Поворот направо

      Ночью Чимину так и не удалось уснуть. В зеркале отражалось бледное лицо с синевой под глазами и неопрятными прядями волос, торчащими в разные стороны. Он машинально потрогал шею — отметины уже не болели, но яркости своей не теряли.       Телефон молчал на тумбочке. Пять пропущенных звонков от Чонгука — друг, наверное, волновался. Но Чимин не мог заставить себя перезвонить. Не сейчас.        Дорога в школу растянулась как кошмар. Каждый прохожий, каждый взгляд коллеги казались ему обвинением. В ушах звенели слова директора: «Вы закончили в этой школе!».       Класс встретил его привычным шумом. Только Уджин сидел непривычно тихо, уткнувшись носом в тетрадь. Его обычно сияющие глаза сегодня казались потухшими. Чимин хотел подойти, спросить, что случилось, но в этот момент зазвонил телефон.       Голос завуча в трубке звучал неестественно высоко:       — Чимин-ши, вы должны немедленно... Это ужасно... Рейс Сеул-Мадрид...       Мир сузился до точки. Где-то далеко упал мел, звонко ударившись об пол. В глазах потемнело, и Чимин инстинктивно схватился за стол.       Из тумана доносился испуганный шёпот детей:       — Учитель, с вами всё в порядке?       Но он не мог ответить. Перед глазами стоял Уджин с его рисунком единорога и бесконечно доверчивым взглядом. «Он снова уезжает... А если я буду очень-очень хорошим... Он привезёт мне единорога?».       Где-то в глубине души уже звучал новый вой — не о себе, не о карьере, а о том маленьком омеге, который только что потерял всё.       Органы опеки пообещали приехать в течение двух часов. Чимин сидел в учительской, листая скудное личное дело Уджина. Каждая страница шелестела как осенний лист — так же сухо, так же бессмысленно.       Внезапно взгляд завис на графе об аппе. «Мин Юнги» — эти иероглифы жгли глаза. Чимин несколько раз провёл пальцем по строчке, словно пытаясь стереть их. В голове крутилось: «Не может быть. Просто совпадение. Корейцев с таким именем тысячи».       Он открыл браузер на телефоне. Пальцы дрожали, когда набирал знакомое имя. Дата рождения совпала с точностью до дня.       "Нет, нет, нет..." — шептал он, закрывая лицо руками. Он не готов к этой встрече. Он вообще надеялся, что сможет забыть это всё. Но жизнь решила его столкнуть с ночным кошмаром лицом к лицу. Прямо сейчас, через считанные минуты.        На секунду проскочила мысль трусливо сбежать, но он задавил её на корню. Если нужно, он встретится с ним. Он будет держать лицо и делать вид, что этот человек совершенно ему безразличен. Он справится.       "А он помнит меня? Вдруг он увидит и сразу всё поймёт?" — паника накатывала волнами. Едва ему удавалось подавить одну, как сразу подступала другая. "Нет, он не мог меня запомнить, он был пьян, да и я тогда выглядел совсем иначе..." — уговаривал себя Чимин.       Где-то за стеной звенел детский смех — Уджин, ничего не подозревая, строил башню из кубиков вместе с одноклассниками. Его смех звенел, как колокольчик — такой чистый, такой беззащитный.       — Учитель Пак... — за спиной раздался шёпот.       Чимин обернулся. В дверях стоял Бан Чан, учитель младших классов. Его глаза бегали от Чимина к смятым бумагам на столе.       — Директор... — он замялся, потупил взгляд и поджал губы. — Он сказал, чтобы вы не подходили к детям, пока... пока не решён вопрос.       Голос его срывался — не от злорадства, а от неловкости.       — Я понимаю, — Чимин сглотнул. — Но Уджин...       — Я присмотрю за ним, — Бан Чан быстро кивнул. — До приезда... того человека.       Он не решился назвать его отцом. Как будто это слово могло разорвать хрупкую завесу нормальности.       Телефонный звонок заставил обоих вздрогнуть.       — Они нашли его, — прошептал Чимин, глядя на незнакомый номер.       Бан Чан замер, будто боялся спугнуть момент.       — Аппа выедет через сорок минут, — голос в трубке звучал удивительно буднично, чем стеганул по нервам Чимина.       "Как они могут быть такими равнодушными к детским трагедиям?" — Чимину захотелось швырнуть что-нибудь в стену, чтобы хоть так выплеснуть накопившиеся эмоции, но он чудом сдержался.       Когда Чимин опустил телефон, в учительской уже шептались:       — Говорят, это какая-то знаменитость...— Бедный ребёнок, даже не знал аппу...— А учитель Пак вообще что здесь делает? После вчерашнего...       Чимин медленно опустился на стул. Шепотки за спиной не вызывали в нём никаких эмоций, все мысли были сосредоточены только на малыше, чья жизнь вот-вот должна была расколоться на «до» и «после». Время словно застыло.       Дверь в классную комнату скрипнула. Уджин стоял на пороге, держа в руках новый рисунок.       «Учитель, я нарисовал, как оппа вернется!» — на бумаге красовался самолет и три фигурки — он, оппа и кривенький синий единорог.       Чимин сглотнул ком в горле и едва смог сдержать слёзы. «Очень... очень красиво, малыш. Твой оппа...».       Когда дверь учительской распахнулась с грохотом, Чимин даже не сразу поднял голову. Но потом услышал этот голос — хриплый, резкий, скрежетнувший высокомерием.       — Хотели меня видеть?       И тогда мир перевернулся.