Без жалости

Теодор всегда любил выпить. Именно «выпить», а не набухаться. Именно «выпить», а не «намочить горло». Он любил доводить себя до состояния «пьян-но-не-в-хлам», как в шутку называл его двоюродный брат. Он любил как холодный напиток проникает в горло, и отдаёт жаром по всему телу. Он любил чувствовать удар градусов в голову, любил эту эйфорию, вседозволенность и растущую уверенность в себе. Ещë он любил секс. Шëл он именно сюда как раз таки по этой причине. В Лондоне клуб «Fallen Angels» был негласным местом встречи всех, кто искал удовольствия на одну ночь. Что ж, Тео ещё ни разу не уходил отсюда без компании, так что место он выбрал правильно. Хотя с поиском партнёрши у него не возникало особого труда никогда — если ты красив и чуть умнее табуретки, то у тебя уже есть все шансы. А Теодор был красив — зеленые глаза, каштановые пышные волосы, рост выше среднего, стройное телосложение, спортивный — пресс имел и свою форму активно поддерживал, однако, без излишнего фанатизма. Ну а наличие собственной машины, так еще и квартиры было для него вообще сродни флеш роялю. Однако мало какие девушки интересовали его надолго. Не многие заставляли его желать второй встречи с ними. Возможно, раньше они и могли заставить его думать о них и мечтать о чуть большем внимании, но потом, спустя дюжину девушек — нет. Конечно, оставались ещё желаемые особы — невыполненные пункты, которые нужно было отметить галочкой. На некоторых приходилось тратить время, деньги, оказывать знаки внимания, приглашать на свидания. Они ломались, и всё сводилось к одному — переспали, разошлись. Единственным препятствием на пути к этому был категорический отказ девушки или её замужество. Наличие парня его не смущало, вот муж — уже другое дело, это уже законный брак. Ну а если действовать против отказа, то он рискует оказаться обвиняемым по статье об изнасиловании, а Теодор никак не желал оказываться по ту сторону закона. Отец — адвокат, и при чем хороший адвокат, в узких кругах хорошо известный — давно научил его не приступать главные рамки в каждой жизни — государственные. В его жизни вообще только закон устанавливал какие-то смутные рамки дозволенного. Почти все относились к окончанию отношений на этой ноте спокойно, но были и те, которые искренне считали Теодора своим. Они преследовали, угрожали, распускали слухи и пытались снова переспать, думая, что так он одумается. Поэтому он не стремился, к примеру, затащить в постель всех своих однокурсниц, только тех, что его заинтересовали. Но в любом случае, ему было проще прийти в место вроде этого клуба — посидеть у бара, присмотреть девушку и без особых усилий увезти её в отель. Домой он старался всё же их не звать, мало ли — сталкерша, да и денег у него хватало. Благодаря таким похождениям, в университете вперёд Теодора шла его дурная слава. Среди девчонок было популярно два мнения: 1. «Фу, бабник, не ведись на его смазливое личико, поматросит и бросит, не успеешь оглянуться, ты уже влюблена, а он снова к другой свалит!» 2. «Красавчик, неприступный, попробуй его добиться! Да на его сердце претенденток столько, что он только на избранных внимание и обращает!» Ко второму мнению, как правило, прилагались соревнования девушек: «Кто же сможет его добиться?». И как к нему только не подкатывали: сами звали его на свидание, «случайно» падали на него на лестнице, шантажировали, одна даже пыталась подкупить. Ещё частая тактика — «Я такая неприступная, добейся меня!». Как будто он, словно шаблонный персонаж на ножках из клише, упадет на колени и станет просить еë смилостивиться и обратить на него внимание, ибо «Она первая, кто мне отказала, ах! Она такая не такая, хочу её!» Но Теодора позиция холостяка вполне устраивала. Он получал всё: внимание, красоток, жаркий секс, выпивку, репутацию среди парней и блаженное удовольствие в наслаждение моментом. Он это любил. Сейчас — как никогда. Он любил и раньше, но сейчас его некому было останавливать. Сейчас никто не заставлял его дуть в алкотестер по приходу домой, никто не замечал следы женской помады или нежный цветочный запах духов на его одежде. Сейчас никто не поучал его и не угрожал, что если ещё хоть раз узнаёт, что он был в клубе, то окончательно лишит его либо возможности выходить из дома куда-либо, кроме универа, либо отрежет то, ради чего он и выходил из дома куда-либо, кроме универа. Сейчас он жил в своей квартире. Сейчас его никто не контролировал. Сейчас — отец умер.

***

Три месяца назад,

Великобритания, Лондон.

2011 год.

Четверг, 12 марта.

Ночной клуб «Fallen Angels»

23:20

      Сегодня он пришёл в клуб не один. Компания одногруппников из Вестминстерского университета, в котором он и учился, облюбовали себе столик в углу с максимально выгодным ракурсом на бар и танцпол. На самом деле, приходить в «Fallen Angels» с кем-то для Теодора было не редкостью. Ему нравилось выпивать в компании знакомых, параллельно высматривая девушку покрасивее.       Вот и сейчас он поудобнее устоился на кожаном диване со стаканом «Куба либре». Вообще, ему был больше по вкусу «Лонг-Айленд», но сейчас хотелось чего-то новенького.       Ещё в бар иногда приходил Мэтт — друг Теодора, пожалуй, его даже можно было назвать «лучшим». Мэттью приходил редко, ибо позицию друга на счет девушек и секса не разделял и, кроме отца, конечно, был единственным из мужчин в его окружении, кто Теодора за эту позицию осуждал. С Мэтом они познакомились не так давно, года три или четыре назад, но за это время стали близки друг другу до предела. Мэтт был его опорой, когда отца не стало. Он помог ему, отвлекая от скорби и не давая уйти в депрессию. Мэтт почти не пил, был довольно привлекателен, хотя Теодор считал себя объективно красивее. Рост у него был выше, чем у Тео, спортивное телосложение, широкие плечи и кудрявые светлые, почти пшеничные волосы, выгодно контрастировавшие с его карими глазами.       Мэтт славился ещё и тем, что был одним из немногих перевертышей не обладающих особенными глазами. У него они не меняли оттенок цвета, не расширялись, закрывая почти всю радужку, у него не было вытянутой формы зрачка и не было гетерохромии. Даже цвет глаз был самым что ни на есть обычным. Это было просто удивительно, учитывая что его Искрой была стрекоза. У него ведь обязаны были быть сетчатые глазки! Но нет, природа опять всех расстроила.       Звуки голосов, свиста и шорканий джинс об диван привлекли внимание Теодора. К их столику подходила компания весьма привлекательных девиц. — Ма-а-альчики, а чего это вы тут одни скучаете? — протянула одна из них — уверенная в себе шатенка с каре до плеч и в красном, подчеркивающем её пышную грудь топом. Взгляд у девушки был хищный, она явно занята тем же, чем и он — высматриванием подходящего партнера на эту ночь. Что ж, быть может, они оба сегодня славно поохотятся? — Тесновато у вас, однако, — произнесла высокая блондинка, заманчиво вертя задницей. — Тогда можешь присесть на мои колени, ангел. — Шон никогда не умел грамотно флиртовать. Весь его арсенал состоял из тупых и прямых намёков, не говорящих о достатке интеллекта. Однако, девушкам, видимо, хватало и золотых часов Rolex Daytona, ярко поблескивающих на его запястье.       Девушки расселись, блондинка и ещё одна — привлекательная рыжая лисичка устроились на коленях парней. Другие же надоумили мальчиков притащить им несколько барных стульев. Теодор начал выбирать. Ни с рыжей, ни с блонди замутить сегодня не получится, по виду Шона и Джереми было видно, что добычу они себе присмотрели. Тео смотрел больше в сторону шатенки, представившейся Кэрри. Та уже активно флиртовала со всеми мужчинами в пределах ближайших 3 метров, подставляя свой бюст под обзор. Он решил, что её надо брать первым. И к сожалению, он в её область флиртопробития не попадал, и ему пришлось встать, дабы обойти столик с другой стороны.       Но неожиданно, его курс резко сменила направленная на него камера смартфона. Это был популярный, но отнюдь не дешевый iPhone, за выпуском которых активно следил сам Теодор. Оно и понятно, он учился как раз на техническом направлении, так что рассматривал компанию Apple как возможное будущее место работы. Поэтому он знал, что смартфон, который сейчас использовался брюнеткой, вышел в продажу только 2 месяца назад и уже был со свистом раскуплен. Его и в США купить было проблемно, а уж в Англию телефон отправляли за уж очень большие деньги и эксклюзивными партиями. Теодор и сам гнался поменять свой 3GS на новенький 4 с фронтальной камерой, но такие бабки за доставку из Америки не собирался платить даже он.       Но его привлекло не столько это, как-то, что девушка буквально снимала его в упор, не стесняясь, словно выбирая лучший кадр. Вскоре съемку она прекратила и уставилась в горящий экран, словно ждала чего-то. Видимо, получив утвердительный ответ от устройства, она довольно улыбнулась и положила сие чудо техники в сумочку, цепочка которой проходила через декольте. Теодор начал разглядывать девушку, анализируя насколько она подходящий вариант для сегодняшней ночи. Стройная фигура песочные часы, прямые волосы стекающие по спине, как смола, темно-карие глаза, манящие своей глубиной. Одета она была в изумрудную мини-юбку и похожего оттенка, но посветлее, корсет. Брови Теодора взметнулись вверх. Воу, ему сегодня везёт на большую грудь. Она повернула голову к нему. — Хэй, красавчик, присоединяйся! — воскликнула она, призывно махнув рукой.       Парень ухмыльнулся и отказываться от предложения не стал. Присев рядом, он вдруг обнаружил то, что не заметил до этого — её глаза были не темно-карими, а иссиня-черными, почти сливавшимися с зрачками. Плохо. Очень плохо. Явный признак перевертыша, только если у неë не линзы. Хотя, эту девушку он не знал, а значит, в его клане она не состояла. А может, просто недавно приехала в город и не успела вступить? Или она из клана Химер? В любом случае, с такой девушкой лучше не связываться.       Теодору нравилась своя репутация в мире людей — его вполне устраивало уважение со стороны парней и восхищение (на самом деле, пополам с презрением, но эго Теодора старательно заглушало этот факт) со стороны девушек. Но в мире Оборотней он всегда сохранял идеальное лицо — красивый, молодой, обаятельный, богатый, студент престижного ВУЗа, дружелюбный и общительный. И никогда — мерзкий, хитрый, провокатор и эгоист, не ценящий мнение окружающих и презирающий тех, кто беднее его.       Он никогда не трахался с сокланниками вне серьëзных отношений, никогда не ввязывался в драки, конфликты решал словами и безупречным ораторским мастерством. Если и показывал истинное обличье, то только наедине, так что потом никто ничего не смог бы доказать. Его слово против слова идеальной личности Теодора. Раунд всегда за ним.       И спать с девушкой, которая потом могла бы стать очередным компроматом на него Теодор даже не собирался. Он и так уже не мог сдержать слухи, всë сильнее обвивающие его личность в клане. Это из-за некоторых учащихся с ним в одном универе, услышавших в местных сплетнях то, что слышать им было противопоказано. Раньше, когда при поступлении ему говорили, как быстро по сарафанному радио распространяются слухи, он не верил, ибо как людям может быть до такой степени интересны чужие жизни? Невозможно. Ещё и в Вестминстерском, где всё учебное время 90% студентов только и делали, что старались не вылететь из него. Но нет. Уже на первом курсе он понял, что секреты здесь может хранить только тот, у кого нет либо языка, либо друзей. Знатное логово змей этот универ, знаете ли. Даже среди парней, хоть они и в меньшей степени интересуются жизнями друг друга.       Так что, только что присевший Теодор поспешил встать и удалиться. Как вдруг на его руке сомкнулась хватка, на мгновение показавшаяся железной, но тут же став самым нежным прикосновением. — Куда же ты? Я тебе настолько противна? — девушка сделала самое жалостливое выражение лица, что он когда-либо видел. С горы камней, под которыми была похоронена его совесть, скатился булыжник. — Я… — он растерялся, но тут же взял себя в руки — Нет, что ты, ты прекрасна, — он обворожительно улыбнулся — Но мне правда нужно идти к своим. Она недоверчиво нахмурилась. — Я недавно в городе. Не знаю, какой клан выбрать. — тут уж Теодор совсем опешил. Вот так. Открыто? Он, конечно, имел весьма яркие меняющие цвет зелёные глаза, но оттенок изменялся по времени суток. И сейчас они должны были быть около цвета тёмной ели, весьма статичного оттенка, который не поменялся бы и до рассвета. Так откуда она знает, что он перевертыш? Заметив его растерянность, девушка произнесла: — Твои глаза слишком яркие, чтобы их можно было спутать с обычными. Благородный зелёный, мне нравится. — она ласково провела большим пальцем по его запястью. Почему-то он вздрогнул. — Спасибо за комплимент, но твои тоже не оставили меня равнодушным. — он нежно убрал её руку. — Может, мы встретимся ещë раз, когда я наведаюсь сюда один. Он повернулся, и пошел к своему столику, когда внезапно услышал прямо над своим ухом: — Зачем тебе к ним? Посмотри, все девочки уже заняты. А разве ты найдешь здесь более прекрасный вариант, чем я? Или тебя смутило, что я одна из Оборотней?       Лицо Теодора лишь на мгновение показало смущение. Ей этого хватило. — Так вот в чем дело. Слушай, я же не стремлюсь встречаться с тобой. Я уже вижу, что твой характер долго не выдержу. Мне нужен только секс. А ты красив и у тебя наверняка есть пачка презиков в кармане. Так почему бы нам не помочь друг другу? Ты же здесь для этой же цели.       Теодор задумался. С одной стороны, доверять странной девушке было нельзя, как нельзя было и выдавать ей название, локацию или участников его клана. С другой, она этого и не требовала. А ему нужно было удовлетворение, тем более, что за его столом действительно разобрали уже всех девушек, и про его существование вообще, казалось, не вспоминали. К тому же, если она была хищницей, водоплавающей или птицей, то дорога в его клан — Пегасов, была ей заказана. Секунда на раздумья, и выбор был сделан. — Хм. Звучит заманчиво. А ты кто? — Ты про искру или имя? А, ладно. Ирена, летучая лисица, приятно познакомиться. — она шутливо протянула ему руку для рукопожатия. — Феликс, олень, взаимно. — насчет формы искры врать не стоило, многие хотели проверить друг друга, так что он рисковал подорвать доверие к себе. — Отлично, тогда предлагаю за знакомство. — Ирена осталась удивительно спокойной, когда услышала о его оборотной форме. Обычно его знакомство с другими перевертышами не обходилось без пары усмешек, а то и откровенного ржача. –Я угощаю. — улыбнулся он. Его явно ждал весьма приятный вечер.

***

После пары-тройки коктейлей — он брал всë тот же «Куба Либре», а девушка чередовала «Мохито» с «Текилой Санрайз» — общаться становилось легче и легче. Они делились историями, шутили и смеялись, обсуждали сложности учёбы — причиной еë переезда в Лондон из провинции стал именно университет. Она рассказывала, что в первый год после школы работала, чтобы накопить на годовой взнос и теперь ей приходится одновременно закрывать зимний квартал сессий и работать, дабы успеть оплатить второй курс. Он поморщился. –Тяжко. Мне оплатили родители, сразу всю учёбу, сам я сумму даже в глаза не видел. –Везëт тебе. — без тени зависти произнесла она, — Честно, я бы никому свою судьбу не пожелала. — её голос звучал как-то трагично. Глубоко даже. Он мог бы расспросить её об этом, но во-первых, как он уже говорил, Теодор не любил копаться в чужих жизнях, ему и своей хватало. Тем более, что его с этой жизнью будет связывать одна ночь. Да и вообще парень придерживался позиции, что если человек захочет — сам расскажет. Пауза. Тео помешал свой коктейль, прерывая тишину между ними стуком льда между собой и о стекло. Звуки танцпола остались позади, словно они сидели в совершенно звукоизолированной комнате. Только он, она и бармен, перемывающий бокалы в паре метрах от них. –Так. А где ты учишься? — Теодор справедливо решил, что совместная ночь с ней ему нужна, а значит нужно было держать диалог в тонусе. Ещё одна такая пауза, и «Ой, извини, я отойду на минутку в уборную» — с последующим завершением вечера ему обеспечено. –М, а ты? — перевела стрелку она. Не хочет говорить. Может, нигде она и не учится? Или не хочет совпасть с его местом учёбы? –Ну уж нет, я первый спросил. — игриво улыбнувшись, ответил он. Она подняла руки в примирительном жесте и произнесла: –Окей. В Вестминстерском. Он вскинул брови. –Вот как. Тогда выходит, что я слепой? — не меняя интонации спросил Теодор. –С чего это? — насторожилась она. –Чтобы я, и не заметил такую красоту, расхаживающую со мной в одном здании — тц, это явно нужно быть слепым. Он осклабился и скрестил руки на груди. Попалась. Он, конечно, не ручался, что знает всех сообучающихся в лицо, но такую примерную внешность уж заметил бы. Он всегда выделял Оборотней среди других, стараясь запомнить. Скорее всего, она ему врёт. Что ж, он не собирался давить на неё и выпытывать признание во лжи. Может, её имя и искра тоже были ложью? Может. Вполне. Но. если бы он сказал, что ему было не плевать, он бы соврал. «Феликс» и сам был не то чтобы искренен. Так что, такие странности его не напрягали. –Спасибо, конечно, но обычно я ношу линзы. — ну конечно. Если она действительно всё время пропадает за книгами и на работе, так ещё и скрывает самую заметную черту внешности, он мог её и не заметить. — Считать твою внешность яркой и привлекательной только из-за цвета глаз — кощунство. — продолжал флиртовать он. Она обворожительно улыбнулась ему, но тему развивать не стала. Он тоже промолчал. Она потянулась за «Мохито», отпивая напиток. Он невольно залип на губы Ирен. Винного оттенка помада отпечаталась на трубочке, которую обхватывали её губы до этого. Что ж, Теодор уже не раз за вечер представлял, как её губы охватывают нечто другое. Он представлял, как она будет стонать под ним, с жаром выкрикивая его имя, умоляя его трахнуть сильнее, быстрее, глубже. Интересно, какова эта своевольная и нахальная сучка в постели? Любит ли она вести или предпочитает полностью отдаться воле партнера? Лучше бы она хотела второго. Потому что тогда для неё это будет тем же блаженным наслаждением, что и для него. А если она предпочитает контролировать ситуацию и действия парня, то… То сегодня явно не её день. Ведь у этого самого парня было настроение взять слишком самоуверенную Ирену как можно жестче. Теодор прислушался к песне, так удачно подходившей под его мысли: Вот так! Двигай попой! Вот так! Давай, попробуй! Этой ночью жарко очень и Каждый с нами хочет! Пить, не жалея почек, Да! Ты знаешь наш почерк: Брать за бедра папиных дочек И тихо в уголочек… Он двигал головой в такт музыке, постукивал по столу пальцами, отбивая биты и завороженно смотрел на Ирену. Та, видимо заметив, как он увлёкся музыкой, решила поддержать его настрой: — Этой ночью будет жарко, нам будет горячо. — пропела она, подстраиваясь под музыку. Теодор среагировал мгновенно: — Я беру тебя за бедра, и открываю счёт, — присоединился к пению он, поняв задумку Ирены, — Будь со мной самой покорной, и я буду польщен. — продолжил он, склонившись над невысокой девушкой, по-лисьи ухмыляясь. — Но сегодня тебя мало и я хочу ещё… — она едва успела закончить припев, как он притянул её к себе, накрывает губы в жарком поцелуе. Она в ответ зарылась в его волосы, прижимаясь ближе. Губы встречались и отрывались, кусали и тут же зализывали ранки. Их горячий поцелуй сопровождался не менее горячей музыкой и звуками пения возбужденной толпы, что отжигала на танцполе, до которого Тео с Иреной уже сегодня не доберутся. — И я хочу ещё… — прошептала она ему, слегка оттянув его голову назад. Тео, чьи мысли уже помутнились достаточно от выпитого алкоголя и обжигающей девушки рядом, ответил: — Поехали… Моя машина за углом. — Не-е-ет… Меня мама учила к плохим дядям в машину не садиться, поедем на моей. Теодор был слишком расслаблен, чтобы спорить. К тому же, бар находился относительно недалеко от заранее забронированного им номера, так что пройтись до машины после секса он был вполне способен. –Хорошо… Тогда я выбираю место — едем в отель неподалёку, я покажу дорогу. — Несомненно. — одним глотком допив напиток, она отодвинула его в сторону и встала. — Идём? –Ага. — он бросил на стол деньги за выпивку плюс чаевые и, притянув девушку за талию, направился к выходу. Надо сказать, что она ориентировалась в темноте намного лучше него. Теодор успел споткнуться и толкнуть случайного мужчину, пока шёл к выходу. Она же будто летела сквозь людей и препятствия на пути. Может, насчет искры и не соврала. Они вышли на улицу, мартовская прохлада окутала его, ветер ударил в голову. Он глубже вдохнул, ощущая как его носовую полость приятно обжигает морозный воздух. Ему нравилось, как тихая, свежая улица приятно контрастирует с душным, тесным клубом. Он проверил время на телефоне (часы Теодор не носил, так как находил это дело весьма неудобным и громоздким). 2:47. Неплохо это они. Ирена потянула его в сторону. Он поддался. Они зашли во дворы, где уже ждал припаркованный универсал от BMW. Что-то похожее на 3-Series Touring, но он не был уверен точно. — Неплохо. Весьма неплохо. — прокомментировал Теодор чёрный, плотно тонированный автомобиль. — Спасибо. — отозвалась она. Машина пикнула, оповещая об открытии дверей. –А, черт. Забыла сказать. — извиняющимся тоном произнесла она. — М? — он повернулся к брюнетке и на секунду ему показалось, что её глаза горели недобрым огоньком. — Переднее сиденье заложено моим барахлом. Сорян, но тебе на заднее. Он прыснул. — Нашла проблему. –А, да, дашь свой телефон на секунду? Мой разряжен, но хочу предупредить соседку по комнате, что меня сегодня не будет, не то она начнет коменданту трезвонить. –Ага, без проблем. — он протянул Ирене свой телефон, подошёл к машине, открыл дверь и под горящим взглядом девушки залез внутрь. Всё равно с его телефоном ничего не случится, не уйдет же она без своей машины. Тео постарался не хлопать дверью, какая бы ни была серия, BMW дешёвой быть не может. Он вдруг заметил, какие тёмные были стекла. Изнутри было не видно абсолютно ничего, дальше чем на метр. Остальное — лишь размытые тени разной степени темности. Щелк. Сердце замерло. Ирена даже не двинулась с места, так и стоя у машины. Он обернулся. Решётка. Он знал, что это был за щелчок. Это двери машины закрылись изнутри, не давая ему шанса выбраться. Он увидел перед собой железную сетку, отделявшую его от передних сидений. А на водительском сиденьи появился крупный мужчина. Нет-нет-нет… Не может быть. Только не с ним, не с Теодором. Он же не как они. Он лучше, внимательнее, осторожней их всех. Всех тех, кого смогли поймать. В душе что-то дрогнуло. Ваза с его спокойствием и уверенностью пошатнулась. Он начал дергать ручку двери. Нет… Решётка тоже не поддавалась. Только не с ним… Он превратился. Оленю едва хватало места в салоне. С размаху ударив копытом в стекло, он обнаружил ещё одну преграду. Не может быть. Спереди грубый голос посоветовал успокоиться. Он продолжил метаться, но, казалось, даже не поцарапал авто. Так не бывает… Мозг затуманился яростью. Он закричал. До скрипа в горле. Олений крик должен был раздаваться на улицы вперёд, но, казалось, все звуки оставались и рассеивались внутри машины. Не с ним… Дзынь! Ваза пошатнулась и упала на стол. Девушка, стоявшая снаружи, приблизилась к двери. Она улыбнулась, послала ему воздушный поцелуйчик и губами произнесла: «Пока-пока» Он снова ударил копытом в стекло. Рогами. Боль заполнила его разум, от удара трещала голова. Его разум рассеивался. Силы уходили. Машина тронулась… Он обессиленно превратился обратно. Прильнул к решетке. Ячья не позволяла просунуть кисть. Его голос сорвался на крик: –Что вам от меня нужно? Куда вы меня везете? — он звучал неожиданно жалко. Плаксиво. Мерзко. Слабо. Ему не ответили. –Лучше успокойся, иначе придется заткнуть тебя по-другому. Ты же этого не хочешь, м? Он тоже не ответил. Только жалостно закусил губу. –Вот и молодец. А теперь, будь добр, посиди тихо, не порть мне настроение. О, ему хотелось испортить не только настроение. Теодор всем сердцем рвался начистить ему морду. А телом не рврвался, не мог. Сердце сжалось. Вдруг решётка между передним и задним рядом накрылась чёрной, плотной тканью, отгораживая от него единственный обзор на ночной Лондон. Всё. Теперь он не знал, куда его везут. Силы восстановились. Он снова обернулся оленем. На этот раз превращение заняло у него больше времени — тридцать секунд вместо положенных для него двадцати. Плевать. Он снова рванулся, стремясь расшатать машину, сделать хоть что-то. Теодор выругался. Он помнил, что у BMW одна из лучших амортизирующих систем. Он не сможет. Но внезапно машина замедляется. Страх. Первое, что он чувствует. Неужели приехали? Но вот ткань убирает мужская ладонь и на него направляют ружьë. Похоже на охотничье. Очень похоже. Попасть в Теодора не было сложной задачей — огромная туша оленя в стеснённых условиях задних сиденьев. Боль. Бок обжигает, безумство заполняет разум, от чего он начинает метаться по салону, отчаянно воя. Однако боль начинает угасать удивительно быстро. Будто уходить на задний план. Её тут же заполняет другое чувство — слабость, мышцы будто налились свинцом. Глаза покрылись поволокой. Сохранённые кусочки разума окончательно рассыпались. Перед тем, как окончательно провалиться в бездну, он успел подумать: «Ирена… Я изначально сделал неправильный выбор. И эта ошибка будет стоить мне жизни» Тьма наконец поглотила Теодора. Он умирал.