Чем может закончиться вылазка в загадочную пещеру

Гарри наконец понял, что значит настоящий отдых. Теперь, когда его дни были наполнены не просто праздным купанием, которое уже начало надоедать, но и каждодневными свиданиями с Томом, Гарри отдыхал и телом, и душой. Том водил Гарри не только по волшебным местам. Они посетили океанариум, посмотрели фильм в кино, а потом Том рассказал, как ходил на свой первый кинопоказ, и как его впечатлил чёрно-белый наискучнейший фильм про Первую мировую войну. Гарри смог покататься на американских горках, его потом немного мутило, но впечатлений набралось на месяц вперед. Он даже смог поставить воображаемую галочку в своем списке романтичных вещей – они с Томом ели одну сладкую вату на двоих. Были и спокойные дни, когда Том, развалившись в гамаке, читал книжки вслух, а Гарри, лежа у него на груди, слушал в полусне приятный голос своего парня и гладил Лео. Лео, кстати, смог подружиться с Хэдвиг. Гарри очень боялся, что его любимица начнет ревновать, но сова наоборот тепло отнеслась к новому питомцу, и на Гарри обиду не держала. Разве что, немного пощипала за ухо. Том начал оставаться на ночь, но в такие дни уходил с утра пораньше и возвращался только к полудню. Гарри пытался выспросить, какие дела проворачивает его парень, но Том отшучивался и говорил, что еще рано загадывать. Он всегда приносил какие-нибудь вкусности или подарочки, поэтому Гарри делал вид, что удовлетворен ответом. Но в голове уже созрел план, как узнать хотя бы часть того, что творится в магической Британии. Про магловскую он читал в газетах, которые дядя Вернон покупал каждое утро на заправке, а потом выкидывал. На самом деле, Гарри со страхом открывал каждую статью, боясь увидеть что-то про массовые убийства, которые не удается раскрыть, или про террористические акты. Ничего подобного не было, и Гарри немного успокаивался – значит Пожиратели Смерти, а следовательно, и Том не пытаются вернуться к уничтожению неугодных. Либо они делают все так, чтобы подставить других маглов. Дни проходили в тягучем спокойствии, и пусть Гарри не хватало немного драйва и приключений, ему нравилось, что не нужно беспокоиться о своей жизни и жизни друзей и близких. Тем более, для вымещения энергии у него всегда был полюбившийся Луна. Гарри с Томом успели еще несколько раз покататься на лошадях, правда после забегов Гарри сразу валился спать, настолько эмоционально и физически выматывающими были эти прогулки. Только вот поехали они кататься через три дня после их первого секса. В первый день Гарри чувствовал тянущую боль в пояснице и был дискомфорт около ануса, но Том принес зелье, которое помогло избавиться от проблем. Они, правда, сразу после использования переспали еще раз, потому что Гарри возбудился, когда Том смазывал его своими нежными пальцами. О, Гарри натурально пристрастился к сексу. Он, сдерживаемый все это время бременем популярности и моральными принципами, раскрывался с новой стороны. Ему всегда было мало. Подростковые гормоны давали о себе знать неуемной сексуальностью, тем более, Том Реддл имел отличное тело, от которого текли слюнки. Частенько они вылезали из кровати только к вечеру, а потом снова возвращались, чтобы придаться плотским утехам. Гарри даже повадился совсем не надевать нижнее белье, бегая только в рубашке Тома, которую не соглашался отдавать или даже бросать в стирку. Как этого еще не заметили Дурсли и не устроили истерику, Гарри не ведал. Секс с Томом всегда был разнообразен. Они меняли позы по несколько раз за ночь, все навыки растяжки как раз пригодились. Гарри понравилось делать минет, хотя раньше от одной только мысли, что в его рту будет находиться чей-то член, начинало тошнить. Но член Тома наоборот привлекал. Он приятно пах, а сперма не ощущалась горькой или склизкой. Гарри не мог описать ее вкус, но точно не что-то мерзкое – может, немного солоноватая. Занимались сексом они преимущественно в кровати, но пару раз Том взял Гарри на столе. Потом болела спина и отбитые лопатки, которыми Гарри ударился в порыве оргазма. — Том, а куда мы идем? Обычно Реддл предупреждал заранее, если собирался куда-то сводить своего партнера. Мнения он не спрашивал, но каким-то образом угадывал любые капризы и хотелки Гарри. — В Косой переулок. Тебе утром пришло письмо из Хогвартса, нужно купить учебники и форму. Гарри опешил. Он совершенно забыл про то, что через неделю начнется школа. Раньше он ждал первого сентября с нетерпением, зачеркивал дни в календаре, а теперь ему отчаянно хотелось остаться в этом маленьком мирке, где существуют только он, Том, море и Хэдвиг с Лео. А как быть с единорогом? В школе разрешены только кошки, совы или жабы, были разрешены еще и крысы, но после некоторых событий их под шумок запретили. Было бы хорошим вариантом оставить Лео с Томом, но ведь это питомец Гарри, и не хотелось бы сваливать на плечи Реддла еще и его. Тот и так ходит с синяками под глазами уже третий день. Директор, конечно, разрешит привезти ему единорога, все-таки Альбус Дамблдор предоставлял Гарри протекцию, но держать целыми днями свободолюбивое животное в комнате – варварство. Сами уроки тоже не представляли интереса. Гарри каждый год ездил в школу только ради друзей, и чтобы сбежать от Дурслей, но теперь у него есть живой крестный, а еще и отношения с Томом. Учиться Гарри не любил. Экзамены он сдал неплохо, подкачали только зельеварение и прорицания, но остальные предметы удалось вытянуть на выше ожидаемого и превосходно. Да и работать он не планировал, а тратить еще два года для того, чтобы потом все равно сидеть дома и проедать наследство, Гарри казалось пустой тратой времени. Тем более, у него есть ежемесячные отчисления с магазина близнецов. Деньги присылались в Гринготс, где была открыта специальная ячейка, и проценты тоже копились. Даже за этот год набралась неплохая такая сумма, а если не трогать их еще парочку лет, то смело можно покупать особняк. — Том, – осторожно начал Гарри, – я не планировал возвращаться в школу. Они уже сидели в магловском ресторане, куда зашли позавтракать перед покупками. Их посадили на второй этаж в отдаленный уголок, а посетителей было немного, так что можно было спокойно поговорить. — Мой партнер не будет неучем. — Но я уже сдал экзамены. Я не планирую работать дальше, не хочу тратить два года на бесполезные домашки и занятия. Том отвлекся от изучения меню и серьезно посмотрел на Гарри. — Душа моя, с чего ты решил, что потратишь эти два года впустую? — Ну, я не хочу идти в аврорат, деньги у меня есть, даже доход уже имеется. Зачем мне лишний стресс от занятий и экзаменов. Тем более, сейчас я встречаюсь с тобой, у нас есть Лео, его тоже бросать не хочется. Том внимательно смотрел Гарри в лицо. От ответа его отвлек официант, который убежал сразу же, как принял заказ. — Хорошо, – легко кивнул Том. — А еще… Что? Ты согласен? — Конечно, я не могу тебя заставлять. Тогда в сентябре распишемся, потом походим по колдомедикам, а к октябрю, если все будет в порядке, ты забеременеешь. — Чего? – Гарри опешил от такого плана. — Я всегда хотел семью. Планировал подождать лет семь-восемь, чтобы ты успел закончить школу и найти дело по душе, но раз ты не хочешь учиться дальше, то значит можешь подарить нам ребеночка уже сейчас. Да и в шестнадцать лет легче забеременеть, чем в двадцать пять, и рожать тоже. Все это Том говорил так спокойно, что сразу становилось понятно – он не шутит. — А годика через три еще за одним пойдем. Чем больше детей, тем лучше. Дома тебе будет скучно, а так развлечение. Твое состояние можем даже не трогать, я неплохо зарабатываю. Останется для детей. — Но… — Ты интересный, веселый, активный молодой человек, но у каждого должна быть цель в жизни. Если ты будешь просто сидеть дома, то через пару лет превратишься в неуча, с которым можно будет поговорить только чем-то поверхностном. Тогда уж лучше обсуждать наших детей, чем сплетни из Ежедневного Пророка. Да и ты сам через два года будешь жалеть, что бросил школу. Пока твои сверстники будут участвовать в школьных мероприятиях, бегать в Хогсмид, устраивать каверзы профессорам, ты будешь сидеть дома и прозябать эту жизнь. Да, ты можешь начать учиться и даже сдать экзамены на более высокие оценки, чем если бы посещал школу, но ты потеряешь воспоминания и эмоции, которые бы образовались там, в гостиной твоего факультета. Ты отдалишься от друзей, потому что у вас не останется общих тем и шуток, не сможешь видеться с ними, потому что в Хогвартс тебе дорога закроется, а они не смогут выбираться в Лондон. — Но если я поеду в школу, то отдалюсь от тебя! — С чего ты это решил? Я буду забирать тебя на выходные, если захочешь, смогу приходить в любой свободный вечер. Мне не составит труда отпросить тебя у директора, да он сам тебя отпустит на один-два дня. А потом ты сможешь получить профессию и дело, которым будешь гореть. — Но я не хочу быть аврором или профессором. Том отпил кофе, который уже принесли, и улыбнулся. Это был его любимый напиток, он мог пить его в любое время. — В магическом мире выбор профессии не заканчивается на профессуре. Ты можешь быть юристом, работником банка, пойти в политику, писать статьи для газет, рисовать картины. И это только то, что я вспомнил за секунду. Гарри, перед тобой откроются все двери, но без образования выбор будет не велик. — Художником можно быть и без школы. — Душа моя, – Том потер переносицу, – ты не меня уговаривай. Я буду рад, если ты останешься дома, даже счастлив, но ты должен убедить в правильности своего выбора себя самого. Давай сейчас купим все нужное, а потом уже будем решать. Гарри угрюмо кивнул. Он все еще не хотел в школу, но слова Тома зацепили что-то в душе. Перед глазами появились улыбающиеся Рон с Гермионой, усмехающийся Драко Малфой, Хагрид со своими монстрами. Он может потерять это все. Но здесь, за пределами школы, есть Сириус, Том, Лео и целый мир. Они могут путешествовать, посетить разные страны, познакомиться с волшебниками из Франции или Испании. А друзья точно останутся. За годы учебы и приключений у них образовалась нерушимая связь, которую невозможно разорвать одним лишь уходом из школы. Да и в чем проблема родить ребенка? Гарри невольно улыбнулся, представив на своих руках крошечный сопящий кулёчек. У него не было нормальной семьи, всю жизнь ему недоставало любви и стабильности. Гарри мельком взглянул на Тома. Тот как всегда держал осанку, шел спокойно, но его энергетика восхищала. С таким человеком рядом будет спокойно и уютно. А Гермиона найдет способ сбегать из школы, чтобы проводить с Гарри больше времени. Его друзья поддержат его выбор, какой бы тот ни был. И Сириус, и семья Уизли. Гарри вдруг понял, что уже столько лет он не одинок. У него есть люди, к которым можно обратиться. И все же Том сейчас был на первом месте. Косой переулок изменился только тем, что людей было на порядок больше, чем в прошлое посещение Гарри в июле. Тут и там сновали школьники со стопками книг и пергаментов, около магазина "Все для квиддича" столпились мальчишки, с восторгом осматривающие новую модель метлы, а в лавку мадам Малкин образовалась очередь из родителей с будущими первокурсниками. Письма в этом году прошли позже, поэтому все поспешили купить все по списку, пока не разобрали. Гарри поправил свои русые волосы и взглянул на Тома. Даже под личиной случайного магла он источал свою ауру уверенности и силы. Они не использовали оборотное, Том просто навесил на них чары, но они оказались настолько сильны, что Гарри буквально ощущал себя в теле другого человека. Книги и ингредиенты для уроков зелий были куплены в рекордные сроки. В аптеке никого не было, а в книжном прибавилось продавцов, что было оправдано – людей было слишком много. — Зачем мы покупаем учебник по зельям, если я все равно не допущен. Гарри не получил превосходно за экзамен, а Снейп никогда не сделает исключение для своего самого ненавистного студента. Ну, ладно, Невилла сложно переплюнуть в этом плане, но Гарри явно на втором месте в списке людей, которые Снейпу неприятны. — Если я скажу ему принять тебя, он не посмеет отказать. — Директору Дамблдору не удалось его уговорить. — Потому что он не применяет методы, которые применяю я. — Том! Том только рассмеялся и чмокнул Гарри в макушку. Гарри замечал, что Том все больше и больше раскрепощается рядом с ним. Может, играет роль и смена лица, но Гарри помнил, как Реддл держал дистанцию вначале их близкого знакомства и отношений. Поцелуи, объятья и тисканье стали неотъемлемой частью их жизней теперь. Мантии у мадам Малкин забрали без очереди – Том заранее сделал заказ на нужные размеры, и одежду успели подготовить. Перья и пергаменты уже покоились в кармане, оставалось только прикупить продукты к ужину и отправляться домой. Гарри понравилось вместе с Томом выбирать нужное мясо и самые спелые овощи. Словно они уже семья, и пришли в субботнее утро на фермерский рынок, чтобы прикупить еды на неделю. Дурсли так не делали, зато практиковали Смиты из шестого дома, а Даммиры из десятого посещали ферму по воскресеньям. Пока Том не видел, Гарри положил на живот руку, выпячив его немного вперед, и представил, что он уже ждет ребенка. А его муж выбирает самые красивые помидоры, чтобы приготовить лазанью к ужину, потому что беременный Гарри может есть только ее. О беременности и детях Гарри знал только из сериалов, которые тетя Петунья включала, когда готовила обед. Обычно девушка узнавала о том, что ждет ребенка, когда ее начинало тошнить от завтрака. Она делала тест и с ужасом смотрела на две красные полосочки. Или с радостью, если это была уже взрослая женщина. А еще женщин никогда не тошнило, они спокойно начинали ходить на пилатес. А их уже большие дети начинали скандалить и отговаривать мать еще раз рожать. Гарри был молод, а значит ждал тошноты и слез по любому поводу. Гарри очень хотел семью, поэтому был готов родить ребенка, даже если до сих пор воспринимал это как что-то чужеродное. Да, за год существования факультатива он смирился со странной биологией магов, но внутри иногда что-то коробило, когда он видел Артура Уизли. Он не мог представить его с животом, где развиваются Фред и Джордж. Как этот мужчина с залысинами и осунувшимся от работы лицом мог ходить беременным? Это противоречило всем чувствам прекрасного. Гарри видел беременность, как что-то эстетичное. Там, внутри человека, развивается еще один человек. Маленький и кричащий. Для Гарри это представлялось самым важным даром небес, хотя в Бога он не верил. Он не был против абортов, ведь у каждого человека свои причины и условия для жизни, но всегда, когда видел беременную девушку, искренне радовался ее счастью. И себя беременным Гарри отчетливо представлял. Он даже начал присматривать мантии для беременных, пока они забирали школьную форму, и пытался увидеть какого-нибудь беременного мужчину, прогуливавшегося по магазинам. Ни одного не заметил, но просто свалил все на плохое зрение и невнимательность. На секунду его посетили мысли, что странно желать иметь ребенка в столь раннем возрасте, но на данный момент у Гарри было законченное образование, экзамены же он сдал, собственный дом, приличный капитал и любящий партнер. Все для создание семьи. А это всегда было его самым главным желанием на любой праздник. Том начал обсуждать с продавцом качество двухцветной кукурузы. Сорт розово-фиолетовых плодов отдавал сладким послевкусием с привкусом карамели, что очень нравилось детям и сладкоежкам. Гарри тоже ее обожал, но слушать рассказы про поля и полностью экологичные удобрения желания не было, поэтому пришлось стоять рядом и осматривать переулок. Рядом с лавкой продавали газеты и журналы. И сейчас на первой странице Ежедневного пророка была колдография подозрительно знакомой личности. Гарри украдкой посмотрел на Тома, что задавал скучные вопросы по поводу выращивания склизкоглазых муравьев, и быстро прикупил выпуск. На первой полосе крупным планом был Том. Реддл стоял на трибуне и что-то спокойно говорил, а под ним заголовок. “Новый министр Магии выступил с заявлением о новой системе налогообложения и изменениях в учебном плане. Реакцию Альбуса Дамблдора смотрите на страницах пять и шесть.” Гарри быстро открыл нужную статью. На колдографии его наставник с улыбкой пожимал руку Тому, а внизу соглашался с нововведениями. “Р.С: Вы поддержали нового министра, но как вы относитесь к таким глобальным изменениям? А.Д: Том Реддл всегда был полон амбиций и стремления сделать этот мир лучше. Не всегда он выбирал правильные пути, но в нем я вижу тот стержень, который поможет ему поступать верно сейчас. Программа школы не менялась уже сто тридцать лет, и в свое время я не мог добиться пересмотра. Я рад, что кто-то еще, помимо меня, обратил внимание на устаревание системы преподавания. Старое не всегда хорошо. Том может положиться на мою поддержку. Р.С: Как это отразится на учениках и их обучении? Нужно ли беспокоиться выпускникам об изменениях и увеличении нагрузки? А.Д: Мы не будем менять программу детям с четвертого по седьмой курс, начнем с самых маленьких. Уже в этом году первокурсники начнут изучать три новых предмета, а третьекурсникам будет дан более обширный выбор.” Гарри показалось, что мир пошатнулся. За его спиной два важных для него человека провернули государственный переворот, сместили министра и захватили власть. Он полностью доверял наставнику, искренне считал, что он достоин стать кем-то большим, чем простой директор. Но отдать власть Волан-де-морту? Гарри встрепенулся. Он уже давно не называл Тома этим прозвищем, даже забыл, кем на самом деле являлся его парень. Разговоры про пытки он воспринимал как неудачные шутки, но ведь не может человек поменяться всего за два месяца. Гарри перевел взгляд на Реддла. Тот стоял и все еще обсуждал с продавцом ничего не значащие вопросы. Как он мог забыть? Как мог поверить? Он предатель, он не лучше мерзких пожирателей, которые убивали невинных людей, не лучше безумной Белатриссы, которая чуть не убила его крестного. Натянув на лицо слабую улыбку, Гарри тронул Тома за руку. — Мне что-то поплохело, может, пойдем обратно? Том тут же бросил на прилавок несколько галлеонов и немедленно аппарировал их к палатке. Уложив Гарри в постель, он разложил продукты и вещи и вернулся в спальню. — Как ты себя чувствуешь? Гарри только покачал головой. Он не хотел говорить, не мог себя заставить произнести еще хоть слово. Том сел, опираясь на изголовье кровати, и начал читать. Его голос, все еще бархатный, тронул что-то в душе Гарри. — Как ты узнал, что я твой крестраж? Этот вопрос в самом деле мучал Гарри с того самого первого разговора. Тогда, испуганный и сбитый с толку необычным знакомством, он не задал его, а потом просто не находил нужного времени. И пусть сейчас тоже был не самый подходящий момент, но ответ должен прозвучать. — Мне пришло анонимное письмо, – пожал плечами Реддл, – там говорилось про ритуал, чтобы соединить душу, и про тебя, как про непреднамеренный сосуд. Вот оно. Реддл достал пергамент словно из воздуха и отдал Гарри. Ровные строчки каллиграфическим подчерком. Зеленые чернила. Знакомый тон письма. Гарри знал, кто был этим анонимом. Сразу же вспомнились письма, которые директор отправлял ему. “Не ходи в пещеру…” Без этих строчек Гарри бы и не узнал, что где-то там, за скалами, находится пещера. Он бы даже не подходил туда. Директор подталкивал его к краю пропасти, где внизу бушует бескрайнее море. Своими словами он столкнул Гарри в объятья Ред… нет, в цепкие лапы Волан-де-морта. Отдал как трофей, лишь бы другие остались живы. Именно поэтому больше не было убийств – маньяк получил власть и сокровище. Гарри не больше, чем вещь. Вместилище для чужой души. А он ведь верил. И любил. Гарри вскочил с кровати, борясь с тошнотой от осознания собственной наивности. Лучше пусть его поглотят волны, чем он станет разменной монетой в этой войне. Даже не его войне. Его объявили героем, сделали воином, который должен пожертвовать жизнью ради других. Но это хотя бы благородно. Гарри был готов стать жертвой, честно отдать жизнь за мирных людей. Остаться чистым, святым. Стать истинным героем. Про него бы написали книги, не те статьи и параграфы, где младенец выживает, а другие – где он в честном бою побеждает зло, изгоняет его из своего мира, даруя еще один шанс магам начать все заново. Но его лишили возможности остаться чистым. Вместо жизни он отдал собственную честь. Возложил душу на алтарь невинности, потерял гордость и собственное достоинство. Стал шлюхой. В памяти возникли образы, что он с закатанными от удовольствия глазами скачет на члене Реддла. Как надрывно стонет и мокро целует, выгибая загорелую спину. Гарри вырвало. Он грязный, мерзкий. Его продали, как дешевую девку в Лютном, которая ради куска хлеба готова раздвинуть ноги. Его ставки чуть выше – он раздвигал за жизни других. Порыв ветра вырвал из его рук кусочек ткани. Этим платком Реддл вытирал кровь с его лица, когда мяч сломал ему нос. Когда он успел достать его? Внизу волны бились об острые скалы. Там, внизу, наколотое на каменные шипы, будет лежать его тело. Его заберет море, осталось сделать только шаг. Кто-то оттащил Гарри от края пропасти. Мальчик поднял глаза и наткнулся на обеспокоенный взгляд Волан-де… нет, на него смотрел Том. В синих глазах не было тьмы или злобы, не было того льда, что был при первой встрече. Том что-то кричал, но ветер и шум в ушах заглушали все посторонние звуки. Мир завертелся, и Гарри потерял сознание. Это было странное чувство, словно его душу вышибло из тела. Гарри видел все от третьего лица – вот Том быстро отнес его к гамаку, вот пытается привести в чувства сначала лёгкими пощечинами, а потом чарами. И вот он снова в своем теле с трудом открывает глаза. Голова гудит, разрывается на части, и хочется просто умереть от боли и мыслей, что роятся в мозгу. Им воспользовались, от этого тошнит, и во рту кислый привкус. Или это от рвоты? — Гарри, что произошло? — Не трогай меня! – Гарри попытался оттолкнуть руки с собственных плеч, – вы с Дамблдором использовали меня. Ты соблазнил специально, а он подстроил встречу. — Что? Гарри, все не так, ты… — Это так! – Гарри не мог не кричать. По щекам уже текли злые слезы разочарования от собственной жизни. Он предал друзей ради любви, мечтал о семье, а в итоге все развалилось, – он присылал письма, где просил не ходить в ту пещеру. Он знал и специально толкал меня к тебе. — Гарри… — Нет, ты выслушаешь меня! Ты, ублюдок, знал, что я буду там, и соблазнил. Чтобы я не убил тебя. Ты боишься меня! Потому что ты поганый полукровка от сумасшедшей матери и скряги магла. Ты монстр! Ты… Слова застряли где-то в горле, потому что над Реддлом поднялись десятки лент. Они закрыли небо, трава вокруг них засохла в секунду, а в глазах Волан-де-морта заиграл злой огонь. Ярость клубилась в воздухе, готовая обрушиться на Гарри. Кислорода стало не хватать, и вспомнился момент их первой встречи в пещере. И на кладбище. Там тоже было страшно. Но все прошло, и Том опустился на стул рядом с гамаком. Ленты еще пару секунд виднелись вокруг него, и потом тоже исчезли. — Он наоборот не хотел нашей встречи. Он всеми силами старался защитить тебя от меня. Ты даже не представляешь, как важен для него. — Что? Как это Дамблдор и не хотел? Ведь именно он отправил Гарри сюда, именно он писал письма про пещеру. — Он это место заприметил давно, как и я. Только вот он облюбовал пляж, а я – пещеру за скалой. Ты, душа моя, наверное, почувствовал защитные чары, их навесили, когда я еще не учился в школе, – Том тяжело вздохнул, – Гарри, то письмо было отправлено еще в начале июля. Как думаешь, разрешил бы Дамблдор уехать тебе из защищенного дома, где столько лет ты был в безопасности, если бы уже не обезвредил меня? Вся встреча – это удачное стечение обстоятельств. Я должен был уже давно обследовать пещеру. — Тогда почему? — Я собрал необходимые части души и начал налаживать политические связи, строя планы, как сместить министра с его кресла. Я не забыл, но у меня не было времени, да и медальон не был обязательной частью, так что я просто сместил сроки. Профессор думал, что я уже давно забрал крестраж и больше не появлюсь здесь, тем более в августе. А пещеру ты бы почувствовал в любом случае – там долгое время была моя магия и осколок, а ты очень чувствительный к этим вещам. И ты бы пошел, и набрел на проклятие. Дамблдор наоборот хотел предостеречь тебя. Том молчал несколько минут, давая Гарри обдумать все, что он услышал. Слова звучали довольно логично, тем более Дамблдор никогда не желал Гарри зла, так что в душе поселилась вина за то, что он мог обвинить наставника в предательстве. Да и Том при первой встрече выглядел удивленно, так что все претензии начали рассыпаться. В руку ткнулся мягкий нос Лео, и Гарри инстинктивно поднял его на руки. Его все еще немного обижало, что все свои политические дела провернули за его спиной, но ведь он сам не выписывал газеты. И всегда противился давать интервью или еще хоть как-то взаимодействовать с прессой. Его не привлекала карьера политика или юриста, да и аврором он планировал стать обычным, выполнять выездные задания и помогать людям. Перебирать и заполнять бумажки ему не хотелось. Теперь же в планах даже не маячил аврорат. На первом месте была семья, которую он обязательно создаст с Томом в скором времени, может быть, обучение на магического художника или, в крайнем случае, на магловского. Идея открыть собственную галерею пришла внезапно, но тут же обосновалась в планах и мечтах. Гарри четко представил, как ходит в легких бежевых брюках с черным ремнем и воздушной рубашке между своих картин. На голове стильный беспорядок, а подмышкой уютно устроился Лео. Или милая собачка, если галерея будет открыта для посещения маглов. Его студия большая, с видом на Биг Бен или Лондонский глаз, на стенах разноцветные брызги, а на потолке маленькие херувимчики. Тут и там стоят готовые картины или наброски, а сам Гарри ловит вдохновение слушая классическую музыку развалившись на софе. И обязательно тыквенный сок или чай из листьев Лунного цветка. Углубившись в свои мысли Гарри чуть не пропустил слова Тома. — Гарри, я не хотел отвлекать тебя от отдыха своими делами и проблемами, тем более, я не знал, получится ли у меня занять место министра. Ты бы не смог ни на что повлиять, а только бы переживал. Или вообще не звал меня, оправдываясь тем, что мне нужно сосредоточиться на политике. Я тебя знаю. Том поднял Гарри и пересадил его на свои колени. Между их лицами оставалось несколько дюймов. Лео закопошился на секунду, но удобно устроился и засопел. — Душа моя, ты самое дорогое, что у меня есть. В этом мире для меня нет ничего ценнее, чем твоя улыбка. Я люблю тебя. Легкие поцелуи перешли в поглаживания, а потом Гарри и Том переместились в гамак, отправив Лео гулять поблизости. Секса на улице у них еще не было, и Гарри моментально возбудился от осознания, что мимо могут пройти Дурсли. Он представил, как покраснеет дядя от гнева и ярости, как тетя закроет глаза и начнет читать молитву, хотя никогда не была верующей, а Дадли противно рассмеется и как-нибудь обидно обзовёт. Эти мысли только заставили член дернуться в новой волне возбуждения. Пусть их заметят, пусть начнут дразнить педиками, пусть налетят с кулаками. Гарри застонал от возможности открыться и резко сел на длинный член Тома. Боль от столь быстрого проникновения пронзила низ живота, но это добавило перчинки и распалило и так улетевшего Гарри. Гамак покачивался в каком-то своем темпе, плотная ткань не давала устроиться ровно, из-за чего Тому приходилось напрягать ноги и спину, чтобы его милый мальчик не слетел с бедер. А Гарри словно и не замечал неудобств. Он самозабвенно покачивался, сжимая член внутри, скользил ноготками по бледной груди, задевая соски, и громко стонал. Его голова была запрокинута, ресницы подрагивали, глаза то открывались, то закрывались обратно. Но даже когда он их открывал, то было видно пелену возбуждения, которая мешала смотреть четко. Когда хватка на его бедрах усилилась, Гарри начал быстрее насаживаться и вскоре почувствовал разливающиеся внутри себя теплое семя. От чувства наполненности, азарта и опасности быть пойманным собственный оргазм не заставил себя долго ждать, и грудь и живот Тома испачкались спермой. Гарри без сил опустился на Тома, уловив лишь чмокающий звук, как член высвободился из его ануса. Мышцы приятно ныли, как после небольшого заплыва, а в голове пустота. Мысли улетучились и больше не досаждали Гарри глупыми подозрениями. Если честно, Гарри уже и забыл, из-за чего начал свою кратковременную истерику.