Водовороты и тонущие скелеты

— Простите, — сказал я, поочерёдно глядя на Роуз, Джаспера и затем Эммета. — Я не хотел подвергать вас риску. Это было безрассудно, и я полностью беру на себя ответственность за свой поспешный поступок. Розали сверкнула на меня глазами. — «Беру на себя ответственность»? И как ты собираешься это исправлять? Я удивлённо приподнял бровь. — Исправлять? Здесь нечего исправлять. Она ничего не подозревает. — Но, заметив тревожные взгляды семьи за столом, добавил: — Если это облегчит ситуацию, я могу уехать. — Нет, — тихо возразила Эсми. — Нет, Эдвард. Я протянул руку через стол и накрыл её ладонь своей, встречая её взгляд. — Всего на несколько лет. Эммет, сидевший дальше рядом с Розали, откинулся на спинку стула. — Эсми права. Ты не можешь быть уверен, что эта девушка ничего не заподозрила, раз даже не можешь читать её мысли. Если она что-то скажет, нам нужно знать, о чём говорят люди. Мне хотелось вступиться за Изабеллу, уверить их, что она не проронит ни слова. Но, по правде говоря, я и сам не знал этого наверняка. Нахмурившись, я перевёл взгляд на Элис, сидевшую рядом с Эсми и растирающую виски, будто пытаясь справиться с головной болью. — Элис? Что ты видишь? Элис вздохнула и посмотрела на Розали в другом конце стола, а затем на Джаспера, прислонившегося к стене позади неё. — Я не могу ничего увидеть, пока этот вопрос не будет решён. Розали с грохотом ударила ладонью по столу. — Мы не можем позволить человеку что-то разболтать. Карлайл, ты должен понимать. Даже если мы все исчезнем, оставлять после себя слухи опасно. Мы слишком отличаемся от других наших сородичей — ты знаешь, многие только и ждут повода указать на нас пальцем. Мы должны быть осторожнее всех! Я фыркнул. — Какие слухи? Она ничего не видела. Но Джаспер кивнул, соглашаясь с Розали. — Нет, — твёрдо сказал Карлайл, не дав ей изложить план убийства. — Я сам видел эту девушку, Розали. У меня нет сомнений, что она ничего не подозревает. Пока ничего не изменится, этот вопрос закрыт. Розали насупилась и опустила взгляд. — Ладно, — сквозь зубы процедила она. Я сдержал вздох облегчения. Несмотря на ярость, было ясно, что Розали подчинится решению Карлайла. — Кроме того, — добавил я, — есть вероятность, что она не совсем человек. Моё заявление мгновенно привлекло внимание семьи. — Мы с Элис собирались собрать больше доказательств, прежде чем говорить об этом, но, судя по тому, что удалось заметить, Изабелла, похоже, обладает даром предвидения, — объяснил я. — Ты считаешь, это объясняет аномалии в её сканах мозга? — в глазах Карлайла вспыхнул интерес. — Погоди, — перебила Розали. — Сканы мозга? О чём вы вообще? — Либо это, либо это может объяснить, почему я не могу читать её мысли, — ответил я Карлайлу, прежде чем повернуться к Роуз. — Сканы КТ, сделанные Изабелле сегодня в больнице, — пока единственное физическое доказательство, что с ней что-то не так. Карлайл принёс копии, если хочешь взглянуть. Розали задумчиво нахмурилась, обдумывая моё предложение, затем покачала головой. — Так ты расследуешь эту девушку? — Можно сказать и так, — пожал я плечами. — Она явно что-то скрывает. — Что? Думаешь, она ведьма что ли? — фыркнул Эммет. — Я ещё не встречал колдовства, которое действовало бы на наш вид, но, полагаю, все бывает в первый раз, — усмехнулся Карлайл. В то время как остальные заинтересовались загадочной Изабеллой Свон, Джаспер оставался безучастным. — Джаспер. Он встретил мой взгляд, его лицо оставалось бесстрастным. — Она не пострадает за мою ошибку. Я не позволю этому случиться. — Но она получила от этого выгоду? Она должна была умереть сегодня, Эдвард. Я лишь исправлю это. Я повторил, выделяя каждое слово: — Я не позволю этому случиться. Его брови взлетели вверх. Он не ожидал этого — не представлял, что я буду ему мешать. — Джаз, — вмешалась Элис, пристально глядя на Джаспера. — Здесь есть кое-что ещё. Я резко вдохнул, увидев видение, промелькнувшее в её мыслях. — Я знаю, ты любишь меня, но это не то, от чего ты должен меня защищать. Ты не можешь убить Изабеллу. Во-первых, Эдвард серьёзен, и я не хочу, чтобы вы дрались. Во-вторых, она станет твоей подругой. По крайней мере, так должно быть. В её голове это было ясно как день: Джаспер, улыбающийся и расслабленный, рядом с хрупкой фигуркой Изабеллы. А Изабелла… смеётся. Видение было чётким — неизвестен был лишь срок его исполнения. — Элис… что…? — растерялся Джаспер. Выражение лица Элис смягчилось в сладкой улыбке. — Когда-нибудь ты её полюбишь, Джаз. Она станет твоей лучшей подругой. Я буду очень расстроена, если ты не дашь этому случиться. Неожиданная горечь сжала мои руки в кулаки. Часть меня жаждала занять его место — быть тем, кто вызывает её смех. И тогда будущее дрогнуло, когда решимость Джаспера пошатнулась перед её странной просьбой, его мысли превратились в хаос беспокойства и смятения. Элис выдохнула. Его нерешительность прояснила новое будущее. — Видишь? Изабелла ничего не скажет. Беспокоиться не о чем. — Элис, — сдавленно произнёс я. — Что это…? — Я говорила тебе, что грядёт перемена. И тогда возникло новое видение. Как будто какая-то высшая сила услышала мою мольбу, потому что в нём я стоял рядом с Изабеллой вместо Джаспера. Только мы были ближе, и её маленькая человеческая рука нежно покоилась в моей каменной. Гроза эмоций бушевала в моей груди — страх, надежда, изумление. Но больше всего — тоска. Я изо всех сил пытался сдержать этот поток чувств, и внезапно почувствовал себя глупо, когда наконец осознал природу своей злости — той самой, что охватила меня сегодня в больнице, когда я подслушал мысли Тайлера. Старое воспоминание помогло мне дать этому имя. Когда я впервые встретил Элис, мы мгновенно потянулись друг к другу. Не в силах понять эту естественную связь, Джаспер на мгновение ощутил жгучую ревность. Тогда я не до конца понимал его чувства, но теперь… Только когда мы убедили его, что между нами лишь дружба, он расслабился, проверив наши слова через эмоции. Чувствовать это сейчас, ревновать при мысли о Джаспере рядом с Изабеллой… это означало… могло означать только одно… Что я влюбляюсь в нее. — Элис… это… это неправильно, — я с трудом вынудил себя сказать, хотя каждое слово обжигало. Подпускать человека так близко было опасно. Особенно такую, как Изабелла, чей аромат сводил меня с ума. И другое видение — мои собственные глаза, густо-багровые от человеческой крови, глаза монстра. Безжизненное тело Изабеллы в моих руках, бледное, обескровленное… Я закрыл лицо руками, волна тошноты прокатилась по мне, прежде чем я повернулся к Элис и прошептал: — Мне нужно уехать. — Эдвард, мы уже обсуждали это, — вмешался Эммет. — Если ты сбежишь, мы не узнаем, действительно ли она что-то заподозрила и кому-то рассказала. Ты должен остаться и разобраться. — Теперь шансы выше, чем раньше, — мягко сказала Элис, напоминая о том, что Изабелла наверняка погибла бы от моих рук, если бы я не смог сдержаться. Я сглотнул яд, скопившийся на языке при этом воспоминании. — Кроме того, — добавила она, — я не вижу, чтобы ты уезжал. Это заставило меня замереть. Я задумался, и в тот момент, когда попытался принять решение уехать, понял — не смогу. Должен был… но не мог. Эммет громко вздохнул: — Кто-нибудь объяснит остальным, в чем загадка? Элис повернулась к нему: — Если Эдвард сможет контролировать себя и не убьет ее, он очень сильно привяжется к Изабелле. Розали фыркнула: — Он влюбится в человека? Как банально для Эдварда. — Что? — Эммет аж подпрыгнул, прежде чем расхохотаться. — Так вот в чем дело? Не повезло, Эдвард. — Влюбится в человека? — ошеломленно повторила Эсми. — В ту девушку, которую спас сегодня? Полюбит ее? — Ты уверена? — перепроверил Джаспер, мысленно отстраняясь от собственной роли в этом. Элис пожала плечами: — Я вижу это. Ясно как день. Я смотрел на Элис, а все остальные — на меня. В пяти разных отражениях я видел собственное потрясенное лицо. Спустя долгую паузу Карлайл вздохнул. — Ну что ж… это осложняет ситуацию. — Еще как, — усмехнулся Эммет. — Полагаю, план остается прежним, — задумчиво сказал Карлайл. — Мы остаемся и наблюдаем. Разумеется, никто не… не причинит вреда девушке. Особенно я. С резким скрежетом я отодвинул стул, вскочил на ноги, сжав кулаки. Если я не могу уехать… Значит, мне придется быть невероятно осторожным. Я никогда не смогу расслабиться. Мне придется контролировать каждый вдох. Соблюдать постоянную дистанцию. Я не имел права на ошибку. Не имел.

***

На следующий день я испытывал странную смесь страха и томления при мысли о том, что снова буду сидеть рядом с Изабеллой на биологии. Но когда настал момент, и она заняла свое место, даже не бросив взгляд в мою сторону, реальность грубо напомнила о себе. Было странно осознавать, что она все еще опасается меня — и, надо признать, не без оснований. Мне хотелось рассмеяться над собой — или хорошенько себя пнуть. Все мои планы и размышления теряли смысл, если она даже не удостаивала меня вниманием. — Здравствуй, Изабелла, — поздоровался я, вежливо улыбаясь, игнорируя пламя, сжигающее мне горло. Она буквально подпрыгнула на месте, будто удивленная тем, что я вообще с ней заговорил. Как странно. Наконец, она повернулась ко мне и оценивающе осмотрела, прежде чем пробормотать запоздалый ответ: — Эдвард. Привет. Мой взгляд на мгновение задержался на шишке у нее на голове, скрытой каштановыми прядями. — Тебе сегодня лучше? — А? — она моргнула, а затем невнятно пробормотала: — Да, конечно. Прежде чем я успел что-то добавить, она снова развернулась вперед, как раз когда мистер Баннер начал урок. К сожалению, следующая лабораторная работа была назначена только через две недели. Поэтому лишь в конце урока, когда мистер Баннер закончил лекцию на пару минут раньше, у меня наконец появилась возможность заговорить. — Изабелла? Она напряглась, но продолжила запихивать ручки и тетради в рюкзак. — Да? — ответила она, искоса поглядывая на меня. — В больнице… что ты имела в виду, когда сказала, что это не твоя первая травма? Хотя снимки ее мозга с многочисленными зажившими травмами говорили сами за себя, мне хотелось узнать подробности. Я боялся, что мне придется следить за ней еще внимательнее, если подобные вчерашнему инциденты для нее — обычное дело. И к моему растущему ужасу, она подтвердила мои опасения. Изабелла вскочила на ноги и перекинула ремень рюкзака через плечо. — Именно то, что эта фраза подразумевает, — пожала она плечами. — Вчерашняя авария — не самая страшная в моей жизни. Прежде чем я успел попросить уточнений, прозвенел звонок, и она стремительно исчезла из класса.

***

Остаток недели прошел в таких же натянутых разговорах. Я узнал о ней гораздо больше, просто наблюдая, чем из тех редких слов, которыми мы обменивались на уроках. Потому что если со мной она была замкнутой и немногословной, то с одноклассниками вела себя совершенно иначе. Изабелла, конечно, не была болтушкой вроде Джессики Стэнли, но оказалась такой же дружелюбной и жизнерадостной. Более того — она была дерзкой и гордой. Всегда готова была отпустить колкий ответ и терпеть не могла, когда с ней обращались свысока. Такая уверенность редко встречалась среди наших сверстников. Редкая — потому что, хоть Изабелла и любила быть правой, она была необычайно добра в этом. Чуть дольше мне потребовалось понять, что свою доброту она приберегала не для всех. Надменные взрослые вроде мистера Варнера или мистера Мейсона её явно раздражали. Зато с друзьями она вела себя почти как старшая сестра — терпеливая, готовая дать совет. Но, пожалуй, самое странное, что я заметил — это то, как она рассказывала историю моего спасения. К моему облегчению, Изабелла не выдала ничего, что могло бы скомпрометировать меня или мою семью. Вместо этого её версия представляла собой смесь «я не помню точно, что произошло» и общепринятого предположения, будто я подошёл к ней прямо перед аварией. Но Изабелла, очевидно, не была опытной лгуньей. Лёгкая дрожь в голосе, беглый взгляд в сторону и заученно повторяемые одни и те же фразы — всё это выдавало то, чего я так опасался после своего вмешательства. Изабелла что-то знала. Мало того, что она что-то знала — она защищала меня. И, как я ни бился, не мог понять — почему?