Поворот направо

      Слова доктора повисли в воздухе, словно густой дым после взрыва. Чимин сжал край больничной простыни, чувствуя, как гнев медленно сменяется изнурительной усталостью.       «Знаете что? Вот раз вам так нравится Мин Юнги, сами с ним и живите!».       Зря он на врача накричал, он-то не виноват. Но его правдивые слова больно кололи раненную душу.       Когда дверь закрылась за Сокджином, в палате воцарилась непривычная тишина. Даже аппаратура будто притихла, не решаясь нарушить его размышления.       Факт первый: Мин Юнги действительно изменился.       Омега провел пальцем по плюшевой лапе того самого медведя — альфа ведь даже не стал забирать его после того, как Чимин швырнул игрушку в стену. Просто... оставил. Как будто знал, что его запах все равно сделает свое дело.       Факт второй: он не сбежал.       Даже узнав правду — о клубе, о беременности, о позорном увольнении — альфа не просто остался. Он вернулся. С фруктами. С Уджином. С этим дурацким теплым медведем.       Чимин резко встал, зашагав по палате.       — И что, теперь я должен растаять? — прошипел он в пустоту. — Поверить, что принц на белом коне явился?       Окно отражало его искаженное лицо — бледное, с тенью под глазами.       «А если это ненадолго?».       Он представил, как переезжает в дом Мина. Как привыкает к его запаху на подушке. Как однажды утром обнаруживает пустой шкаф и записку: «Извини, я не справляюсь».       — Нет уж, — Чимин с силой сжал подоконник.       Он не настолько наивен...       Но тело предательски вспомнило вчерашний вечер, когда он, полусонный, втянул носом воздух и... потянулся к медведю. К его запаху.       Омега внутри хотел оказаться в тёплых альфьих объятиях, хотел быть рядом, стелиться, угождать. Внутренняя сущность сводила с ума, заставляла думать, желать, мечтать. Эти противоречия лишали сил. Раньше Чимину не приходилось спорить с самим собой.       Но он не мог просто отпустить ситуацию и плыть по течению. Сердцем завладел страх в одночасье лишиться всего этого. Он привяжется, полюбит, а потом… Что будет с ним, если Мин через год или два захочет вернуть всё как было? Даже мысли о подобном будущем вызывали животный ужас.       Он просто этого не переживёт, сердце разобьётся на осколки, и его больше никто не сможет склеить. Нет, он на это не пойдёт.       Дверь скрипнула.       — Учитель?       Уджин стоял на пороге, держа что-то за спиной.       — Я... я не надолго.       Чимин мгновенно смягчил выражение лица.       — Заходи, малыш.       Мальчик шаркнул ногой, затем резко вытянул вперед руку. В ней была детская книжка — «Как устроены семьи».       — Это... нам в школе дали. Для проекта. — Он открыл страницу, где карандашом было обведено: «Семья — это когда любят и не бросают». — Папа сказал, что... что если вы не верите ему, то можете поверить мне.       Чимин почувствовал, как что-то горячее подкатывает к горлу.       — Джинни...       — Он ночью плакал, — шепотом добавил мальчик. — Думал, я сплю.       За спиной Уджина в дверном проеме возникла тень. Юнги не решался войти, замеряя реакцию омеги.       — Малыш, дашь нам с твоим аппой поговорить наедине? — вкрадчиво поинтересовался Чимин, а увидев кивок, ласково улыбнулся и подтолкнул ребенка к выходу из палаты.       На вошедшего и затворившего за собой дверь Юнги он даже не взглянул.       — Ты считаешь, что можешь манипулировать мной с помощью ребенка? — тихо задал вопрос в пустоту и отошел к окну.       — Я не… — начал было оправдываться Мин, но Чимин не стал его слушать.       — Сейчас ты отвезешь меня домой, раз уж приехал, — пауза. — Ко мне домой, — ухватился руками за подоконник, чтобы вернуть себе решимость. — И на этом мы закончим.