Глава 4.
24 июля 2025 г., 09:34
Мин продрал глаза и сразу пожалел об этом. Солнечный свет впился в сетчатку, как раскалённая спица. Где-то за окном пели птицы — наглые твари, будто издевались над его похмельем.
Он с трудом собрал воспоминания в кучку. Позавчера тусовка в клубе, подцепил какого-то милого омегу, чьего имени не запомнил, да и внешности, впрочем, тоже. Приехал на студию, классно потрахался, судя по расцарапанной в мясо спине. Вчера проснулся глубоко за полдень, омежку рядом не обнаружил. Расстроился.
От расстройства откопал там же в студии в мини-баре бутылку виски, вылакал почти залпом, приехал к себе домой и вызвал шлюх. Сколько их было? Три или четыре? Он уже и не помнил. Помнил, что к ним заглядывал кто-то из друзей и уволок одну из шлюх с собой. Сегодня... А, да. Сегодня он должен был явиться на студию. Но, похоже, снова прохлопал сроки.
Телефон зазвонил прямо в ухо. Юнги застонал, шаря лапой по тумбочке, скидывая с себя чьи-то конечности. Два омеги — вчерашние, позавчерашние, черт их разберет — мычали во сне, недовольные внезапным шумом.
— Сладкие мои, заткнитесь, — прошипел он, наконец нащупав телефон.
Голос в трубке был кристально трезвым, что сразу разозлило:
— Здравствуйте, Мин Юнги? Вас беспокоит старший инспектор Кан из органов опеки и попечительства. Вам необходимо как можно скорее приехать в школу №2 и подписать документы на опеку несовершеннолетнего Со Уджина. В свидетельстве о рождении вы значитесь аппой ребенка.
— Чего?! — он так резко сел, что мир поплыл перед глазами. — У меня нет никаких...
— Свидетельство о рождении. Ваше имя. Ваша дата рождения. Оппа ребенка погиб сегодня.
Юнги уставился в стену, где пятно от вина напоминало силуэт танцующего человека.
— Понял. Через пару часов буду, — автоматически бросил он и швырнул телефон.
На самом деле ни черта он не понял. Какой ребёнок? Какая опека? Где Юнги, и где дети… Это даже смешно.
Но звонок на шутку был не похож, на тупой розыгрыш тоже. Значит, нужно ехать, там в процессе разберется.
— Так, внимание, — громко проговорил Юнги и для верности два раза хлопнул в ладоши, тут же сморщившись от громкого звука, вызвавшего новый приступ головной боли. — Сейчас оперативно поднимаем свои сочные задницы и уносим их туда, где дадут ещё больше денег. Лавочка закрыта. Подъем, подъем! Быстрее.
Омеги сонно зашевелились и начали неохотно вставать с кровати и собирать разбросанные по комнате вещи. Почему они вообще всё ещё здесь?
Открыв окно нараспашку, Юнги прикурил сигарету и с наслаждением затянулся. «Плевать… Это точно какая-то ошибка». Краем уха уловив хлопок входной двери, он засуетился и затушил сигарету. Ему ещё нужно привести себя в порядок.
Ледяная вода не помогла. В голове крутилось:
"Какой аппа? Я же всегда... всегда..."
Пальцы нащупали шрам на ребре — напоминание о той пьяной драке в клубе, о которой он не вспомнил ровным счетом ничего. Провалы в памяти после крышесносных тусовок — стандарт. Он всегда любил слушать рассказы друзей о его пьяных выходках. Это весело. Но звонка от опеки он уж точно не ждал.
"Черт. Надо отмазаться. Деньги есть. Юристы есть."
Холодильник порадовал только плесневелым сыром и повесившейся с голодухи мышью. Полупустая бутылка рома привлекла внимание, и он уже было потянулся, чтобы привычно глотнуть, но… Нет, не сегодня.
Он по-быстрому заказал доставку, не глядя выбирая позиции из меню, закинулся таблеткой от похмелья и в ожидании еды решил позвонить своему любимому адвокату Чон Хосоку.
Телефонный звонок начался с привычного ритуала:
— Хоби, солнышко, спасай! — Юнги растянулся на диване, закинув ноги на спинку. — Я влип по самые помидоры.
— Говори быстрее, — голос Хосока напоминал скрежет металла. — Ты знаешь, сколько стоит моя минута?
Вот уж чего у друга не отнять, так это любви повыпендриваться и вознести собственную значимость до небес. Юнги закатил глаза и фыркнул. А потом смачно описал ситуацию, добавив:
— Ну выручи, а? Я тебе остров куплю. Или того актёра, на которого ты подписан в Инстаграме.
— Бред. — Хосок хрустнул суставами, Юнги знал эту привычку. — Если ты в свидетельстве — это твой крест. ДНК-тест может спасти, но... Ты уверен, что это не твой ребёнок?
Пауза.
Юнги вдруг вспомнил тот глупый вопрос: «Можно без презерватива?». Сколько раз он его задавал? По малолетству так вообще каждому второму омеге.
— Хо-кхм, — подавился воздухом Мин.
— Вот и ответ. — Хосок вздохнул. — Школа №2, говоришь? Через час буду. И, Мин… Готовься к тому, что ребёнка нужно будет забрать. Не смей ляпнуть чего лишнего, тебе с ним жить потом. Сколько лет ему? Это школьник? Взрослый?
— Я понятия не имею, но если мой, то не старше пятнадцати.
— Молись, чтобы это был пятнадцатилетний подросток, за таким вообще можно не смотреть, он и сам уже способен выжить.
— Ага, — угрюмо покивал Юнги и отключился.
Это первый раз в жизни, когда Хосок говорит, что не сможет помочь. До этого всегда отмывал от любого говна.
На крейсерской скорости запихнув в себя привезенную еду, он вызвал такси. Юнги уставился в окно, дожёвывая бутерброд. В голове роились мысли:
«Если это действительно мой... Какого хрена мне не сказали? Кто этот омега вообще был? И... Блять, сколько ему лет?»
Телефон завибрировал — Хосок:
«Не опаздывай. И приведи себя в порядок — пахнешь, как бомж из переулка».
Чёртов провидец!
Хосок как раз был из тех людей, кто после пьянки рассказывал занимательные истории. Вот только когда стал адвокатом, эти истории превратились в нотации гиперопекающего родителя, потому что последствия почти всегда приводили к его внеплановой загруженности. И, конечно, он не раз видел Юнги с похмелья. И знал, как он пахнет.
Юнги рыкнул, но достал жвачку.
Школа встретила альфу гулким эхом и приглушенными визгами детей с улицы. Он морщился, идя по коридору, пока Хосок деловито щёлкал замком портфеля.
— Подпиши здесь и здесь, — тыкал адвокат, уже успевший побеседовать с сотрудниками опеки, в бумаги. — Не делай такое лицо, будто тебя на расстрел ведут.
«А что, разве не на расстрел? Да уж лучше бы туда…» — мысленно ругался альфа. Он автоматически ставил подписи. Пока на фоне голос инспектора долбил по мозгам:
— ...опека... права... обязанности...
И вдруг — тишина.
Перед ним стоял мальчик. Маленький. Дрожащий. С его носом и его бровями.
— Со Уджин, — проскрипел инспектор. — Ваш сын.
Мир сузился до одной точки — детских глаз, наполненных слезами.
— Где мой оппа? — взвыл Уджин, и этот звук переломил что-то в Юнги.
Он шагнул вперёд.
Ребёнок отпрянул, спрятавшись за учителя.
Юнги замер. Впервые за всю жизнь он не знал, что сказать. В этот самый момент он почувствовал себя полным дерьмом.
Хосок толкнул его локтем:
— Ну? Ты же аппа, блин.
А Юнги просто стоял, роняя на пол дорогие часы, которые слетели с его запястья.
