Поворот направо

      — Господин Мин, добрый день! — омега-регистратор щебетала слишком жизнерадостно для больничной атмосферы. — У нас для вас хорошие новости! Позвать лечащего врача господина Пака?       Мин мотнул головой, не находя слов. Его ладони внезапно стали влажными, а в горле застрял комок. Хорошие новости? После всего, что произошло?       В холле, где он ожидал, пахло антисептиком и тревогой. Сокджин появился через несколько минут, и Юнги неожиданно осознал, что за эти две недели врач стал для него почти родным.       — Состояние стабилизировалось, беременности ничего не угрожает, — доктор говорил профессионально, но в глазах читалось человеческое участие. — Ещё неделя наблюдений, и можно будет выписывать.       Юнги кивнул, но радости не чувствовал. Какое ему дело до выписки, если Чимин смотрит на него как на чудовище?       — Однако меня беспокоит его психологическое состояние, — Сокджин понизил голос. — Омеге в его положении жизненно необходим альфа. Я рассчитываю, что после выписки...       — Это невозможно, — резко перебил Мин, сжимая кулаки. — Он не мой омега.       Врач поднял брови.       — Но ребёнок-то ваш?       — Да. Но это... случайность. Мы не вместе.       Сокджин вдруг улыбнулся этой странной, всепонимающей улыбкой, от которой Юнги почувствовал себя лабораторным образцом под микроскопом.       — Случайность, говорите? Тогда объясните, почему вы здесь? Почему оплатили лучшую палату? Почему каждый день стоите у его двери, даже зная, что он вас ненавидит?       Мин отвернулся. Эти вопросы жгли сильнее любого упрёка.       — Он никогда меня не примет, — прошептал он, и в этих словах была вся горечь последних дней.       Доктор положил руку ему на плечо, как делают с ранеными животными, которых пытаются успокоить.       — Вы недооцениваете природу. Омега может злиться, ненавидеть, клясться никогда не простить... Но его тело, его гормоны, сама его суть будут тянуться к вам. Особенно сейчас. — Сокджин усмехнулся. — Беременные омеги — существа непредсказуемые. Сегодня он мечтает вас убить, завтра будет плакать, потому что вы не рядом. Главное — быть рядом, когда наступит это «завтра».       Юнги поднял глаза, и в них впервые за долгое время мелькнула искра надежды. Но тут же погасла.       — Если бы вы знали, что я сделал…       — Знаю достаточно, — врач покачал головой. — Но сейчас важно не то, что было. Важно, что будет. Ребёнку нужны оба родителя. И поверьте, ваш омега нуждается в вас больше, чем готов признать.       Когда доктор ушёл, Мин остался один с этими словами и с гулкой пустотой в груди. Он хотел верить. Боже, как он хотел верить! Но как можно простить то, что сам бы никогда не простил?       

***

      День первый.       Воодушевленный словами доктора, Юнги ворвался в фруктовый магазин, как ураган. Его руки сгребали с полок всё подряд: манго, киви, гранаты, маракуйю — всё, что могло хоть как-то осчастливить беременного омегу.       Пакет получился настолько огромным, что едва помещался в дверной проём палаты.       — Вот, это... витамины... — начал было он, но тут Чимин проснулся.       И взорвался.       — Ты вообще мозги себе в жопу засунул, что ли?! — омега вскочил на кровати, глаза сверкали бешенством. — Кто тебя вообще сюда пускает?!       Юнги поставил пакет на тумбочку и ретировался под градом проклятий.       Но странное дело — вместо злости он чувствовал тепло. Такой яростный, живой... его омега.       День второй.       Юнги усвоил урок — теперь он приходил, только убедившись, что Чимин бодрствует. И взял с собой секретное оружие — Уджина.       — Учитель! — мальчик рванул к кровати, и Чимин мгновенно смягчился, обняв его.       Пока омега был занят ребёнком, Юнги тихо подкрался ближе.       — Ты чего крадешься? — Чимин бросил на него взгляд, но уже без прежней ярости.       — Доктор сказал... тебе нужен контакт... — робко протянул он руку.       — Ага, щас!       Но когда Уджин устало прижался к Чимину, омега неосознанно потянулся к Юнги, вдыхая его запах. На секунду.       Победа? Минимум — прогресс.       День третий.       Юнги перешёл к плану "Б" — огромный плюшевый медведь с подогревом, пропитанный его феромонами.       — Это что за идиотский...       Медведь полетел в стену.       Но на следующий день Юнги увидел Чимина, крепко обнимающего игрушку во сне.       Победа?       Не совсем.       День пятый.       — Чимин... поедешь ко мне? — прямолинейно спросил Юнги.       Омега закатил глаза.       — Ага, конечно! Давай ещё и распишемся, чтобы ты мог кинуть меня с Уджином, как только тебе надоест играть в семью! Отличный план, Мин! Просто супер!       Юнги стиснул зубы. Как доказать, что он не играет?       Слова были бесполезны.       В этот день он понял, что, что бы он ни делал, Чимин не будет с ним.       Юнги и не задумывался раньше о семье, о детях. Он должен был состояться, обосноваться в финансовом положении, которое не будет зависеть от мнения фанатов. И сейчас он почти этого достиг. Сейчас он может себе позволить семью, а самое главное — хочет. С появлением Уджина многое в его жизни изменилось, изменился он сам. Вот только как доказать это Чимину?       День шестой.       — Сокджин... помоги.       Доктор вздохнул, но кивнул.       — Я поговорю с ним.       Последний шанс.       Либо сейчас... либо никогда.