Чем может закончиться вылазка в загадочную пещеру

В машине пахло хвоей и бензином, от чего Гарри с трудом справлялся с тошнотой. Они ехали уже десять часов, и только пятнадцать минут назад Дадли наконец-то заснул. До этого он только и делал, что играл в приставку или ныл. Звуки что от игрушки, что от кузена являлись первой причиной головной боли, и как бы Гарри не хотелось заснуть, он попросту не мог этого сделать. Еще и голод сжимал желудок в своих тисках с каждым часом все сильнее, и это если учесть, что ему даже достался неплохой завтрак. Рано утром тридцатого числа в доме номер четыре на Тисовой улице было необычно шумно. Тетя судорожно проверяла многочисленные чемоданы и сумки, дядя каждые пять минут бегал дергать велосипед, который еще с вечера закрепил на крыше новенькой машины, а Дадли стенал о том, что ему пришлось проснуться в шесть утра, хотя летом он никогда не выходил из своей комнаты раньше девяти. Гарри же спокойно раскладывал тосты с беконом по тарелкам, одновременно с этим морально подготавливаясь к долгой поездке в одной машине с кузеном. Когда Петуния разрешила ему пожарить яйцо и полосочку бекона для себя, Гарри, мягко говоря, опешил. Он и не рассчитывал на нормальный прием пищи, планировал быстро запихнуть в себя кусочек пирога с курицей, который ему вчера дала миссис Морис, соседка из десятого дома, но от предложения тети отказываться тоже не собирался. В итоге у него получился полноценный завтрак, и Гарри думал, что еще долго не почувствует голод, вот только запах чипсов и булочек с корицей, которые почти с самого начала поездки начал поглощать Дадли, вновь пробудили аппетит. Просить у кузена поделиться – нарваться на жесткий отказ и потом быть высмеянным, поэтому Гарри только и мог, что глотать слюну и смотреть в окно. Вскоре булочки кончились, дядя завернул на заправку, и Дадли купили хот-дог, который пах так отвратительно, что Гарри затошнило. И вот теперь он неподвижно сидел, прислонившись к теплому стеклу, и старался не двигаться вообще, чтобы не провоцировать свой организм на активные действия. Леса сменялись полями, поля маленькими городками и поселками, а те, в свою очередь, опять переходили в леса. Вскоре Гарри уснул, замученный голодом, шумом и качкой, и проснулся только для того, чтобы перейти в какой-то хостел прямо у дороги. Комната с двумя кроватями с проваленными матрасами была чуть больше его собственной в доме Дурслей, что очень не радовало. Спать в такой близости к кузену было опасно для психики, но Гарри настолько вымотался, что даже не подумал наложить какие-нибудь чары, пока Дадли был в душе. В общей сложности они пробыли в хостеле около двух часов. За это время дядя Вернон успел вздремнуть и нормально перекусить, а Дадли зарядить свою приставку. Оставалась не так уж и далеко до места их отдыха, и Гарри уже чувствовал себя приемлемо, так что все четыре часа он слушал разговоры дяди о дрелях и новом начальнике и смотрел в окно. Когда дорога свернула куда-то в лес, Гарри понял, что они приехали. Он буквально почувствовал магическую границу – его обдало приятным теплом, комфортным и ненавязчивым. Именно так ощущалась магия Дамблдора, когда тот очищал его от пыли и грязи после Тайной комнаты на втором курсе. Машина остановилась чуть в отдалении, в тени деревьев, но Гарри уже видел место, куда поселил их директор. Домик из брусьев с милой верандой – идеальное место для отдыха. Под деревянным навесом стояли три плетеных кресла с мягкими подушками, рядом выделялась зона барбекю, желтые фонари прекрасно освещали пространство. Сам домик находился на холме, к морю еще нужно было спускаться, но Гарри наоборот счел это плюсом. Он однажды подслушал разговор слизеринцев, где Малфой жаловался, что ненавидит ездить на их виллу на Багамах, ему очень мешает спать шум волн. Для Гарри, который и не мечтал иметь свою виллу, жалоба показалась смешной, но именно сейчас он вспомнил об этом факте. И хотя он был уверен, что никакие волны не смогут помешать ему наслаждаться отдыхом, все равно вывел плюс из расположения домика. Схватив свою сумку и проигнорировав тетю, которая хотела всучить ему чемодан с вещами Дадли, Гарри быстро направился выбирать комнату. Он весь месяц недоумевал, зачем директор подарил ему палатку, и сейчас вопросов возникло еще больше. Тут ведь такой прекрасный дом, как вообще можно думать о том, чтобы ночевать в палатке? Все вопросы отпали сразу же, как только Гарри зашел. Внутри, помимо большой гостиной совмещенной с кухней и столовой, было только две спальни. Не могло быть и речи, чтобы Дадлик делил кровати с противным нахлебником, а в общей комнате были только широкие кресла. Что ж, зато у него в распоряжении целые апартаменты повышенного комфорта. Гарри улыбнулся и последовал на выход, где и столкнулся с дядей. Вернон животом отпихнул племянника и тут же просканировал пространство своими поросячьими глазками. — Видимо полоумный старик увидел твое нутро, бесполезный сопляк, – Вернон противно усмехнулся, – чтобы и не смел сюда заходить. При этих словах он вытолкнул Гарри за дверь. Тетя и Дадли все еще возились около машины, пытаясь достать велосипед, который зачем-то понадобился Дадли на ночь глядя. Гарри только фыркнул от этой картины и отправился искать место для палатки. Такое нашлось практически сразу. Чуть в отдалении от дома, почти на обрыве – с полянки открывался бесподобный вид. Свет фонарей не доходил до этого места, но оно словно подсвечивалось изнутри, мягкая трава щекотала щиколотки. Палатка сложилась сама, стоило только положить ее на нужное место. Гарри сразу вспомнил лето перед четвертым курсом, кубок по квиддичу и огромный палаточный городок. Около выхода появился гамак, привязанный к двум толстым стволам. Похожий был и в магазине Криске, и Гарри предположил, что он тоже входил в набор. Внутри было прохладно, из-за чего Гарри едва подавил стон облегчения. Кондиционер в машине не работал, Дадли жаловался, что ему дует. После душа Гарри переоделся хлопковую тонкую рубашку и шорты и сделал себе коктейль. Холодильников у магов не было, но были специальные чары, с помощью которых еда в шкафах не портилась. Гарри прихватил с собой сладости, которые купил во время своего похода в Косой переулок, не надеясь на то, что тетя сжалится и в этот раз, но в палатке шкафы ломились от разнообразия. Гарри, естественно, проверил еду чарами, которые узнал от Гермионы, но потом просто решил наслаждаться отдыхом и ни о чем не думать. До полуночи оставалось пятнадцать минут, и Гарри уже знал, как встретит свой шестнадцатый день рождения. Он подготовил тарелку с вкусностями, сделал несколько молочных коктейлей с разными вкусами и не забыл о необычной коробочке, которую ему подарил Грей. Он не знал, что находится внутри, но надеялся, что что-то стоящее. За пять минут до двенадцати Гарри поудобнее устроился в гамаке и развернул пергамент. Внутри оказалась прозрачная банка с какими-то жучками. Гарри недоуменно повертел ее в руках, открутил крышку и чуть не взвизгнул, когда жучки взлетели и чуть не попали ему в нос и глаза. Что за противный подарок? Как вообще можно подарить жуков? Но все возмущения сошли на нет, когда насекомые вдруг ярко засветились и с тихим жужжанием начали летать вокруг и собираться в причудливые узоры. Гарри восхищенно уставился на светлячков. Он быстро взглянул на часы, чтобы понять, что его день рождения наступил, и его он встретил вместе с шумом прибоя и яркими разноцветными светлячками. Непонятная радость заполнила все его нутро. Его крёстный жив, Волан-де-морт давно уже не посещает сны, с друзьями все хорошо, а он сам встречает свое шестнадцатилетние на берегу моря. Уже как пять минут ему шестнадцать лет, и пять минут, как он безмерно счастлив.

***

Первый заплыв Гарри совершил рано утром, пока его родственники еще спали. Он не планировал их избегать, но решил, что получит больше приятных впечатлений в одиночку, чем с мерзкими комментариями Дадли. Да и лицезреть дядю Вернона в плавках отчаянно не хотелось, от одной мысли об этом срабатывал рвотный рефлекс. Плавать Гарри не умел до четвертого курса, но после второго испытания как-то резко научился. Гермиона сказала, что это просто мозг запомнил факт, что тело умеет плавать, и теперь он неплохой пловец. Гарри мало что понял, но поверил, да и новый навык никогда лишним не бывает. Морская вода попадала в рот, из-за чего приходилось отплевываться чаще. Соль неприятно колола мелкие царапины, но Гарри не обращал на это внимание. Ему безумно понравилось дрейфовать на волнах, отпускать все напряжение и просто сливаться с морем в одно целое. За Гарри никто не следил, так что, когда час спустя он вышел из воды, губы посинели, а сам он дрожал от холода. И это, несмотря на то, что солнце уже давно поднялось и неплохо припекало. Волейбольный мячик манил, и пусть на пляже никого больше не было, Гарри все равно нашел способ поиграть в некое подобие волейбола. Он заколдовал камень, сделав его более упругим, и просто пытался отбить мяч, когда тот отскакивал. Выносливости хватило на пятнадцать минут, так много Гарри бегал только от Хвостороги, и тогда значительную часть продержался на адреналине. Пусть играть в мяч было весело и отвлекало от посторонних мыслей, наскучило и это. На первый взгляд на пляже ничего интересного не было, только песок и несколько больших камней, но Гарри, по своей натуре, был тем еще исследователем, поэтому найти что-нибудь был просто обязан. Да и сегодня его день рождения, имеет право. Оставлять свои вещи без присмотра было чревато, и не только из-за нескольких жирных чаек, что подозрительно летали над головой, но и из-за Дадли, который мог только ради смеха выбросить все в море. Да и соль неприятно стягивала кожу, из-за чего все чесалось, нужно было принять душ. С холма открывался прекрасный вид на пляж, и пусть сейчас его портили родственники, которые уже проснулись и тоже решили попробовать водичку, Гарри все равно восхитился. Ночной пейзаж был красив, даже очень, но то, как солнце отражалось в волнах, как сверкала вода, ставило на сердце Гарри клеймо. Никогда он не сможет забыть запах соли, мягкость песка и разномастные ракушки, которые покоились в кармане его шорт. Гарри планировал набрать еще больше, а потом сделать браслеты для себя и Рона с Гермионой. Похожие милые вещи он видел на руках многих учеников после летних каникул, но сам никогда не был на море, Рон, хоть и ездил в Египет, не знал о подобных традициях, а Гермиона не любила нежиться на пляже. В этом году и они втроем будут ходить с одинаковыми браслетами, и Гарри наконец-то сможет поделиться впечатлениями о своем лете с однокурсниками. Исследование всегда нужно начинать с общего осмотра, а холм прекрасно для этого подходил. Пляж был длинный, с одной стороны его прерывали горы, а с другой лес, который спускался прямо к воде. Угол обзора не позволял заглянуть дальше, но Гарри знал, что там, за этими скалами, точно есть что-то еще. Что-то очень интересное. Зайдя в палатку, чтобы взять панамку, Гарри наткнулся на письмо Дамблдора. “…Только ни в коем случае не спускайся к скалам!” Значит дорога туда имеется! В большинстве своем Гарри старался следовать запретам, если знал, что имеются достаточные причины для этого. Например, Пушок. Вот если бы на приветственном ужине сразу сказали, что на третьем этаже живет огромная трехголовая псина, которая может вас сожрать и не поморщиться, то Гарри бы сидел себе спокойно в гостиной и делал уроки. Но ему не сказали. А откуда он знал, вдруг там, за неприметной дверцей, скрывали что-то интересное. Гарри знал только один спуск – тропинку к пляжу, поэтому решил начать исследования с нее. Пройти мимо родственников незамеченным оказалось легко – Дадли ел арбуз, разбрызгивая сок на родителей и одежду, тетя умилялась и приговаривала, что аппетит у Дадлика лучше некуда, а дядя Вернон только громогласно смеялся, одобрительно похлопывая своей огромной ладонью по плечу сына. Никто и не думал обратить внимание на Гарри. Подойдя к скалам поближе, Гарри с горечью понял, что они уходят в море. Он бы попробовал обогнуть их, но, пусть и неплохо плавал, выносливости могло попросту не хватить. Волны разбивались об острые пики, которые словно стражи охраняли путь к неизведанному и интересному. Гарри проверил все, каждый камешек, но монолитная скала не давала ни шанса перебраться на другую сторону. День, по мнению Гарри, проходил бесполезно. Так и не найдя ничего стоящего, Гарри решил еще раз искупаться. Он выбрал место в отдалении от Дурслей, зашел в воду прямо в одежде и наслаждался легкими ударами волн. Мимо проплыл косяк мальков, и как бы Гарри не пытался схватить хотя бы одного, они моментально меняли направление и огибали его руку. В мокрой рубашке он дошел до другой стороны, но лес не показался чем-то интересным или загадочным, в нем не было той искры, которая появлялась, когда Гарри просто смотрел на скалы и бьющиеся о них волны. В нем не было магии. Магия. Гарри вдруг все понял, он бежал со всех ног обратно, спотыкаясь о песок. Там, на другой стороне, хранимая бушующей силой природы, была магия. Что-то, что манило его, звало к себе. Еще час бесплотных попыток пробраться на другую сторону выбили Гарри из сил. Волны угрожающе дробились о скалы на миллионы капель, что сверкали в заходящем солнце словно драгоценные камни. Как бы Гарри не любил всегда доходить до конца, сейчас ему просто пришлось сдаться. Он медленно поднялся на холм, бессознательно удивляясь, почему спуск только один. Тропинка была выложена булыжником, на одной стороне даже были добротные деревянные перила, а вот сам холм зарос колючими кустарниками, из-за чего свернуть в любую сторону от дорожки было небезопасно. Качавшись в гамаке, Гарри слушал заунывные песни, которые крутили по радио со стороны домика, крик чаек и бесящие песни сверчков. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в оттенки розового и золотого. В этот миг море становилось особенно загадочным: его поверхность отражала свет так, будто сама вода была наполнена огнями. Вчера Гарри пропустил этот момент – они приехали ближе к полуночи – и застал закат в машине. Скалы, погруженные в тени, казались ещё более угрюмыми и величественными. Особенно одна, в отдалении от всех, она возвышалась над бушующим морем, словно титан, держащий небо на своих плечах. Гарри казалось, что это стражник, что так бережет секреты своих господ даже тысячи лет спустя. Лучи остывавшего солнца беспорядочно прыгали по острым граням черной скалы, словно играли в догонялки. И тут один лучик мимолетно осветил часть холма сбоку от палатки. Он задержался всего на секунду, а потом вернулся к своим братьям. Но Гарри хватило и этого. Он укорил себя за невнимательность – как можно забыть проверить все доступные ходы? На первый взгляд ничего особенного в этой части холма не было, только кусты больше и колючки на них длиннее и острее, чем у кустов около дорожки. Гарри несколько раз прошелся по краю, и только благодаря своей прирожденной внимательности и новым очкам, которые ему посоветовал купить Сириус в Рождество, заметил, что кусты растут не по всей поверхности склона. Часть из них прерывалась через несколько метров, и если встать на носочки и отогнуть пышную ветку с огромными розовыми цветами, то можно увидеть часть тропинки. Как бы Гарри не хотелось отправиться в путь прямо сейчас, но даже он понимал, что идти по крутому склону к подозрительным скалам, где может скрываться кракен или даже Лох-несское чудовище, других водных монстров Гарри не знал, ночью – затея провальная. Тем более, рядом ухнуло несколько сов, а значит подарки или письма от друзей уже должны прибыть. Так и оказалось, три небольшие совы сидели на бревне и тихо ухали. К лапкам каждой птички были привязаны как минимум по три свертка, и Гарри не поскупился на угощения. Если бы Хэдвиг не улетела на охоту, то точно бы начала щипать хозяина за пальцы за то, что тот раздает ее мясные колечки и совиные печенья. Гарри уже несколько лет получал подарки на рождество и дни рождения, но все равно дорожил каждым и открывал так бережно, что даже упаковочная бумага обычно оставалась целой. Сказывались годы жизни у Дурслей, которые скорее удавятся, чем подумают о приличном подарке племяннику. Выделялась только тетя Петуния, она каждый год давала маленькому Гарри пакетик шоколадных конфет на каждый важный праздник. Гермиона подарила Гарри две книги – магловскую и волшебную. Обе были на тему рисования. А еще в свертке нашлись блокнот в толстой обложке, перо, меняющее цвет, и обычные цветные карандаши. Подруга знала, что Гарри думал научиться рисовать, и подарок пришелся очень кстати. В своем длиннющем письме та ругала его за то, что он ничего не писал, интересовалась здоровьем и снами. Рон был в своем репертуаре, его письмо от силы занимало тетрадный лист, но в нем друг сумел вместить все события месяца. Его подарок состоял из нескольких карточек от шоколадных лягушек, кучи сладостей и пледа с символикой Пушек Педдл. На карточках оказались Урик Странный, Мерлин и Дервент Шимплинг – их как раз не хватало в коллекции. Плед в прохладные ночи около моря тоже придется очень кстати. Хагрид отправил Гарри самодельные фигурки, которые при правильном нажатии на определенное место начинали испускать мягкий свет, похожий на люмус. В открытке Хагрид написал, что не раскроет, кто именно помог ему поместить свет в единорога и хвосторогу, но в письме обозначил, что Профессор Снейп хороший волшебник и неплохо умеет помещать люмус в предметы, и что зря Гарри с друзьями подозревают его в злодеяниях каждый год. В первую секунду Гарри хотел бросить фигурки, было невыносимо думать, что злобная мышь подземелья прикасалась к его подарку, но благодарность к Хагриду и здравый смысл победили. А остальных подарках нашлись конфеты и всякие мармеладные тянучки, и Гарри поразился тому, что его друзья так хорошо знают его любовь ко всему мармеладу в целом. Оставался последний пакет, он был синим с золотыми звездами, так и намекал на отправителя. Внутри лежала мягкая мантия изумрудного цвета и письмо. Дорогой Гарри, С днем рождения. Мой подарок для прохладных вечеров. Надеюсь, тебе нравится море. Я люблю иногда поплавать на волнах. А еще, я узнал, что на территории, на которой ты сейчас находишься, мой мальчик, не действует надзор министерства. Любопытное наблюдение, тебе не кажется? Отдыхай и наслаждайся летом! И не вздумай спускаться по тропе сбоку от своей палатки. Альбус Дамблдор. Гарри фыркнул, он еще в Лондоне понял, что следят только за домами, где проживали только маглорожденные, а в других местах легкие бытовые чары не привлекут даже минимального внимания, но на заметку взял, вдруг придется обороняться. Гарри закутался в нежную ткань и закатил глаза от мягкости и волшебного флера. Она была теплой, но прекрасно подходила именно для таких летних вечеров с ветерком и приятной прохладой. Письмо было странным, написано излюбленным стилем директора, и Гарри только усмехнулся. Вот попадет в передрягу на той стороне скал, тогда и перестанет ходить.

***

Перед тем, как пробираться сквозь колючие кусты, Гарри решил искупаться. Мало ли, что произойдет с ним в пещере. После расслабляющего плаванья на волнах, быстрой игры в импровизированный волейбол и душа пришло время исследовать скрытую тропу. Сначала планировалось просто закрыть глаза и продираться напрямую, но идея отмелась с самого начала, когда Гарри не успел пройти и метра. Колючки не просто царапались, они раздирали кожу до глубоких ран. Пришлось возвращаться к палатке и искать заживляющий бальзам, еще и кровь не хотела останавливаться. Как убрать кусты магией, Гарри не ведал, они еще не изучали такие бытовые чары, а взрывать Бомбардой казалось кощунством, да и Дурсли могут услышать. Они, кстати, Гарри вообще не трогали, словно и нет племянника на отдыхе. Утром он немного не рассчитал время, и Дадли заметил, как кузен отбивает мяч камню, а потом пытается догнать, пока волны не успели захватить игрушку в свои объятия, и даже не унизил. Это было необычно, как и то, что Дадли вышел купаться в половину восьмого, и Гарри просто решил, что Дамблдор развеял тут какие-нибудь чары доброты, что влияют только на идиотов. А Дадли таким и был. Ломать руками тоже не вариант, стволы хоть и тоньше, чем у деревьев, но все рано не под силу. И проклятые колючки! Гарри гневно пнул булыжник и, прихрамывая, вернулся к палатке. Внутри ничего полезного не нашлось, только маленький топорик, но как только Гарри представил, как будет этим малышом весь отпуск вырубать один несчастный куст, то его сразу затошнило. Но топор был неплохим решением, только размер не подходил. Осторожно, чтобы дядя Вернон не заметил и не начал орать, Гарри осмотрел места за домиком и чуть не взвизгнул от радости – большой топор был воткнут в пень прямо около горы аккуратных дров. Благодаря квиддичу и приключениям, мускулатура у Гарри была что надо. Кусты летели только так, оставались только маленькие пенечки, но Гарри планировал пройтись своим карманным орудием, если в пещере окажется что-то, к чему захочется вернуться. Солнце уже давно припекало так, что, если бы не магия и панамка, Гарри свалился бы с тепловым ударом. Несколько часов ушло на то, чтобы прочистить путь к тропинке. Но как только последнее препятствие полетело к своим собратьям, Гарри охватила радость. Он стоял весь мокрый от пота, тяжело дышал и был невероятно голоден, но теперь, когда перед ним предстала, заросшая травой и ромашками, тропа, все чувства, помимо предвкушения, отошли на второй план. Гарри уже вступил на тропку, когда мир чуть покачнулся, и юноша понял, что если сейчас же не примет тепловое зелье и не поест, то просто кубарем покатится с холма и вряд ли уже поднимется. Обед, душ, зелье – на все не больше пятнадцати минут. Все тело чесалось, в голове то и дело возникали образы то старинного сундука с сокровищами, то огромного жуткого кракена. Ступать по тропинке было волнительно и странно. Не страшно, Гарри уже давно ничего осознанно не боялся, просто… необычно. И хоть тропинка была самой обыкновенной, казалось, что ведет она к самому счастью. Гарри со вчерашнего дня чувствовал притяжение к месту за скалами, тонкая невидимая нить тянула на себя, не хотела отпускать. Тропка заканчивалась почти у бушующего моря. Здесь не было песка, только скользкие камни и водоросли, некоторые из них шевелились. Пещера была чуть сбоку, перед ней было достаточно каменного пространства, можно было не бояться соскользнуть прямо в пасть диких волн. Пять минут и та величественная скала уже находится прямо перед Гарри, только протяни руку. Вход в пещеру был широким и высоким, с верхней точки висели непонятные длинные растения, похожие на лианы. Их листья-сердечки были странного голубоватого цвета, они словно поднялись прямо с глубин океана и застряли здесь, в мире людей и солнца. Гарри зажег люмус и пошел вперед, в самую темноту. Та обволакивала его, словно бархат, струилась по коже, и даже люмус не мог прогнать ее. Она была другой, не такой, как в Хогвартсе или в доме на Гриммо, эта темнота словно проверяла, и защищала, проводя Гарри по каменному коридору. Он не видел ничего, но ни разу не споткнулся, пока резко не вышел в атриум. От шума воды закладывало уши, а солнечный свет, от которого Гарри уже отвык за те несколько минут в темноте, ударил по глазам. Гарри видел только силуэты, и высокий темный камень чуть дальше от водопада показался ему странным. Подходя ближе и протирая глаза, Гарри чувствовал притяжение, его вела та невидимая нить. Остановившись предположительно в нескольких метрах, Гарри наконец смог рассмотреть силуэт. Это оказался мужчина с темными волнистыми волосами. Его бледная кожа светилась в солнечных лучах и казалась до ужаса прозрачной, даже венка на шее просвечивалась синим. Он был высок и статен, даже среди голубых лиан и сталагмитов держал осанку ровно и непоколебимо. Его черная мантия струилась по плечам и блестела, ловя искры брызг. В руках он держал что-то небольшое и круглое, с интересом рассматривая со всех сторон, его длинные пальцы невесомо оглаживали края безделицы. Гарри замер – он узнал этого мужчину. Именно он смотрел на него тогда, на повороте в Лютный, создавая чувство незащищенности и далекой узнаваемости. Тогда Гарри так и не понял, кто именно следил за ним, он и думать забыл, поглощенный отпуском и морем. Сейчас же, смотря в удивленные красные глаза, которые уже воззрились на нежданного гостя, он с ужасом подумал, что согласен и на Лох-несское чудовище. — Ну, здравствуй, – губы растянулись в жутковатой предвосхищенной улыбке, которая смотрелась на красивом лице чужеродно и неправильно, – Гарри Поттер. И пусть он вырос, около глаз залегли едва заметные морщинки, а голос превратился из немного неровного и нервного в горячий бархат. Это без всяких сомнений был Том Марволо Реддл собственной персоной. Это был Лорд Волан-де-морт.