Чем может закончиться вылазка в загадочную пещеру

Может быть Гарри и хотел убежать, но руки и ноги попросту не двигались. Одним лишь взглядом Реддл заковал своего противника в невидимые кандалы. Гарри мог поклясться, что в данный момент ощущает холод железных оков. Мерлин, Дамблдор был прав, когда просил не ходить в эту проклятую пещеру, почему Гарри опять наплевал на все запреты и правила и просто сунул свой нос туда, куда не следует. — Не думал, что заполучу такой подарок. Что же ты здесь делаешь, душа моя? Гарри скривился. Зачем эти разговоры, если гуманнее сразу убить? — Что же ты молчишь? Я не задаю риторических вопросов. Нотки недовольства просочились сквозь наигранную мягкость, от чего Гарри передернуло. Злить Волан-де-морта – это последнее, что он хотел бы сейчас делать. Он осознавал разницу в их навыках и опыте, никогда шестнадцатилетний мальчишка не сможет на равных сразиться со взрослым магом. — Отдыхаю с семьей. Если бы Гарри не был скован магией и не боялся за свою жизнь, то точно бы засмеялся от выражения лица Реддла. Он совсем не аристократично открыл рот и выгнул бровь, смотря на пленника с ноткой недоумения. — Ты что? Ты издеваешься сейчас, что ли? Страх куда-то испарился. Не полностью, но достаточно для того, чтобы не трястись. Может быть эта версия того монстра, с нормальным красивым лицом и живой мимикой, согласна на разговор? Это было бы очень кстати, тем более, если верить книгам, маньяки любят поговорить. — Я правда приехал с дядей и тетей, они сейчас спят или купаются. Еще кузен есть, но он идиот. — Что ты делаешь здесь?! – Реддл сделал пару вдохов и продолжил в более спокойной манере, –  Зачем ты пришел в это место? — Я искал клад. Или Лох-несское чудовище. На лице Тома отразились все страдания мира, он прикрыл глаза и помассировал виски. Этот мальчишка вывел его из себя меньше чем за минуту, даже Люциус не добился такого результата. — То есть, ты пришел в неизвестную пещеру, чтобы найти золото или домашнюю зверушку Ноттов? Не за крестражем? — Несси существует? — Это правда единственное, что тебя сейчас волнует? Гарри клацнул зубами. Естественно, он боялся Волан-де-морта, не хотел умирать и вообще жалел, что поддался на уговоры своей исследовательской стороны. Но ведь если все равно смерть наступит в ближайшее время, почему бы не узнать ответы на интересующие вопросы. — Ты все равно меня сейчас убьешь, смысл мне умолять тебя о пощаде. Я не делал этого год назад, не сделаю и теперь. В этот же момент натяжение отпустило, и Гарри понял, что может с легкостью двигать конечностями. Он встряхнул руки и тут же вскинул волшебную палочку. Без боя он не сдастся. — Весьма похвально, что ты готов сразиться, даже если осознаешь разницу в силах. Не беспокойся, сейчас я не собираюсь тебя убивать, – Реддл изящным взмахом руки наколдовал себе кресло, чем очень напомнил Дамблдора, – да, это я перенял у старика, тот любит эффектность. — Почему я должен тебе верить? Гарри с удивлением заметил за собой точно такое же кресло и аккуратно, проверив перед этим заклинанием, опустился на мягкое сиденье. — Не должен, можешь продолжать вздрагивать от каждого движения моей руки, и я даже разрешаю тебе уйти, но тогда ты никогда не узнаешь, почему я это сделал. От самодовольной улыбки Гарри захотелось зарычать. Желание сбежать испарилось без следа, на сцену вышла та самая безрассудная часть его личности, из-за которой ему на пути и встретились Пушок, василиск и Арагог. Гарри чувствовал на себе липкий заинтересованный взгляд пугающих красных глаз, но посмотреть в лицо врага не мог, что-то внутри удерживало его от этого шага. Глаза бегали от места к месту, пока не зацепились за ту безделушку, что Реддл продолжал вертеть в руках. — Я уже видел подобный, – вырвалось у Гарри быстрее, чем он успел обдумать свою реплику. Реддл заинтересованно наклонил корпус чуть вперед. — Где? Где ты его видел? — На Гр… Не важно. Видел и все. Часто ли Гарри жалел о своих словах, сказанных в порыве раззадорить собеседника? На самом деле, нет. Его стычки с Драко Малфоем всегда имели ошеломительный успех, да и подшутить над Дадли он любил. Но если со школьным врагом обычно было довольно весело, особенно, если доходило до драки, то Дадли не всегда мог придумать достойной шпильки, и все заканчивалось очередной уборкой сада и ванной от разозленной тети. И даже тогда Гарри не жалел. Сейчас же о своих словах стоило подумать заранее, потому что разъярённое лицо Волан-де-морта появилось перед носом Гарри в мгновение ока. Его голос больше не походил на мягкий шелк, нет, теперь это было шипение. — Не смей играть со мной, мальчишшшка! Где ты видел этот медальон? Гарри вжался в кресло. Он слишком расслабился, слепо поверив в обещание помилования. Магия Реддла колыхалась черными лентами за его спиной. Они, словно живые, тянулись к Гарри, стремясь сдавить горло, выбить хрипы и мольбу о помощи. Страшно, это так страшно. — Ты скажешь мне, и я окажу тебе услугу. Небольшую, это будет мой тебе запоздалый подарок на день рождения. Удивляясь, что Реддл помнит день, когда был рожден его главный враг, Гарри всерьез раздумывал над предложением. Честный обмен куда лучше, чем просто отдать нужную вещицу. Можно выпросить помилование для друзей, но тогда придется выбрать только одного, Волан-де-морт не согласится обменять один медальон на жизни всех учеников Хогварста. Попросить про себя? Уже лучше, он выживет и всех спасет, разве не такой план у министерских крыс? — Моя жизнь. — Ох, милый Гарри, – ласково, тягуче, словно карамель, потекли речи Реддла, – я бы с радостью согласился на это желание, но, видишь ли, это будет обман. Я уже согласился оставить тебя в живых, и пусть я истинный студент своего факультета, я не люблю нечестные сделки. Выбери что-нибудь другое. Гарри судорожно пытался придумать что-то равнозначное ответу на вопрос Реддла, пока в голову не пришла неплохая идея. Информация на информацию. — Почему ты не пытаешься убить меня? Реддл засмеялся. Звук его смеха эхом пронесся по пещере, заглушая даже шум водопада. — Ты понял правила игры. Я отвечу, но только после того, как получу твою правду. Гарри хотел было возразить, но в прошлый раз ничего не вышло, гарантий не будет и теперь. — На Гриммо. Я видел такой медальон в доме моего крестного Сириуса Блэка. Красные глаза Реддла вдруг охватила ярость. Черные всполохи вернулись, кружась возле хозяина в опасном танце. Казалось, что еще секунда, и его поглотит собственная тьма. — Проклятый домовик, нужно было скормить его бродячим псам! Я недооценил его. Гарри уже спокойно пережидал приступ, по какой-то причине, он не чувствовал опасности от лент, наоборот, в груди потеплело, когда один из сгустков приблизился. Рука автоматически потянулась, в порыве дотронуться, провести хотя бы кончиками пальцев, но все исчезло в то же мгновение. — Что же, ты ответил правду, моя очередь. Ты крестраж, Гарри Поттер. Часть моей души, моя часть. Скажу честно, я не планировал делать тебя таковым, люди слишком хрупки и своевольны, чтобы быть вместилищем, но таково стечение обстоятельств. Тебе придется просто принять это, как это сделал я. Опустошение – вот первое, что ощутил Гарри, когда осознал, о чем именно говорит Реддл. Внутри него все это время сидел паразит – часть черной, прогнившей души. Пока он жил, веселился с друзьями, учился и наслаждался жизнью, его душу отравляла гадость, которая досталась ему случайно. Питалась его энергией и наверняка крепла. — Пока ты не надумал себе других ужасов, милый Гарри, могу тебя заверить, что моя душа с твоей не соприкасалась. И ничего у нее не крала. Она просто спала, и ждала моего возвращения. — Ты можешь убрать? Навсегда убрать это из меня? — Сожалею, но нет. Чтобы вернуть себе другие части души, мне нужно было лишь уничтожить вместилище, предмет, куда я поместил частички, но с тобой это не сработает. Человеческие носители редкое явление, но я нашел достаточно исследований, где доказано, что невозможно освободить сосуд, не уничтожив и его, и часть души. Гарри хотелось выть от обиды. Почему именно он? Что такого он сделал в прошлой жизни, что теперь приходится переживать этот ужас? А если он убьет себя? Сбросится со скалы или выпьет яд. Точно, а ведь тогда… — Не вздумай! Этим ты ничего не добьешься, только умрешь. В тебе лишь малая часть моей души, я не потеряю много, но в отместку я уничтожу каждого твоего друга, буду месяцами пытать, чтобы, умирая, они проклинали именно тебя. — Почему? — Это все-таки моя душа, а я очень не люблю терять то, что принадлежит мне. Легче не стало, но мысли о самоубийстве отошли на задний план. Безопасность и благополучие друзей важнее какой-то мнимой внутренней чистоты, Гарри и не с таким справлялся. Интересно, а Дамблдор знает? Гарри решил, что нет, иначе директор обязательно бы ввел в курс дела, и у них бы уже был план. Водопад, как ни странно, успокаивал, словно смывал все горестные мысли. Сейчас Гарри наконец-то смог получше рассмотреть убранство места, в котором его жизнь разделилась на две части. Одинаково темные, сложные, но, тем не менее, непонятно разные. Голубые лианы были не единственными растениями, на небольших земляных островках росли мелкие цветы и мох. Солнце пробивалось через небольшое отверстие над водопадом, из-за чего прямо около него появилась полупрозрачная радуга. Здесь было красиво и поистине спокойно, и Гарри точно бы частенько бегал отдыхать в подобное место, если бы не Том Реддл. Он там что-то говорил про то, что можно уходить, этим Гарри и решил воспользоваться, навсегда зарекшись спуститься сюда еще хоть раз. Он встал с удобного кресла, потянулся и уже направился к выходу, когда черная лента возникла перед носом, закрывая единственный путь отступления. — Мне нужен тот медальон. — У тебя есть этот, зачем тебе два? Оставь бедному домовику единственную радость. Бояться больше не было смысла, все равно никто убивать не собирался. — Я отдам эльфу эту вещь, – Реддл поднял за цепочку овальный медальон со змейкой посередине, – он ничего не потеряет. Гарри молчал. Тут была какая-то странность, что-то, что нужно разгадать, но ответ все никак не приходил на ум. Он уже собирался позвать Кикимера, но Реддл понял молчание по-своему. — Я готов обменять эту просьбу, знакомая тебе сделка. Такой жертвенности от Волан-де-морта Гарри никак не ожидал, видимо очень нужен второй медальон. — Хорошо, но в этот раз сначала мое желание, – дождавшись кивка, Гарри продолжил, – сыграй со мной в волейбол. На самом деле это было секундным порывом поиздеваться над человеком, который успел запугать половину Англии, а еще и убить родителей Гарри. Увидеть, как Темный Лорд бегает с мячом – это должно принести хоть капельку удовлетворения. — Волейбол? — Да, такая магловская игра с мячом. Люди бегают по песку и пытаются перебросить… — Я знаю, что такое волейбол, – раздражение на лице Реддла забавляло, – ты правда выбрал что-то столь незначительное, когда у тебя была возможность пожелать все что угодно? — Мне скучно играть одному. — Ты упоминал кузена. — Он жирный идиот. Как только ты его увидишь, сразу все поймешь. Реддл молчал почти минуту, но все же согласился. Гарри выставил условие, что играть нужно в полную силу, стоять просто так запрещено. Не хотелось бы обзавестись еще одним камнем. — Ты же знаешь, что я могу перенести нас на пляж за секунду? – насмешливо бросил Реддл, когда Гарри начал подниматься по тропе. — Знаю, – об этом Гарри даже не подумал, – но мне нужно взять мяч. И я тебе не доверяю, может ты меня в море сбросить таким образом решил. — И куда же ушел твой страх, душа моя? Гарри только начал быстрее подниматься. Вести терапевтические беседы с Волан-де-мортом – последнее, что ему бы сейчас хотелось. Он сам не понимал, почему вдруг резко перестал бояться этого убийцу и своего главного врага. Пружинка настороженности все еще была взведена внутри, но страха и ненависти почему-то не было. Гарри опасался, это правда. Странно было бы сразу довериться Волан-де-морту. Том Реддл не был простым слизеринцем, он годами вел за собой многие сильные рода и семьи, одно его имя внушало страх, но перед Гарри сейчас был совсем другой человек, не таким в его представлении должен быть Темный Лорд. Была вероятность, что он просто играет свою роль в каком-то собственноручно придуманном спектакле, но зачем разыгрывать это перед Гарри? И самое главное – сделки. Он ведь мог просто надавить, и Гарри бы подчинился. Информация, которая нужна была Реддлу, не была какой-то очень секретной, по крайней мере Гарри бы точно знал об этом. Гарри лишь на секунду заглянул в палатку, мяч валялся прямо около прохода, но Реддл успел сменить свою черную мантию на бежевые легкие штаны и рубашку с коротким рукавом. И Гарри залип. Фигура поражала своей стройностью и элегантностью, а талии, подчеркнутой черным ремнем, могли позавидовать многие ученицы Хогвартса. На руках четко выделялся рельеф, которого было сложно добиться без спортивных тренировок. Реддл был очень красив, и Гарри даже забыл о его настоящем возрасте, сейчас Тому нельзя было дать больше тридцати пяти. Заставив себя отвести глаза, Гарри просканировал пляж. Родственничков нигде не было видно, что было очень подозрительно, потому что и слышно их тоже не было. Не обращая внимания на закатившего глаза Реддла, Гарри побежал к дому. Пусто. Как бы сильно Гарри не раздражали дядя, тетя и Дадли, такой смерти для них он бы точно не хотел. Да он вообще им сильного зла никогда не желал, только по мелочи. Разъярённый, он тут же кинулся в сторону Реддла. — Куда ты их дел? Ты отправил их для пыток к своим рабам? Усмешка на аристократичном лице только сильнее выводила из себя. — Душа моя, когда бы я успел? Да и незачем мне убивать этих маглов, они ведь сохранили тебя в целости и сохранности. Разумное зерно в словах Реддла присутствовало. Гарри еще раз внимательно осмотрел окрестности, пока не понял, что дядиной машины нет на месте. Что ж, они наверняка уехали в ресторан или за покупками. Гарри не мог не отметить, что его подозрительность автоматически включилась, как только рядом с ним оказался Реддл. Выйдя из пещеры без него, Гарри бы сразу же понял, почему никого из родных нет. Ну, Реддл сам виноват, извинений не дождется. Мягкий песок приятно щекотал ступни, и Гарри наслаждался игрой. Он с упоением бегал по импровизированному корту, пытаясь отбить каждый мяч. Было по истине весело не знать, куда полетит тот в следующий раз, и принимать решение буквально за секунду. Естественно, квиддич был намного лучше, но в условиях моря и пляжа он смотрелся бы странно, волейбол тоже был неплох. Единственное, что расстроило Гарри, так это тот факт, что Реддл не играл. Он просто стоял посередине и управлял своими черными лентами, которые раскидались по всей площадке. Те, словно живые, отбивали любую подачу Гарри и один раз чуть не передрались за мяч. За ними было интересно наблюдать, но они не их хозяин. А Гарри уже представлял, как самопровозглашенный Темный Лорд будет весь потный бегать по песку, пытаясь не проиграть. Как его сильные руки будут напрягаться, а пальцы цепко держать мяч. И вот он подпрыгнет, чтобы отправить мяч ближе к границе, но на самом деле обманет, и тот опадет прямо около сетки. В песке останется ямочка от силы броска, и Реддл победно ухмыльнется. И… Нос словно обожгло на секунду, и боль распространилась по всему лицу. Гарри зашипел и тут же зажмурил глаза, боясь попадания осколков. Он попытался притронуться к поврежденному месту и ощутил что-то мокрое и теплое на пальцах. — Не трогай! Гарри автоматически выполнил приказ, отдёрнув руки. Теплый порыв обдул лицо, а потом Гарри ощутил нежные прикосновения к подбородку. Лицо приподняли, покрутив из стороны в сторону. — Нос вправлю, очки починю. Будет больно. И Гарри услышал хруст собственного хряща, от чего вскрикнул. Больно было, даже очень. Через мгновение очки тоже встали на свое место. — Можешь открывать глаза. Первое, что Гарри увидел, было спокойное лицо Реддла. Тот еще несколько секунд осматривал пострадавшее место, а потом отпустил. Гарри тут же начал щупать нос, но тот словно и не встречался с мячом – был ровным и не болел. Хотя отголоски боли все еще возникали вспышками около глаз. Очки тоже не походили на разбитые, чистые стеклышки ловили солнечные блики и пускали зайчиков на песок. — Тебе следует прилечь, даже зажившие травмы могут беспокоить какое-то время. В этот же момент Реддл обхватил тонкое предплечье пальцами и переместил их к палатке. Гарри не довелось испытывать на себе аппарацию, но Рон рассказывал, что это неприятное ощущение. Гарри же ничего плохого не испытал, никакой тошноты и дезориентации не было и в помине. Лежать в кровати, пока на улице была такая замечательная погода, было бы попросту глупо, поэтому гамак был выбран более предпочтительным местом. Откинувшись на подушечку и прикрыв ноги пледом, Гарри сразу ощутил облегчение. Головная боль притихла, а глаза больше не слезились. Реддл стоял рядом и испытывающее глядел на юношу. Уходить он, видимо, не собирался, ждал свой медальон. — Откуда ты знаешь исцеляющие заклинания? У Гарри были предположения, но Волан-де-морт никак не походил на целителя или того, кто хоть задумывался об этой профессии. — Если я предпочитаю темную магию, то это не значит, что я не изучал другие разделы. Тем более, при желании, заклинанием можно не только вправлять кости. Недобрая усмешка, появившиеся на лице, ясно дала понять Гарри, что все это было проверено опытным путем. Какой-то бедный волшебник или магл испытал на себе все прелести бурной фантазии Тома Реддла. Вспышка гнева, появившаяся от этого предположения, вытеснила все хорошие эмоции от волейбола. Гарри, несмотря на то, что Реддл не играл сам, а заставил отдуваться свои ленточки, хотел отдать медальон, но теперь передумал. — Мои условия не были выполнены. Ты не играл в волейбол. Черные ленты тут же зловеще затрепыхались за спиной Реддла и в опасной близости от гамака. — Ты просил поиграть с тобой в волейбол, и я сыграл. Сделка есть сделка. — Нет, играли ленты, ты стоял. Моим условием было не стоять на месте, а играть. Реддл прикрыл глаза, борясь с гневом. Сама ситуация, где он просто стоял, пока над ним летал мяч, уже была унизительной. Но теперь… — Ленты – это продолжение меня, моя магия, сила, душа. По сути только мое тело стояло, сам я играл. Гарри на это только отвернулся. Он уже сам был не рад, что затеял этот бессмысленный спор. Да он бы и без волейбола отдал этот пресловутый медальон, но отступать сейчас – признать правоту Реддла, а Гарри не любил ощущать себя неправым. Он и так каждый год злится, что не может вывести Снейпа на чистую воду. Может Гарри и придумал бы какое-нибудь новое условие, но голова резко разболелась, отдавая тупой болью в глаза и нос. Гарри тихо зашипел и спрятал лицо в подушечку. Реддл сразу отошел на второй план, и вся бравада о правоте и неправоте тоже. Переносица пульсировала, словно по ней вновь попали мячом. Гарри сразу подумал, что это Волан-де-морт наслал на него какое-нибудь проклятие и даже не обратил внимание на раздраженный вздох где-то на краю сознания. Как и пропустил нежные поглаживания с небольшим давлением на висках. Боль немного отступила, по крайней мере, она больше не ослепляла и давала возможность прийти в себя. Массаж не исчез, наоборот, стал интенсивнее. Гарри с трудом приоткрыл глаза, и через пелену слез смог различить раздраженного Реддла. — Что… — Пытаюсь спасти тебя от болевого шока, – фыркнул Реддл, – и пока ты не надумал чего-нибудь про меня, сразу скажу, что я виноват лишь косвенно. Это остаточная боль. В данный момент Гарри было не важно, проклятие это или что-то другое, он полностью сосредоточился на нежных пальцах, что аккуратно забирали дискомфорт и приносили желаемое облегчение. Он инстинктивно потянулся к этой ласке, совершенно не обращая внимание на человека, что дает ее ему. Пальцы исчезли так же внезапно, как и появились, словно и не было никакого массажа и нежности. Вместо этого Реддл сел на стул, который трансфигурировал из камня, и в его руки влетела книга. — “Солнечные недоразумения: Как я случайно влюбился в морскую звезду”? – Реддл недоуменно поднял бровь, этот жест напомнил Гарри о Снейпе, и хмыкнул, – Интересное название, не знал, что Гарри Поттер любит такое чтиво. Голос Реддла завораживал, он словно нежное облако или шелковый шарф, окутывал Гарри, полностью погружая в читаемую историю. Он читал спокойно, без экспрессии, но менял тона для разных голосов, передавал всю палитру эмоций. И вот Гарри уже смотрит глазами Оливера на широкую улыбку Софи, что в позе звезды лежит на краю берега, а потом вместе с Джейком, лучшим другом Оли, закатывает глаза, потому что Лайла снова начинает мерзко, но смешно шутить. Гарри больше не слышал шум прибоя и крики чаек, для него в этот самый момент существовал только глубокий бархатный голос, который читал ему банальный любовный роман. Головная боль стихала, и вскоре Гарри уже не чувствовал ничего, кроме умиротворения и спокойствия. Когда сон начал приближаться своими неторопливыми шагами, Гарри принял решение. — Кикимер! С громким хлопком прямо перед Гарри возник сморщенный эльф в серой наволочке. Уши подметали камень, а скрюченный уродливый нос уперся почти в ноги. На шее у домовика висел тот самый медальон-близнец, вот только ощущался он по-другому. Из него так и лилась магия. Этот медальон не был простой безделушкой, внутри него было сокрыто что-то могущественное. — Кикимер прибыл по приказу наследника недостойного хозяина, Кикимер не счастлив отвечать на зов. От скрипучего бормотания Гарри скривился. Вся магия, что была в голосе Реддла, растворилась, от чего виски опять начали пульсировать. — В прошлый раз он не показался мне таким мерзким. Гарри удивленно уставился на Волан-де-морта. Он не знал, что эти двое когда-то пересекались, даже помыслить не мог. Кикимер, конечно, предал Сириуса, якшался с Нарциссой Малфой, но, чтобы видеться с самим главарем шайки… — Кикимер, отдай мне вещь, которая висит у тебя на шее. Гарри знал, что домовики имеют свою волю, желания и характер, но многие из них, а в особенности Кикимер, Добби и Винки, хоть и не всегда одобряют приказы хозяев, но выполняют их. Они могут плакать, причитать, но выполнять. Именно поэтому он никак не ожидал от этого дряхлого эльфа такой бурной реакции. Домовик заверещал не своим голосом, схватился за медальон в защитном жесте и отпрыгнул подальше. Гарри едва успел приказать ему оставаться на месте, иначе, он был уверен, Кикимер бы сбежал. — Нет, не отдам, не отдам, это вещь хозяина Регулуса. Кикимер обещал хозяину, обещал любимому хозяину Регулусу уничтожить. Кикимер плохой, не смог уничтожить, но Кикимер сохранит. Домовик мотал головой из стороны в сторону, держась за медальон так, словно готов биться за него до самой своей смерти. Гарри и не знал, что делать. Добби, не смотря на свои истерики, доверял ему, даже боготворил, поэтому слушался, но с этим эльфом хороших отношений не было с самого знакомства. — Домовик семьи Блэк, а точно ли этот медальон принадлежит твоему хозяину? Может быть, ты перепутал, они ведь так похожи. Реддл говорил спокойно, без гнева в глазах. Он аккуратно достал свою безделушку из кармана брюк и протянул эльфу. Кикимер, не выпуская из своих скрюченных пальцев медальон, внимательно осмотрел вещицу, что лежала на ладони Реддла. Через пару секунд в его больших глазах появились слезы. Он осторожно дотронулся до цепочки, провел по ней, доходя до крышки со змеей. — Да, это вещь принадлежит моему хозяину Регулусу. Я чувствую. Гарри не узнал голос старого домовика. Он больше не вызывал отвращения, был спокойный и почтительный, с намеком на мечтательность. — Тогда я заберу ненастоящий медальон, а этот можешь оставить себе. Наследник хозяина Сириуса подсказал мне обменять медальоны, он очень настаивал на том, чтобы я вернул тебе настоящий. Обмен произошел быстро, Кикимер почти с отвращением чуть ли не отбросил от себя медальон, который носил на шее, сразу заменяя его другим. Перед тем, как исчезнуть, он посмотрел на Гарри, и в его глазах плескалась благодарность вкупе с почтительностью. Он глубоко поклонился и, щелкнув пальцами, растворился в воздухе. Гарри перевел изумленный взгляд на Реддла. Тот был полностью поглощен медальоном, держал его в своей руке, словно он был самым дорогим и ценным сокровищем. — Больше я не повторю своей ошибки, эти существа слишком могущественные, нельзя сбрасывать их со счетов, – шепотом проговорил Реддл, а потом повернулся к Гарри и словно прочитал в его взгляде немой вопрос, – Когда-то он сможет служить тебе верой и правдой, этот домовик очень верный, помни про это. И Волан-де-морт исчез с тихим хлопком, словно его и не было. Только стул с резной спинкой и книжка на нем могли служить напоминанием о том, что происходило с Гарри в этот день. Утомленный игрой в волейбол, палящим солнцем и травмой, Гарри перебрался в спальню и моментально уснул. Снился ему обладатель бархатного голоса и белоснежной кожи.