И море станет небом

Дверь машины открылась. Тэхён не двигался, глядя в спинку переднего кресла. Кто-то приказал выходить, но он лишь крепче сжал пальцами обивку. Смотреть наружу было страшно. — Господин Тэхён! Услышав обращение, вздрогнул и заставил себя поднять глаза. У открытой дверцы стоял эльф в круглых очках. Аккуратные усики под носом делали лицо подчеркнуто серьезным. Слуга наклонился, заглядывая в салон. — Может быть, вы всё-таки выйдете? — Может я всё же тут посижу? Дыхание участилось. Подсознательно ждал, что его сейчас схватят за шкирку и силой выволокут на землю. Грубость была привычнее этой вежливой настойчивости, от которой по коже бежали мурашки. Альфы, забравшие его из Дунвуда, с ним не церемонились. Эльф выпрямился и низко поклонился. Тэхён увидел ровный пробор и блеск солнца в рыжеватых волосах. Когда снова поднял голову, на лице не отразилось ни тени раздражения. Только в уголках глаз собрались мелкие морщинки. — Господин Тэхён, — повторил. — Прошу простить за те обстоятельства, в которых вы здесь оказались. Ни я, ни кто-либо в этом доме не причинит вам вреда. Пожалуйста, позвольте мне проводить вас. Тэхён медленно вышел из машины. Спорить дальше было опасно — он не знал, где заканчивается доброта этих людей и на что они способны в гневе. Снаружи все заросло густой зеленью. Дорожка из светлого камня уходила к кустам, осыпанным мелкими белыми цветами. В саду пели птицы, и спокойствие казалось странным. Рядом с фонтаном, чье журчание смешивалось с птичьим щебетом, застыли каменные статуи в причудливых позах. Сам замок открывался лишь частично: фасад с высокими колоннами, затянутыми плющом, и массивная дверь. Возле входа стояли двое солдат. Острые шпили здания врезались в синее небо. Эльф посмотрел на ноги мальчика и нахмурился. Колени, как и штаны, содраны в кровь. Слуга поджал губы и бросил короткую фразу подошедшему альфе. Тот кивнул и отступил в сторону. — Меня зовут Ханыль. Я главный смотритель. Следуйте за мной. Тэхён пошел следом, невольно рассматривая всё на своем пути. Хотелось подойти к фонтану, чтобы проверить температуру воды, или коснуться резьбы на каменных колоннах. Тяжелая дверь открылась с затяжным скрипом. Внутри прохладно и темно. Огромный зал не могли осветить даже сотни ламп, свисавших с потемневших балок. Но мрак разбивали лучи, падавшие из арочных окон под самым потолком. Проходя сквозь цветные витражи, свет ложился на пол яркими пятнами. Сбоку тянулась галерея с узкими окнами, за которыми виднелся внутренний двор. Красная ковровая дорожка полностью гасила звуки шагов. Она вела к широкой лестнице, расходящейся на два крыла. Ханыль свернул в левый коридор, и Тэхён направился за ним вглубь замка. Лампы горели тускло, по стенам тянулись длинные тени. Коридор петлял, то и дело расходясь развилками. Ханыль чуть замедлил шаг и поравнялся с мальчиком. — Господин Тэхён, я не советую гулять здесь в одиночку. По крайней мере, первое время. В замке легко заблудиться. Тэхён промолчал, глядя перед собой. Желания изучать коридоры не было. Он надеялся, что не проведет здесь больше дня — это был его предел. В голове теснились вопросы. Кто стоит за похищением? Куда исчез Чонгук и знает ли он, что произошло? Ханыль остановился перед высокой дверью, толкнул ее и жестом пригласил гостя войти. Тэхён переступил порог и огляделся. Огромная комната поражала деталями: тончайший тюль колыхался от сквозняка, стены обиты тканью цвета топленого молока с золотым тиснением. Массивная кровать из черного дерева украшена резьбой в виде виноградных лоз и птиц. С высокого балдахина спускалась белоснежная ткань, мягкими волнами устилая пол вокруг ложа. Эта комната больше его спальни в Дунвуде и даже больше спальни Чонгука. — Это ваша комната, господин Тэхён, — произнес Ханыль, проходя к кровати. — Впредь вы будете жить здесь. Располагайтесь. Слишком прекрасно, чтобы принадлежать ему. Смотритель снова посмотрел на его ноги. — И будьте добры, снимите штаны. Мне нужно обработать колени. Тэхён не двинулся. Остался у порога, не сводя глаз с эльфа. — У вас есть вопросы? — вздохнул. — Спрашивайте, я отвечу на всё, что смогу. — Что это за место? — сорвался. — Кому принадлежит замок? Зачем меня привезли сюда? Кто вы такие?! Тэхён перевел дыхание, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Как долго я здесь пробуду? Я не собираюсь оставаться! Мне не нужна эта комната и вообще ничего от вас не нужно! — Вы находитесь в замке господина Дракулы, Владыки всех вампиров, — спокойно ответил эльф. — Вы здесь, потому что он этого захотел. Внутри у Тэхёна всё осыпалось холодной колючей пылью. Чья-то воля снова перевернула его жизнь, и конца этому не было. — Я не останусь, — твердо произнес. — Когда Чонгук узнает, что меня выкрали, вам не сдобровать. Мой хозяин сильный, он уничтожит вас всех! — Господин Чон больше не ваш хозяин. Вы свободны. Отныне не раб и не собственность, а дорогой гость Владыки. И относиться к вам будут соответственно. Слово «свободен» прозвучало как издевательство. Тэхён не верил своим ушам. Тем временем эльф кивнул на засохшую кровь в ткане штанин. — Пройдите и сядьте на кровать. Раны нужно обработать. Тэхён подчинился. Подозрительно поглядывая на смотрителя, опустился на край матраса, чувствуя, как мягкая перина прогибается под весом. Накрыло ощущение дежавю. В дверь постучали. После разрешения Ханыля в комнату вошел человек — парень-омега постарше Тэхёна. На нем простая опрятная одежда, взгляд опущен в пол. Поставив поднос на столик у кровати, вошедший замер в ожидании. Тэхён не мог отвести от него глаз. Увидеть здесь своего, да еще и в роли слуги — странно. Парень казался безвольным, тихим и безучастным. Именно таким Тэхён должен был стать по задумке Чонгука. Возможно, будь он такой «живой куклой», вампир остался бы им доволен. Тэхён осекся, обрывая эту мысль. Не дожидаясь просьбы, быстро стянул штаны. Ханыль опустился перед ним на колени. Осторожно промыл ссадины теплой водой, а затем нанес мазь. Тэхён всё это время наблюдал за парнем. Слуга не поднимал глаз, словно всё происходящее его не касалось. Закончив, Ханыль заклеил колени пластырями и поднялся. — Там ванная комната, — указал на дверь в углу. — Можете освежиться. В шкафу есть одежда. Юджин останется, чтобы прислуживать вам. Через час я вернусь, так как господин Дракула хочет вас видеть. Уже в дверях эльф добавил: — И не бойтесь. Всё будет хорошо.

***

Ванная была огромной и светлой. В центре стояла купальня, напоминающая мраморный бассейн с золочеными кранами. Густой пар пах цветами и цитрусом. Тэхён разделся и вошел в воду. Тепло расслабляло, снимая напряжение последних часов. Колени почти не болели, поэтому он сразу убрал намокшие бинты и откинул голову на бортик. Слуга бросил в воду шипящие разноцветные шарики. В воздухе поплыл свежий аромат. Затем слуга опустился рядом и коснулся плеч. От холодного масла на коже мальчик вздрогнул. — Я сам могу, — пробормотал, но парень не отреагировал. Пальцы уже уверенно разминали затекшие мышцы. Тэхён кусал губы. Ему неловко от этой молчаливой заботы. Повернулся, пытаясь встретиться взглядом. — Тебя ведь зовут Юджин? Слуга коротко кивнул. — Давно ты здесь? Тишина. Только плеск воды и тихое шипение растворяющихся бомбочек. Тэхёну стало обидно за парня. Тот двигался как заведенный механизм, не смея издать ни звука. Это было слишком знакомо. В Дунвуде Тэхён тоже боялся сказать лишнее слово, чтобы не вызвать гнев Чонгука. Неужели Юджин так же запуган? Или ему приказали молчать? — Ты можешь хотя бы… — замолчал, заметив, как вздрогнули пальцы Юджина. Больше вопросов не задавал. Слуга вымыл ему волосы, закутал в пушистый халат и усадил перед зеркалом. Сушка прошла в той же мертвой тишине. Затем слуга достал из шкафа наряд бирюзового цвета. Тэхён уставился на кофту из тонкого шелка, на расшитые серебром рукава и полностью открытую спину — от лопаток до пояса. — Я это не надену. Юджин молча протянул кофту. — Ты слышишь? Я сказал — нет. Дай что-нибудь другое. Слуга не отступил и снова настойчиво протянул вещь. Тэхён сжал кулаки. Надевать этот наряд, особенно перед встречей с Владыкой, не хотелось. Он слишком хорошо помнил тот взгляд и то, как дрожали колени под чужим давлением. В памяти всплыло, как рука сжала его лицо, не давая пошевелиться. Этого мужчину стоило бояться. — Я не надену, — повторил.— Пожалуйста. Принеси что-нибудь закрытое. Юджин не шелохнулся. В этот момент дверь открылась, и на пороге появился Ханыль. Эльф быстро оценил обстановку. Осмотрев Тэхёна, перевел колючий взгляд на слугу и нахмурился. — Почему он до сих пор не готов? — резко спросил. — Чем ты занимался? Его нужно было снарядить еще четверть часа назад. Юджин втянул голову в плечи. — Мне не нравится этот наряд, — вмешался мальчик. Гнев на лице Ханыля мгновенно сменился привычной невозмутимостью. — Господин Тэхён, вы идете на встречу с Владыкой, и не можете явиться к нему в чем попало. Одежда должна соответствовать положению дорогого гостя. Пожалуйста, наденьте это. Эльф умолчал о главном: выбор наряда — прямое распоряжение хозяина замка. А его слово здесь закон для всех: и для слуг, и для смотрителя, и для самого Тэхёна. — Почему я не могу надеть нормальные вещи? Это слишком откровенно, я в этом как… «Как кукла. Как игрушка, которую раздевают глазами». Замолчал, глядя на стоящих перед ним мужчин. В их молчании читался ясный ответ: его мнение здесь ничего не весит. За него уже решили что носить и как выглядеть. От него требовалось только одно — подчиниться. Раздражение в груди вспыхнуло и сразу погасло, оставив после себя лишь усталость. Пускай. Он наденет эту кофту. Не в первый раз его превращают в манекен. — Хорошо, — выдавил. — Давайте. Шелк скользнул по плечам, переливаясь от лазурного до глубокого бирюзового. Серебряная вышивка на рукавах вспыхивала искрами при каждом движении. Юджин достал шкатулку и закрепил на мочках Тэхёна серьги-клипсы, затем надел на запястья браслеты. Волосы уложили волнами, подколов с одной стороны серебряной заколкой в виде цветка. Тэхён подошел к зеркалу и обернулся, пытаясь рассмотреть себя со спины. Ткань открывала позвоночник и лопатки, обнажая карамельную кожу с едва заметными следами от плети. Тэхёна бросило в жар, он тут же отвел взгляд. Ему было страшно. Его намыли, умаслили и нарядили. Зачем? Чтобы подать как изысканное блюдо тому, кто приказал его похитить? Чтобы вампир поиграл с ним? Нечто подобное с ним уже проделывал Юнги. Тем же вечером Тэхён лишился девственности. И если ту ситуацию принял, стиснув зубы, то сейчас… сейчас просто не выдержит, если тот страшный человек начнет к нему приставать. Горький опыт подсказывал, что для вампиров он лишь кусок мяса. Удобный и доступный объект, который можно присвоить простым кивком головы. Чонгук так и сделал. С чего бы Дракуле быть другим? Мальчик остался стоять посреди комнаты, до белизны в пальцах вцепившись в край бирюзового шелка. Ханыль, уже направившийся к выходу, обернулся. — Господин Тэхён. Владыка ждет. — Я не хочу. — Простите? — Я не хочу туда идти. Мне страшно. — Господин Тэхён, поймите: ничего плохого не случится. Владыка лично распорядился относиться к вам как к господину. Вы его почетный гость. Ни один человек и ни один вампир в этом замке не посмеет вас тронуть. Владыка проявляет редкую доброту и мягкость к тем, кого принимает у себя. Не бойтесь. В слова Тэхён больше не верил. Они ничего не стоили. Лучше судить по поступкам, а реальность была однозначной: его похитили и привезли сюда против воли. Переодели по чужому вкусу, накрасили и теперь настойчиво требовали послушания, прикрываясь заботой. Все они лгали. Он не чувствовал себя ни господином, ни гостем — только бесправным пленником. — Хорошо. В жизни часто приходилось делать то, чего не хотелось. Сейчас оставался единственный выход: терпеть и ждать, пока Чонгук придет за ним. Тэхён понимал, что открытое сопротивление не вызовет жалости, поэтому решил не давать повода для издевательств.

***

Тэхёна привели в просторную гостиную, оформленную в темных тонах. Дверь за спиной захлопнулась. В комнате находились двое, и их одновременный пристальный взгляд заставил содрогнуться. Он инстинктивно отступил назад, прижался спиной к двери и вцепился в ручку, надеясь, что в случае опасности успеет выскочить наружу. — Наконец-то! — воскликнул Дракула, сокращая дистанцию. Тэхён оскалился, не скрывая враждебности. Мужчина вовремя остановился. — Ах да, разумеется!.. Ты сейчас ничего не понимаешь и, должно быть, жутко злишься. Глаза вампира лихорадочно блестели. Он выглядел настолько возбужденным этой встречей, что ситуация казалась почти нелепой. Почему владыка ведет себя подобным образом? Что ему нужно от простого сироты из глухомани? — Блин, да он же совсем сопляк! — раздался другой голос, отвлекая внимание. Теперь перед ним возвышались двое. Оба статные, в дорогих костюмах, с острыми скулами и тяжелой, подавляющей аурой. Второй вампир выглядел моложе Дракулы. Внимательно изучил омегу, после чего устало потер переносицу. Увиденное никак не укладывалось у него в голове. — Приди в себя, — грубо толкнул Дракулу в грудь. — Я просто задолбался и не желаю в этом участвовать. Незнакомец бесцеремонно отодвинул Тэхёна в сторону, рванул дверь и вышел, оставив мальчика наедине с альфой. В голове пульсировала одна мысль: только не это. Оставаться с ним наедине было выше его сил. Тэхён рванулся следом за ушедшим, уже схватился за ручку, но тяжелая ладонь с силой толкнула дерево обратно. Дверь захлопнулась прямо перед лицом. Мальчик замер, боясь поднять глаза, спиной ощущая чужое тело. Выждав секунду, резко сорвался с места и бросился в глубь комнаты. Забившись за спинкой дивана, сжался в комок. Дракула пересек комнату и осторожно опустился на корточки. — Тэхён, — тихо позвал. Омега не отозвался. Сидел, подтянув колени к груди и спрятав лицо в сгибе локтей. Плечи мелко дрожали. — Почему ты так меня боишься? Разве я сделал тебе что-то плохое? Тэхён, не поднимая головы, выдавил: — Вы меня похитили. — Похитил? — Дракула искренне удивился. — Нет, маленький мой. Я тебя спас. Тэхён наконец поднял голову. Посмотрел недоверчиво. Дракула протянул руку, словно хотел коснуться его щеки, но вовремя остановился. — Ну-ну, — ласково произнес. — В этих прекрасных глазах не должно быть грусти. Тебе не стоит плакать просто так. — Просто так? — голос окреп от обиды. — Меня силой притащили сюда! Моего друга избили на моих глазах, когда он пытался их остановить. Лежал на полу весь в синяках, когда меня уносили… Вы считаете, я должен этому радоваться? Чего вы вообще от меня хотите?! Дракула внимательно слушал, не перебивая. Взгляд, до этого мягкий, на мгновение застыл, став холодным и пронзительным, напоминающим о том, кто на самом деле стоит перед ним. Но вспышка быстро погасла, сменившись прежним обожанием. Было ясно: он готов терпеть любые упреки, пока они исходят от Тэхёна. — Все, чего я хочу, Тэхён, чтобы ты был счастлив. А там, в Дунвуде, ты не был. И сам это прекрасно понимаешь. О каком счастье может идти речь, если ты раб? — нахмурился. — Я не выношу насилия. Не знал, что мои люди поступили так подло, возвращая тебя. Но раз они позволили себе такую низость, понесут наказание, соразмерное их поступку. За каждого, кого они тронули, ответят сполна. «Какое счастье может быть, если ты раб?» Правильный вопрос. Мальчик отвел взгляд, должен был согласиться, должен был возненавидеть Дунвуд окончательно. Да, он был собственностью. Да, он терпел издевательства и тяжелую руку Чонгука. Но именно там, минуты затишья, в странной, болезненной близости с тем же самым вампиром, он иногда чувствовал себя… счастливым вопреки всему. Тэхён не знал, как объяснить это человеку, который называл себя спасителем. Как признаться, что его счастье неразрывно связано с его оковами? Что готов простить синяки ради короткого взгляда или редкой похвалы хозяина? Тэ не в силах облечь это противоречие в слова. Как можно быть счастливым в неволе? Не знал ответа, но это правда. Взгляд Дракулы скользнул по шее омеги и остановился на золотом обруче. Лицо исказилось от возмущения, брови сошлись на переносице. — Как посмел?! Как у Чонгука поднялась рука надеть на такое сокровище этот кусок металла? Обречь тебя на постоянную боль, заклеймить, как скотину… Это верх подлости! Но всё в прошлом, Тэхён. Теперь ты дома. Я позабочусь о тебе и избавлю от этого позорного клейма прямо сейчас. Тэхён удивленно вскинул голову, не веря своим ушам. — Вы его снимете? — Да, маленький мой, если ты этого хочешь. — Да! — выпалил Тэхён. — Конечно, хочу! Он тут же замолчал, испугавшись собственной решительности, но Дракула лишь тепло улыбнулся. Мужчина протянул руки, и на этот раз мальчик не отпрянул. Позволил коснуться своей кожи. Раздался щелчок. Ошейник раскрылся. Дышать мгновенно стало легче, будто вместе с тяжестью металла ушел и невидимый груз, давивший на грудь. Дракула небрежно отбросил золотой ошейник в сторону. Тот со звоном упал на паркет. — Вот и всё. Тэхён коснулся кончиками пальцев шеи. Там, где лежал металл, остался темный след — кожа привыкла к давлению, запомнила форму оков. Ошейника больше не было, но ощущение кольца всё еще преследовало. Это странное чувство: физическая пустота при сохранившейся фантомной тяжести. Дракула осторожно провел ладонью по обнаженной шее, по тому самому месту, где кожа сменила цвет. — Что ты чувствуешь теперь, Тэхён? Мальчик долго молчал, вслушиваясь в непривычные ощущения. Ответ пришел сам собой. — Мне… холодно без него. На слова Тэхёна мужчина рассмеялся громко, разрядил обстановку, но мальчик не спешил расслабляться. С какой легкостью открыл замок, с такой же мог надеть ошейник обратно в любую секунду. Тэхёну стало до боли обидно. Его хозяин — нет, муж… всё же хозяин — так долго мучился этим решением, боролся с собой и в итоге побоялся снять. Чонгук верил, что золото способно удержать его рядом, но это была лишь иллюзия власти. И где он теперь? Где эта его власть? Посторонний человек разрушил её одним движением пальцев. Дракула, отсмеявшись, посмотрел на него с торжеством. — Вот видишь, — произнес. — я друг. Твой самый лучший и преданный друг. Тэхён не сводил с него глаз. Холод на шее всё еще беспокоил, а веселость вампира казалась неестественной. Омега снова задал тот же вопрос, боясь и одновременно желая услышать правду: — Что вам от меня нужно? Зачем всё это? Выжидал, не зная, сможет ли принять ответ, который сейчас прозвучит. — Я же сказал. Твое благополучие. — Нет! — Тэхён почти выкрикнул это, подавшись вперед. — Всё не может быть так просто… Хотели для меня счастья? Пожалуйста, не смешите меня! Сжал кулаки, а внутри закипает запоздалый протест. Бескорыстие среди вампиров — миф. — Вы ведь… вы ведь все эгоисты, — голос дрожал, но взгляд оставался твердым. — Вам не нужно мое спасение. Вам нужно что-то от меня самого. Вы не выкрали бы сокровище, если бы не собирались им обладать. Скажите правду: для чего я вам? Какую роль вы мне отвели в этом замке? Омега знал, что когда вампир говорит о «счастье» для человека, имеет в виду лишь свое собственное удовольствие от владения этим человеком. Ждал, когда маска окончательно сползет и Дракула назовет истинную цену его свободы от Чонгука. А тот хмыкнул и поднялся в полный рост. Тень накрыла Тэхёна, возвращая ощущение того, насколько велика пропасть между ними. — Что ж, — произнес, задумчиво глядя на мальчика сверху вниз. — Какого признания ждешь? Устроит ли тебя роль моего любимого? Или ты будешь доволен, если я скажу прямо, что хочу обладать тобой, сломать или вовсе убить? А может, поверишь, что я использую тебя как рычаг для шантажа Чонгука? Подобные ответы кажутся достаточно честными? Тэхён сглотнул. — Тогда что? Что тогда, если не это? Дракула заложил руки за спину. — Ты ищешь подвох просто потому, что никогда не знал достойного обращения. Твой разум привык к боли, поэтому забота кажется ловушкой. Разве это не печально? Истина в том, Тэхён, что я не хочу тебя использовать. Хочу вернуть то, что у тебя отнимали с самого рождения — право быть собой, а не чьим-то. Моя «выгода» лишь в том, чтобы видеть, как ты расцветаешь в безопасности. Мужчина сделал шаг ближе. — Ты так долго жил в темноте, что свет теперь режет глаза. Не веришь мне не потому, что я лгу, а потому, что сам забыл, каково быть ценным просто за то, что дышишь, а не за то, что полезен. Моё единственное желание — стать тем теплом, которого тебе не хватало, когда на твоей шее затягивали золото. Просто позволь мне доказать, что мир может не только бить, но и созидать. Тэхёну казалось, что ему нагло пудрят мозги. Он чувствовал только нарастающее раздражение. — Я вам не верю. Ни одному слову. Не хочу быть здесь. Хочу назад. Дракула невозмутимо посмотрел на него, взвешивая каждое слово. — Назад? К Чонгуку? — какая ирония. — Давай вспомним, Тэхён, к чему именно ты так стремишься. Как он к тебе обращался? Мальчик молчал, но вампир продолжил, методично нанося удары: — Бил ли он тебя? —… — Запирал под замком? — Замолчите… — Унижал? -… — Перед всеми или только наедине? — Хватит! Пожалуйста! — Насиловал? — последний вопрос стал решающим. От былой решимости ничего не осталось. Омега снова сжался, пряча лицо в ладонях, стараясь отгородиться от этих безжалостных слов. Дракула тяжело вздохнул и подошел ближе. — Это и так ясно. По тебе видно, что он творил вещи и похуже. — Просто замолчите… — Принять правду всегда трудно, знаю. Это больно. Но тебе нужно найти в себе храбрость, чтобы признать очевидное. А ты храбрый мальчик, я это чувствую. — Вы… вы ничего обо мне не знаете! — Тэхён дернул плечом, всхлипывая. — Тут ты ошибаешься. Я могу поведать тебе о многом таком, о чем даже не догадываешься. Мужчина протянул руку и ладонью вверх замер прямо перед лицом омеги. Тэхён поднял на него всё тот же испуганный, затравленный взгляд. — Если ты возьмешь меня за руку, я отвечу на всё. Расскажу тебе историю, которая расставит всё по своим местам. Но тебе понадобится вся твоя смелость и вера, чтобы принять мои ответы. Тэхён неуверенно протянул руку. Ладонь тут же накрыла крупная рука вампира. Мужчина потянул его на себя, помогая встать, и жестом пригласил следовать за собой. Омега повиновался. Пока они шли, Дракула то и дело оглядывался, одаряя улыбкой. На сердце по-прежнему лежал камень. Непривычно, странно… Слова Дракулы о рабстве и дурном обращении задели за живое. Вдруг он прав? Вдруг Тэхён действительно ослеп и привык к боли настолько, что перестал замечать её? Разум сопротивлялся. Ведь были и другие! Риноске никогда не был жестоким. Искреннее и добрее существа Тэхён не знал. Но ведь нельзя верить первому встречному только за пару ласковых слов. Тот, кто пролил столько крови и правил веками, не может быть воплощением доброты. Этому просто не было места в реальности. Несмотря на древний вид замка, внутри оказался современный лифт. Они поднялись на самый верхний этаж. Перед ними раскинулся длинный коридор, в конце которого виднелась широкая двустворчатая дверь. Войдя внутрь, Тэхён замер. Перед ним открылся бальный зал, залитый ярким светом из панорамных окон. Взгляд метался от сцены для выступлений к изящным лестницам и вазам с живыми цветами. Он и не заметил, как они перешли в следующее помещение. Здесь атмосфера резко изменилась: стало мрачно, душно, пространство давило на плечи. Комната напоминала вытянутую галерею. У стены стояли пуфы, столик, а напротив — массивный шкаф с коллекционным алкоголем. Дракула отпустил руку и подошел к стене. Взялся за край тяжелой ткани и рывком сдернул её, открывая взору картину. Затем пошел дальше, обнажая одно полотно за другим. Тэхён семенил следом, не в силах отвести глаз. С каждого холста на него смотрел один и тот же человек. Элион. Тэхён сразу понял, кто это. "Великая любовь Владыки", о которой слагали легенды. До этого момента мальчик воспринимал Дракулу лишь как опасное существо, но перед ним ещё и мужчина который столетиями нес в себе пепел невосполнимой утраты. У последней картины, закрытой тканью, рука Дракулы дрогнула. Он так и не решился сорвать покров, оставив полотно спрятанным. Тэхён остановился рядом, завороженно разглядывая портрет. Омега на нем был ослепителен: от каждого мазка исходила нежность и ранимость. Пока изучал черты Элиона, вампир изучал профиль мальчика, мысленно возвращая его туда, где он должен был находиться с самого начала. — Как красиво нарисовано. — В портрете многое зависит от мастера, — отозвался вампир. — От того, насколько его вдохновляет натура. Элион был настолько ослепительным, что именитые художники боялись браться за работу. Но мой омега мечтал об идеальном портрете, который запечатлел бы его красоту на века. Я долго искал того, кто справится, и нашел. Дракула усмехнулся, глядя на полотно. — Это был простой человек, самоучка. Даже писать не умел, едва связывал слова, но его кисть творила магию. Ты сам видишь мастерство этого человека. Он обожал писать Элиона, ловя каждое движение его души. Результат радовал нас обоих… Этот человек вложил в краски не только талант, но и истинное преклонение перед тем, кого видел. Простой человек, но в этом зале важнее любого короля, потому что только он видел правду. И ты сейчас смотришь на эту картину его глазами. Не ищи здесь подвоха. Просто пойми: иногда искренность стоит дороже любого таланта. Мужчина заговорил о том, что тело смертно, но душа подчиняется иным законам. Признался, что Элион на холсте лишь тень, застывшая в прошлом, а Тэхён — жизнь, стоящая здесь и сейчас. Утверждал, что душа Элиона вернулась, что Тэхён и есть тот самый омега, спустя три века вновь оказавшийся рядом. Внутри Тэхёна закипала ярость. Лира избили до полусмерти, его жизнь превратили в хаос только потому, что Владыке вампиров что-то «почудилось»? Все они жили в своих фантазиях и требовали, чтобы он исполнял роли. Дракула зря взывал к вере — этот ресурс у Тэхёна был исчерпан. Всю свою способность верить он до капли потратил на Чонгука. Омега поджал губы и опустил глаза. Дракула ждал реакции на свое «великое откровение». — Элио… — Тэхён! — твердо перебил. — Да, конечно, — Дракула сделал шаг навстречу. — Тебе нужно время, чтобы переосмыслить… — Мне не нужно время, — Тэхён сразу отступил. — Вы можете верить во что угодно, но не заставите верить меня. Я не Элион. Я — это я. Всю жизнь был Тэхёном и никем другим не стану. Верните меня назад. Вы просто ошиблись, между мной и этим человеком на картине нет никакой связи. — Тэхён, я бы не привез тебя, если бы не был уверен, — голос Дракулы ожесточился. — Я ничего не требую прямо сейчас, но ты должен понять… — Я всё понимаю! — вскрикнул. — Вы говорили о моем счастье, о спасении, но задайте себе вопрос: почему вы меня похитили? Ответ прост, и он совсем не в моей пользе! Дракула начал давить. Его аура стала тяжелее, он напирал, убеждая, что Тэхён просто не видит всей картины, что скоро он «вспомнит» и почувствует то же самое. Он снова попытался схватить руки мальчика, но тот отшатнулся, как от огня. — Мои руки никогда не причиняли тебе боли, — с обидой произнес вампир. — Не нужно от них шарахаться. — Не нужно притворяться. Вы тот, кто стоял на трибуне и отдал приказ убивать. Дракула промолчал. Ему нечего было ответить. Обратный путь до комнаты прошел в тяжелой, удушливой тишине. Остановившись у порога, Тэхён предпринял последнюю попытку: — Вы твердите, что я гость. А гость может уйти, когда захочет. Не хочу здесь оставаться. Дракула остался невозмутимым. Сделал шаг вперед, вынуждая Тэхёна неосознанно отступить внутрь спальни. Прежде чем закрыть дверь, посмотрел со смесью обиды и фанатичной убежденности. — С врагами я суров, это правда. Но тех, кого любишь, не ранят а защищают даже от их собственного неверия. Ты поймешь, как сильно ошибаешься. Дверь захлопнулась. Тэхён бессильно скатился по ней на пол. «Больше никто и никогда не посмеет запереть перед тобой дверь». Посмели. Даже если бы сейчас перед ним открылись все выходы, он не побежал бы назад к Чонгуку. После всей той лжи и предательства не доверится ему вновь!.. Никто и никогда не подводил так сокрушительно, как это сделал прежний хозяин. Тэхён остался один между двумя клетками, и домом назвать один из них, как окончательно превратиться в домашнего питомца.