Поворот направо

      Юнги, не проронив больше ни слова, заехал по пути в аптеку и купил всё необходимое по назначению врача, а затем отвёз его домой.       Чимин сухо попрощался с альфой, поднялся в свою квартиру и едва сдержался, чтобы не завыть от боли. На этот раз разлука давила особенно сильно.       Доктор Ким не солгал ни единым словом — сущность действительно нуждалась в альфе. И от осознания того, что Чимин сам от него отказался, она будто разрывала ему грудь изнутри в наказание.       Стены одинокой квартиры давили на и без того истерзанную психику. Сидеть в бетонной коробке и медленно сходить с ума Чимин не собирался, поэтому, приведя себя в порядок, отправился в школу.       Школьный коридор встретил Чимина знакомым запахом мела, дерева и чего-то неуловимо детского. Он замер на секунду, вдыхая этот воздух — такой родной.       Приёмная директора. Это место всегда вызывало в нём липкий страх и отвращение. Но пережить очередной ушат помоев всё же придётся.       Секретарь поднял голову, и его лицо расплылось в улыбке: — Господин Пак! Здравствуйте, рад вас видеть! Вы к директору?       Чимин нервно провёл рукой по рукаву пиджака: — Да. Я... За документами и расчётом.       — Ой, вы знаете, у нас недавно сменился директор, — секретарь понизил голос, — мне нужно ввести его в курс дела. Вы ведь принесли больничный?       — Не закрыл ещё... Меня просто выписали сегодня.       Секретарь нахмурился: — Какой тогда расчёт? Закроете больничный — получите выплату. А документы какие вам нужны?       Чимин сжал кулаки. Казалось, весь воздух вылетел из лёгких, когда он прошептал: — Понимаете, предыдущий директор... Он собирался меня уволить. Я даже заявление написал.       — Ах, этот! — секретарь презрительно сморщил нос. — Его задержали за отмывание денег. Все его документы теперь — мусор. В том числе и ваше заявление.       Молния.       Гром.       Земля уходит из-под ног.       — То есть... Я не уволен? — голос Чимина прозвучал чужим, дрожащим.       — Совершенно верно! Ваш класс вас очень ждёт.       А потом прозвучало то, от чего Чимин едва не сел на пол: — Кстати, это господин Мин инициировал расследование, аппа одного из ваших учеников, вы наверняка его знаете. Правда, я не знаю, что его сподвигло, но...       А Чимин знал.       Конечно знал.       Этот настырный альфа вытащил его не только из больницы — но и с социального дна. Вернул ему не только здоровье — но и честь.       Чимин вышел на улицу, щурясь от непривычно яркого солнца. Рука сама потянулась к телефону.       «Спасибо», — написал он.       Но идти с повинной к родителям всё равно придётся. До декретного отпуска оставалось не так много времени, а содержать его в этот период будет некому. Рассчитывать на сколь-нибудь значительные выплаты от государства с его стажем работы не приходилось.       Конечно, оставался ещё господин Мин — тот не отказал бы в помощи, даже скорее сам бы предложил. Вот только от него Чимину самому не хотелось ничего принимать. Уж лучше родители.       По дороге в родительский дом он прокручивал в голове возможные реакции. Оппа, конечно, вспылит — он всегда был эмоциональным. Наверняка начнёт причитать: «А что люди скажут? Где это видано, чтобы омега без альфы?». Аппа же будет хмуриться, поджимать губы и ругать того «безответственного альфу», попутно сетуя, что не скопил хоть немного денег.       Ясно было одно: никто из них не обрадуется. Не для того они его воспитывали, чтобы он, едва начав самостоятельную жизнь, вернулся обратно — да ещё и «с приплодом».       Чимин так себя накрутил, что, оказавшись на пороге родительского дома, сразу разрыдался при виде оппы. Объяснить что-то внятно он не смог — просто рухнул в объятия, рыдая так горько, что родители, не задавая лишних вопросов, молча повели его в гостиную, усадили на диван, вручили чашку сладкого чая. Лишь спустя десять минут, едва успокоившись, он смог выдавить:       — Я беременный…       И снова залился слезами.       Скандала не случилось. В тот момент родители думали только об одном — как успокоить своего ребёнка. Всё остальное отошло на второй план.       К вечеру Чимин кое-как рассказал свою историю (естественно, опуская некоторые детали). Оппа всё это время не отпускал его из объятий, а аппа, хоть и ворчал, успокаивал: «Ничего, одного вырастили — справимся и со вторым».       В итоге Чимин уснул прямо в их объятиях — впервые за долгое время чувствуя себя в безопасности.       А утром оппа увёл его на откровенный разговор по душам.       — Давай, милый, расскажи мне про своего альфу. Почему ты не хочешь с ним быть? — Мягко начал родитель.       — Он не мой! — Возмутился Чимин.       — Ну да-да, пока не твой, неважно, — отмахнулся оппа. — Выкладывай, чем он тебе не угодил? — Снисходительно улыбнулся он.       — Да всем! Он безответственный, ветреный, избалованный, инфантильный, ненадёжный, несерьёзный, непостоянный и... и тупой! Вот! — Выпалил Чимин, а потом добавил тише: — А ещё у него есть семилетний ребёнок, о котором он не знал до недавнего времени и которого не воспитывал. И никогда бы не узнал, если бы оппа того мальчика был жив... И вообще... Он звезда, там, на своём Олимпе, а я кто?..       — А ты кто? — Спокойно переспросил оппа.       — Я... обычный учитель. Зарабатываю мало, да ещё и... — Чимин запнулся, осознав, куда заводит речь. — Прости…       — А он, значит, из богатой семьи? — Понимающе кивнул родитель.       — Не знаю... Но это неважно! Он рэпер, продюсер, бизнесмен, у него куча денег...       — Так это же хорошо, разве нет?       — Что в этом хорошего? Если у него столько денег, значит, он может купить себе кого угодно. Зачем ему такой, как я?       — Такой — это какой? — Лукаво прищурился оппа.       — Обычный... Сейчас я ему интересен только потому, что не поддаюсь. Наверное, первый омега, который ему отказал. Вот он и бегает за мной — ещё одну победу в коллекцию хочет добавить. А как только сдамся, сразу потеряю цену.       — Выходит, бегает за тобой?       — Да! Он даже директора школы, который хотел меня уволить, под арест отправил. И в платную клинику положил — даже страшно представить, сколько это стоит. И лекарства покупал. И фрукты приносил. И... и плюшевого медведя с подогревом... — На последних словах голос Чимина дрогнул, он шмыгнул носом, а потом слёзы покатились сами.       — Ну-ну, что это ты? Сырость разводишь... Он же плохой, сам говорил. И несерьёзный, и избалованный. Тупой! — На каждое обвинение Чимин кивал, но слёзы не прекращались. — Так значит... Любишь его?       — Люблю! — Всхлипнул Чимин и разрыдался ещё сильнее.       — Ладно, послушай, — оппа обнял его. — Прощать его или нет — твоё решение. Я понимаю, почему ты не хочешь на него полагаться. Но... может, дашь ему шанс? Хотя бы попробуй узнать его лучше. Ты ведь почти ничего о нём не знаешь. Вдруг он не такой, как ты думаешь?       Он погладил сына по спине и продолжил:       — Любовь меняет людей, сынок. Поверь, влюблённый альфа ради своего омеги готов горы свернуть. А мудрый омега не даёт ему этих гор сворачивать — чтобы не надорвался.       Оппа вытер Чимину слёзы и улыбнулся:       — Можешь просто попробовать. А вернуться к нам ты всегда успеешь — мы никуда не денемся. Договорились? А теперь хватит реветь — в твоём положении это вредно. Пойдём лучше завтракать.