смотрел он не на лицо — ниже, на шею. Мир неловко сглотнул, — «Что там»? Арон не ответил сразу. Пальцы коснулись его кожи под подбородком. Голос охотника прозвучал глухо, будто изнутри груди: — «Я не делаю этого с аташи», — сказал тихо, — «Так что мы либо снимаем его, либо оставляем всё как есть». Мир на секунду замер, взгляд блуждал между руками Арона и его глазами. Сердце билось, но решение было его. — «Снимаем»… — выдохнул он тихо. Пальцы охотника нащупали застёжку ошейника. Металл дрогнул и открылся. Ошейник соскользнул с кожи, грубая полоска прошла по ключицам и упала рядом на шкуры. Мир поднял руку и коснулся шеи. Пальцы дрожали, скользили по коже, где ещё недавно давил жёсткий ремень. Он перевёл взгляд на Арона. Тот ждал, неподвижный, словно удерживая себя. Ни на шаг ближе, но и не дальше. Мир, чувствуя сухость во рту, провёл языком по губам. На миг замялся, но потом неловко кивнул и улыбнулся, притянув охотника за запястье ближе. Арону не нужно было уточнять. Он подался вперёд. — «Тебе к лицу свобода», — пробормотал низко, и губы повторили путь пальцев: медленно, горячо, оставляя влажный след от подбородка до кадыка. Мир всхлипнул, выдох сорвался почти как стон. Пальцы Арона скользнули по его ключицам, расправляя плечо, другой рукой он удерживал поясницу, медленно, но настойчиво притягивая его к себе. Ткань накидки уже сползла с бёдер. Мир, сам не зная почему, прижал её ладонью, словно стыдливо, но пальцы Арона легко отвели его руку в сторону. Ладонь охотника прошлась от груди вниз и задержалась у живота. Мир судорожно вдохнул и чуть выгнулся навстречу, чувствуя, как сердце бьётся так яростно, что охотник наверняка ощущает этот ритм под пальцами. — «Не прячься», — глухо сказал Арон, и его пальцы, цепкие, чуть грубые, скользнули по бедру. Мир, не удержавшись, прижался ближе, уткнувшись носом в тёплую кожу плеча, вдыхая густой, горячий запах. Его собственная ладонь впервые скользнула по боку охотника — под пальцами отозвались жёсткие мышцы и жар кожи. Арон рыкнул — тихо, хрипло, больше от неожиданности, чем от боли, — и его ладонь сильнее сжала бедро Мира, притягивая его к себе. Второй рукой он сорвал остатки ткани, будто сама мысль о преграде между ними раздражала его. Арон плавно скользнул корпусом ниже. Его губы блуждали неумолимо, от груди к животу, оставляя влажные, настойчивые следы. Жар расползался следом, сводя дыхание на хриплый шёпот. — «Аро»… — сорвалось у Мира, но он резко осёкся, будто споткнулся о собственные слова. Взгляд метнулся в сторону. Охотник чуть приподнял голову, язык застыл, остановившись у края пупка. — «Договори», — почти шёпотом, но с хищной уверенностью сказал он. — «Назови». Мир замер, сердце заколотилось сильнее, казалось, что именно это — назвать по имени, вслух, в такой близости, страшнее любого шага. Он сглотнул, пальцы вцепились в волосы охотника. — «Арон»… — выдохнул он, и в этом звуке смешалось всё: смущение, жар и то, что ещё не имело названия. Охотник отозвался глухим рыком, в котором слышалась удовольствие. Его губы вновь впились в кожу, уже настойчивей, оставляя метки, словно закреплял право на услышанное имя. — «Мир», — прорычал он, и зубы скользнули по коже на животе, прикусывая её так, что Мир едва не выгнулся дугой. Пальцы Арона обвили его бёдра крепко, без возможности уйти, прижимая к лежанке. Вместо того чтобы сразу брать, охотник спустился к его бёдрам, пыл и стремительность немного утихли. И начал исследовать более неторопливо, будто изучая, как Мир дышит, как тело откликается. Влажные от слюны пальцы не спешили, то лишь касались краем, то сильнее вжимались, растягивая его… терпение до дрожи. Мир вздрагивал, путался в дыхании, то хотел оттолкнуть, то сам тянулся ближе. Следом там же коснулся язык охотника — жарко и мокро, медленно обводя по кругу. Мир зашипел сквозь зубы, сам не понимая, это мучение или сладость. Колени его дрогнули, и Арон удержал, вцепившись в бедро. — «Не бойся»… — пробормотал охотник, и пальцы, вновь, скользнули туда, где Мир был уже невыносимо горяч. Он дернулся и с гортанным вскриком, вцепился в волосы Арона. Мир не заметил, когда дыхание стало рваным, а тело — послушным каждой настойчивой ласке охотника. Арон поднялся выше, придавливая его к лежанке своим весом. Мир уткнулся лицом в его шею, чувствуя солёный вкус кожи, жар дыхания и рычащий хрип прямо у уха. Звериные повадки охотника смешивались с непривычной осторожностью. С первым толчком в груди Мира что-то сорвалось — стон, дрожь, слёзы, которых он сам не ожидал. — «Шшш, дыши», — выдохнул Арон в его ухо, горячо, мягко. — «Со мной». И Мир дышал — захлёбываясь, дрожа, впуская его всё глубже. Тело горело, но под этой тяжестью, под этим жаром, впервые рождалось что-то новое: не только мука, но и удовольствие. Боль, резкая вначале, уже уходила, растворяясь в тепле и тяжёлом дыхании рядом. Мир, сам не веря, поймал себя на том, что отвечает. Его пальцы скользили по спине охотника, цеплялись, оставляли полосы, и с каждым разом Мир ощущал, как мышцы под ладонями напрягаются, как будто каждое касание только распаляет. — Мир… Мир, Мииир, — шёпот обжигал ухо. Собственное имя в устах охотника отдавалось вибрирующим рыком, и от этого внутри становилось ещё жарче, чем от любых его прикосновений. Мир вздрогнул, выгибаясь навстречу, уже не в силах сдерживать ни стонов, ни голоса. Когда всё стихло, они остались сплетёнными, и Мир ощущал лишь жар кожи, сбившееся дыхание и странную лёгкость. Арон ещё держал его крепко, но уже не с хищной жадностью, а так, словно оберегал. Его ладонь, тяжёлая и горячая, скользнула выше, не требовательно, а почти осторожно — по спине. — «Хороший… мой», — выдохнул он едва слышно, больше себе, чем Миру. Мир устало закрыл глаза и позволил себе остаться так, не споря и не прячась. И совсем не боялся, ни этого странного, щемячего «сейчас», ни грядущего «завтра» — только слушал, как ровно и тяжело бьётся сердце охотника рядом с его собственным. — «Всё-таки забрал мою жизнь, маленький бог смерти»… — мягко прошептал Арон, прижимаясь к нему, оставляя на шее нежный след слов и губ. Примечание: Хоспади пир каннибалов было легче описывать, чем это😅. "Последняя" их ночь прошла весело... Пошла на пляж, остужусь) 🙌