Пять сорванных свиданий

Соглашаясь на ужин с соседом и его дочерью, Тэхён и не думал, что этот вечер может закончиться как-то иначе, чем выпитым бокалом вина и, возможно, ещё парой ненужных фраз от него самого. Даже в мыслях не смел допустить, что после этого ужина он проснётся посреди ночи в чужой постели, в горячих объятиях своего соседа. Он с трудом мог вспомнить, под действием чего они оба находились в тот момент, но он помнил, как губы сомкнулись в поцелуе — и дальше их было уже не остановить. Нет, у них не было полноценного секса — пришлось вести себя тихо, ведь в соседней комнате спала Соми, — но, всё-таки, они зашли дальше допустимых приличий. Тэхён помнил, как его бросало в жар и до исступления доводили чужие руки и губы. Как сам он жался к горячему, нагому телу. Как ощущениями долетал до самого космоса. Тэхён проснулся среди ночи от жажды и, раскрыв глаза, когда нега удовольствия спала, осознал, что натворил. Он аккуратно выбрался из тёплой постели и, собрав свои вещи, тихо покинул чужую квартиру, как вор. Придя к себе, он так и не смог больше уснуть, погружённый в мысли, набивающие кровавые мозоли в душе. Он лежал в своей постели, в своей квартире, и глядел в тёмный потолок. А перед глазами всё ещё стояло другое — чужое лицо, расслабленное во сне, тёмные волосы, разметавшиеся по подушке, тяжёлая рука, что ещё совсем недавно лежала у него на талии. Что он наделал? Это была ошибка. Легкомысленная, непростительная ошибка. У Юнги есть дочь. У него уже устоявшаяся семья, пусть и неполная, но в ней есть свои правила, своя хрупкая гармония. И вписать в неё кого-то ещё — задача сложная, почти невозможная. А Тэхён... кто он для них? Сосед, который однажды приютил Соми, напоил её чаем, нарисовал с ней пару картинок. Флорист, у которого Юнги покупал цветы для дочери каждый вторник и четверг. Они провели вместе один вечер. Один вечер, в котором Тэхён позволил себе почувствовать себя частью чего-то тёплого, настоящего, почти семейного. Но это была иллюзия. Для них он всё ещё чужой. И то, что произошло ночью, только усложнило всё. Как бы хорошо ему ни было рядом с ними, как бы ни хотелось верить, что эти двое — мужчина и девочка — могут стать для него чем-то большим, чем просто соседи, он не имел права врываться в их жизнь вот так. Не имел права позволять себе то, что позволил. Юнги тоже наверняка пожалеет. Утром, когда проснётся и увидит пустую подушку рядом, он выдохнет с облегчением. Или разозлится. Или просто решит, что это была случайность, недоразумение, не стоящее внимания. Тэхён сжал пальцами край одеяла и зажмурился. Но в груди, глубоко, там, куда он боялся заглядывать, жило другое — воспоминание о том, как хорошо ему было. Как чужие руки гладили его кожу, как чужие губы находили самые чувствительные места, как он сам, забыв обо всём, отвечал на каждое касание тихим шёпотом и сорванным дыханием. И от этого становилось только хуже. Так и не сомкнув глаз за ночь, утром он ушёл из дома — рано, когда за окном только начинало светать, а город ещё не проснулся до конца. Надел первую попавшуюся одежду, взял спортивную сумку и вышел, даже не позавтракав. Он хотел уйти до того, как сосед — если тот вообще решит прийти — сможет застать его дома. Хотел спрятаться, раствориться в городе, стать невидимым. Кофейня на углу встретила его отсутствием гостей и запахом свежесваренного кофе. Он взял малиновый чай и круассан с клубникой, сел у окна и долго смотрел на пустую улицу, не чувствуя вкуса ни напитка, ни еды. Мысли всё равно возвращались к одному и тому же. Может, стоило оставить записку? Объясниться? Но что бы он написал? «Извини, что ушёл, но мне страшно»? «Спасибо за ночь, но давай забудем»? Он бы даже правильных слов не смог подобрать в тот момент. Он не мог подобрать их и сейчас. Пальцы сами потянулись к телефону, но экран был пуст. «Злодейская задница» тоже молчал. И Тэхён не знал, хороший это знак или плохой. После лёгкого завтрака он провёл несколько часов в спортзале, загоняя себя до изнеможения, до дрожи в мышцах, до того состояния, когда мозг отключается и остаётся только ритмичное движение, только тяжелое дыхание и стук крови в ушах. Это помогало — ненадолго, но помогало. Потом была прогулка по парку, где ветер трепал ещё не успевшую до конца распуститься листву, а по аллеям бегали собаки и дети. Тэхён смотрел на них и думал о Соми. О том, как она смеялась, когда они танцевали на кухне. О том, как доверчиво прижималась к его плечу, засыпая под мультфильм. О том, как легко и правильно было находиться рядом с ними. А потом он зашёл в продуктовый. Купил печенье, конфеты, какие-то фрукты, что-то из обычных продуктов. Всё на автомате, не глядя на ценники и сроки годности. Просто чтобы занять руки, чтобы заполнить время. В глубине души понимал, что надеялся на одну маленькую внезапную гостью, и хотел быть готовым к её приходу. Домой он вернулся ближе к вечеру, надеясь, что Юнги не нагрянет внезапно. В подъезде сердце колотилось так, будто он взбегал по лестнице, хотя лифт работал исправно и довёз его до этажа без приключений и без неожиданных встреч с соседями. Войдя в квартиру, Тэхён закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной, закрыв глаза. Тишина. Юнги не приходил? И Тэхён не знал, радоваться этому или плакать. Следующие дни тянулись чертовски медленно и мучительно. Юнги не объявлялся. Ни в магазине, ни на лестнице подъезда, ни в лифте. Тэхён ловил себя на том, что прислушивается к каждому шороху за дверью, вздрагивает от звука шагов на этаже, но каждый раз это были чужие люди, незнакомые лица. А во вторник, когда Тэхён уже привычно, с дрожью во всех поджилках, ждал появления знакомой фигуры в дверях «Фиолетовой орхидеи», постоянный покупатель не пришёл. Тэхён смотрел на часы, переводил взгляд на дверь, снова на часы. Стрелки ползли медленно, издевательски. Час, два, три. Магазин опустел, вечерние сумерки за окном сгустились над городом, а Юнги так и не появился. Впервые, с тех пор, как стал постоянным покупателем. Тэхён почувствовал, как резануло в межреберье. Неужели он тоже жалеет о случившемся? Или ему настолько не понравилось с Тэхёном? Может, он хотел большего, а не просто «потереться друг о друга и подрочить», как мысленно окрестил это сам Тэхён, пытаясь снизить значимость произошедшего? Или дело в другом — в том, что Тэхён ушёл, не сказав ни слова? Может, Юнги проснулся утром, не нашёл его рядом и решил, что всё было ошибкой? Что Тэхён просто использовал его? Мысли грызли изнутри, не давая покоя. А может, Тэхёну просто нужно перестать много думать и загонять себя? Может, Юнги просто занят? У него работа, ребёнок, свои заботы. Он вообще не обязан появляться в магазине каждую неделю, не обязан объяснять своё отсутствие. Но сердце отказывалось верить в эти рациональные доводы. Оно ныло и болело, требуя ответов.

***

В среду вечером, собрав остатки сил, Тэхён отправился на семейный ужин. Он надеялся, что привычная атмосфера, голос сестры, шутки Сокджина и болтовня Юны помогут ему разгрузить мысли, выкинуть из головы хотя бы на пару часов всё то, что мучило его последние дни. Юна встретила его в дверях, по обыкновению вцепившись в ноги и требуя показать цветочки. Тэхён послушно достал из сумки букетик для неё — маленькие жёлтые хризантемы, похожие на солнышки, — и позволил утащить себя в гостиную. Наён хлопотала на кухне, заканчивая с ужином, Сокджин, как всегда, напевал что-то себе под нос, раскладывая приборы. Всё было как обычно. Даже слишком обычно. — Ты какой-то бледный, — заметила Наён, когда они наконец сели за стол. — Недосып? Или опять твои орхидеи шалят? — Нет, всё в порядке, — Тэхён выдавил улыбку и уткнулся в тарелку. — Ага, конечно, — хмыкнул Джин, пронзая его подозрительным взглядом. — У тебя на лице написано, что ты думаешь о чём-то, кроме цветов. Случилось что? — Ничего, — слишком быстро ответил Тэхён и тут же пожалел об этом. Юна, не обращая внимания на взрослые разговоры, вовсю расправлялась с рисовыми шариками, перепачкав щёки и нос. Тэхён смотрел на неё и думал о другой девочке, которая точно так же пачкалась, уплетая пиццу несколько дней назад. Думал о мужчине, который называл её «солнечной». Думал о том, что теперь, кажется, потерял их обоих. — Тэхён, — голос сестры выдернул его из мыслей, — ты с нами или где? — Прости, задумался. — Это я вижу, — Наён обменялась с мужем коротким взглядом, но настаивать не стала. Ужин тянулся бесконечно и совсем не помогал выбить из головы цепляющиеся за нервы мысли. Тэхён отвечал невпопад, улыбался, когда нужно было улыбаться, кивал, когда требовалось кивать, но сознание его было далеко — где-то там, на два этажа выше, в квартире, где жили двое, перевернувшие его мир. После ужина, пока Сокджин и Наён убирали остатки посуды, Тэхён остался с Юной в гостиной. Племянница, успевшая за вечер сменить три наряда для плюшевого зайца, теперь сидела на ковре и с важным видом раскладывала перед ним свои сокровища — поделки из детского сада. — Это улитка, — показывала она кривоватую фигурку из пластилина, — только у неё рожки отвалились, но она не плачет, потому что она сильная. — Сильные улитки не плачут, — серьёзно кивнул Тэхён, разглядывая пластилиновый комок, отдалённо напоминающий моллюска. — А это, — Юна протянула ему рисунок, изображающий, судя по всему, семью, — это мы все. Вот мама, вот папа, вот я, а это ты, — она ткнула пальцем в фигуру с огромными руками и цветком вместо головы. — Почему у меня цветок вместо лица? — Потому что ты пахнешь цветами, — объяснила она таким тоном, будто это было очевидно, а Тэхён настоящий глупец, если не понимает. — Все дяди пахнут машинами или едой, а ты — цветами. Это же классно. Тэхён улыбнулся и погладил её по голове, чувствуя, как от этой детской простоты отпускает напряжение, держащее за горло последние дни. Хотя бы здесь, в этом маленьком мире, всё было понятно и правильно. Когда Наён ушла укладывать дочь, Сокджин рухнул в кресло, вытянув ноги, и уставился на Тэхёна с хорошо знакомым выражением лица — сейчас начнётся. — Ну что, — начал он, не меняя позы, — рассказывай давай. Как там мой коллега? Общаетесь? Встретились уже? Тэхён вздохнул, откинувшись на спинку дивана, почувствовал, как сохнет горло (сегодня они без вина, Тэхён решил, что пить пока больше не будет, для него это плохо заканчивается). Он знал, что этого разговора не избежать, но всё равно каждый раз чувствовал себя подростком, которого допытывают родители пресловутым «кто тебе нравится из одноклассников?». — Общаемся, — ответил он уклончиво. — Последние дни редко. В основном по вечерам. Так, пара незначительных сообщений — доброе утро, сладких снов. Он добавляет «думаю о тебе», а я... я молчу и ложусь спать. — Молчишь? — Джин приподнял бровь в максимально удивлённом жесте. — Это на тебя не похоже. Ты же у нас любитель поговорить. — Я не знаю, что отвечать, — честно признался Тэхён. — Когда он так пишет, внутри всё замирает. А потом я думаю, что это, наверное, просто слова. Люди часто говорят то, чего не чувствуют. — Этот — не говорит, — Джин покачал головой. — Он вообще не из тех, кто разбрасывается словами. У нас сейчас на работе такое творится — руководство с ума сошло, все бегают, как ужаленные. Если он пишет даже пару строк, значит, реально думает. Просто времени нет. Тэхён промолчал, разглядывая узор на ковре. В горле застрял ком, который никак не удавалось сглотнуть. Он думал о другом мужчине. О том, что не виделись уже несколько дней. О том, что он даже не пришёл за цветами во вторник. — Джин, — выдохнул он, наконец решившись, — я хотел встретиться с этим парнем. Очень хотел. А сейчас... не знаю. Уверенность куда-то ушла. Сокджин посмотрел на него внимательнее, в его глазах мелькнуло что-то похожее на тревогу. — Это почему? Тэхён замялся, подбирая слова. Рассказывать о Юнги было страшно — слишком личное, слишком хрупкое. Но Джин был единственным, кому он мог доверить хотя бы часть правды. — Понимаешь... — начал он медленно, — у меня появился сосед. С маленькой дочкой. И кажется... кажется, я втрескался по уши. Джин моргнул. Потом ещё раз. — Втрескался? — переспросил он таким тоном, будто услышал что-то на незнакомом языке. — То есть, пока ты должен был встречаться с моим коллегой, ты втрескался в соседа? — Не специально, — огрызнулся Тэхён, но тут же сник. — Это как-то само вышло. Он... он другой. С ним сначала тяжело было, но рядом с ним я чувствую себя удивительно живым. — И что, он тоже втрескался? — прищурился Джин. Тэхён покраснел от самого кончика носа до самых ушей, которые сейчас адски пылали. — Не знаю. Мы... ну... в общем, мы переспали. Сокджин вытаращил глаза, казалось те резко захотели покинуть свои орбиты. Он сидел неподвижно, с открытым ртом, и вид у него был такой, будто сейчас у него случился разрыв шаблона. — Переспали, — повторил он эхом. — Ты. Переспал. С соседом. Ты! — Не ори, — зашипел Тэхён, косясь в сторону спальни, где Наён укладывала Юну. — Не полноценно, просто... ну, ты понимаешь! У него дочь в соседней комнате спала. — Господи, — выдохнул Джин и откинулся на спинку кресла, глядя в потолок и выражая глубочайшую задумчивость. — Вот это события за неделю. Ахренеть! — Помолчи. — Нет, погоди, я осмысливаю. Значит, пока мой коллега пишет тебе «думаю о тебе», ты развлекаешься с соседом? — Ничего я не развлекаюсь, — огрызнулся Тэхён. — Я вообще не знаю, что теперь делать. Он исчез. После той ночи не появляется. Даже за цветами не пришёл, хотя раньше ходил как по расписанию, дважды в неделю. Джин почесал затылок, явно переваривая информацию. — Слушай, — сказал он наконец, — может, это просто сексуальное напряжение? Скопилось за долгое время, вот и выплеснулось. Такое бывает. Может, заказать тебе какую-нибудь игрушку для взрослых? Чтобы разрядка была, а голову не забивать? — Себе закажи, — буркнул Тэхён, закатывая глаза. — Из игрушек для взрослых мне подойдёт только тонометр, для других я уже стар, — язвительно парировал Джин. — Он врёт, — раздалось от двери. Наён стояла в проёме, скрестив руки на груди, и улыбалась беззастенчиво. — Постоянно пополняет наш арсенал чем-то новым и интересным. — Боже, нет, — простонал Тэхён, закрывая уши ладонями. — Я не хотел слышать это от тебя. Джин довольно расхохотался, подмигнул жене и снова переключился на шурина. — Ладно, шутки шутками, а дело серьёзное. Тебе всё равно нужно встретиться с моим коллегой. Возможно, тоже переспать — чтобы понять, кто из них лучше в постели. Тебе же потом с кем-то из них ночи проводить. Вдруг, мой друг окажется талантливее в кроватных делах? Тэхён метнул в него убийственный взгляд, но Джин только отмахнулся: — Ну, не только в постельных, может, он и симпатичнее, и лучше во всём остальном. Кстати, — добавил он как бы между прочим, — у него тоже есть дочурка, насколько я знаю. Может, и она тебе полюбится больше. Тэхён замер. — Что? — Ну да, — Джин пожал плечами. — Он отец-одиночка. Жена то ли ушла, то ли умерла, я не в курсе подробностей. Но дочка у него есть, это точно. Информация упала в голову Тэхёна тяжёлым камнем. Он ничего не знал об этом человеке — ни имени, ни лица, ни голоса. Только сообщения и это странное, щемящее чувство, когда экран загорался знакомым именем. И вот теперь — ребёнок. Дети его не пугали. С Юной он находил общий язык легко и просто, как и с Соми. Но с детьми всегда были свои сложности — если отношения с ребёнком не заладятся, то и с родителем ничего не выйдет. Юнги, наверное, тоже об этом думал. Может, поэтому и исчез? — Ладно, — Тэхён поднялся, чувствуя, что больше не выдержит этого разговора. — Мне пора. Спасибо за ужин. — Ты это, — Джин тоже встал, хлопнул его по плечу, — не загоняйся так. Всё образуется. А с соседом... может, ему просто нужно время. Ты же не знаешь, что у него в голове. — Угу, — кивнул Тэхён, накидывая пальто. — Спасибо. Наён обняла его на прощание, чмокнула в щёку. — Звони, если что. И не пропадай. — Хорошо.

***

Вечерняя прохлада уже укутала сонный тихий город. Тэхён шёл к дому, сунув руки в карманы, и думал. Если Юнги не появился за все эти дни, значит, скорее всего, потерял интерес. Для него это было разовым — сбросом напряжения, как сказал Джин, случайной разрядкой. А Тэхён, дурак, уже успел напридумывать себе невесть что. Успел почувствовать себя частью их маленькой семьи, пока они танцевали на кухне, пока Соми засыпала у него на плече, пока Юнги смотрел на него с той тёплой улыбкой, от которой внутри всё переворачивалось. Иллюзия. Чужая семья, чужая жизнь. Он в ней — случайный гость, не больше. Дома, сбросив пальто и не включая света, Тэхён сел на диван и уставился в темноту. Телефон сам скользнул в руку, пальцы сами открыли диалог. «Злодейская задница». Человек, которого он никогда не видел. Который писал ему «думаю о тебе» и не исчезал после странных диалогов. Который тоже воспитывал дочь один. Тэхён набрал сообщение:

Слышал от Джина, у вас завал на работе. Как ты?

Ответ пришёл почти сразу, будто ждали его сообщения. Злодейская задница: Начальство совсем обезумело, из-за ошибки одного болвана напихивают всем и в хвост, и в гриву. Мы уже запаслись вазелином и штаны ширинками назад надели. Но скоро всё должно закончиться. Прости, что не мог тебе чаще писать. Совсем забегался. А как твои дела? Тэхён усмехнулся, читая это. Даже в стрессе собеседник оставался собой — ироничным, живым, чуть абсурдным.

Тэхён:

Сложно сказать. Тоже кое-что произошло на днях. Но это не то, что можно обсуждать в переписке.

Злодейская задница: Ого, прямо государственная тайна. Ладно, не буду пытать. Но если захочешь рассказать — я умею слушать

Тэхён:

Спасибо. Ценю

Злодейская задница: Меня недавно спросили "почему фламинго розовые", я не знал, что ответить, но сразу подумал о тебе. Почему-то я был уверен, что ты точно знаешь ответ

Тэхён:

Тебя спросила твоя дочь?

Злодейская задница: Ты знаешь про мою дочь?

Тэхён:

Джин бывает очень болтлив. Но не переживай, это не проблема. Я люблю детей

И, кстати, фламинго розовые, потому что едят водоросли и рачков. Содержащийся в них пигмент накапливается в перьях фламинго. Если еды мало или она бедна красителями — птицы становятся более светлыми

Злодейская задница: Ты удивительный, в курсе? Я запоминаю всё, что ты пишешь

Тэхён:

Опасная привычка. Мой мозг — свалка бесполезных фактов. Иногда я хочу быть растением, чтобы не думать

Злодейская задница: Значит, я буду копаться в этой свалке и находить сокровища Горящий экран телефона осветил улыбку Тэхёна. Легкую, почти незаметную. С этим человеком всегда так легко — даже когда внутри всё болит. Злодейская задница: Знаешь, о чём я подумал сейчас? Растения всегда знают, куда тянуться — к свету. А люди вечно путаются и выбирают не ту сторону

Тэхён:

Ты сейчас о чём?

Злодейская задница: О том, что если бы я был растением, я бы тянулся к тебе. Неважно, где свет Тэхён замер, глядя на экран. В груди разлилась тягучая как мёд теплота.

Тэхён:

Ты сейчас серьёзно?

Злодейская задница: Абсолютно. Это не просто слова. Я правда так чувствую

Тэхён:

Это слишком красиво для простого совпадения

Злодейская задница: А я и не простой. Я — тот, кто ждёт встречи с тобой. Даже когда вокруг начальство сходит с ума, я продолжаю думать о тебе

Тэхён:

Ты правда ждёшь?

Злодейская задница: Каждый вечер проверяю телефон. Каждое утро надеюсь увидеть твоё имя

Тэхён:

Моё имя? Ты даже не знаешь, как меня зовут

Злодейская задница: Знаю. Как ты уже сказал, Джин действительно бывает очень болтлив Тэхён почувствовал, как защипало в носу и душа нырнула куда-то в пятки. Что ещё мог ляпнуть Джин?

Тэхён:

Это не честно. Я знаю о тебе меньше

Злодейская задница: Если хочешь, я могу рассказать тебе всё прямо сейчас. Но мне так нравится эта неизвестность. Хочется рассказать тебе всё при встрече. Вдруг, сейчас ты испугаешься и я потеряю тебя... Испугается? Что такого он может рассказать, что напугало бы Тэхёна? Но на самом деле его самого интриговала эта загадка между ними. Анонимность повышала его интерес.

Тэхён:

Ты правда думаешь обо мне?

Злодейская задница: Всегда. Даже когда не пишу

Тэхён:

Я тоже о тебе думаю. Чаще, чем стоило бы

Злодейская задница: Почему «чем стоило бы»?

Тэхён:

Потому что боязно. Вдруг в реальности всё будет иначе

Злодейская задница: В реальности я буду тем же, кто пишет тебе по ночам. Просто с руками и голосом

Тэхён:

А если я тебе не понравлюсь?

Злодейская задница: Это невозможно

Тэхён:

Откуда такая уверенность?

Злодейская задница: Потому что ты уже мне нравишься. По словам. Внешность — это просто обложка. А ты — содержание. В твоём случае, я уверен, что ты прекрасен как внутри, так и снаружи Тэхён молчал, перечитывая эти строки снова и снова. В груди разрасталось что-то щемящее, тёплое, почти забытое. Злодейская задница: Прости, если я вот так сразу. Просто... я правда хочу тебя увидеть

Тэхён:

А если мне уже нравится кто-то другой?

Злодейская задница: Тогда моё сердце будет разбито... Но не обязательно сразу начинать отношения. Я готов стать твоим другом, а в кого влюбляться, пусть выберет твоё сердце

Тэхён:

Я тоже хочу встретиться на самом деле

Злодейская задница: Тогда давай дождёмся, когда всё уляжется. И встретимся. Обязательно

Тэхён:

Обязательно

Злодейская задница: А пока — сладких снов. И пусть тебе приснится что-нибудь тёплое

Тэхён:

И тебе. Думай обо мне

Злодейская задница: Я всегда о тебе думаю. Спокойной ночи, Тэхён Тэхён прижал телефон к груди и закрыл глаза. Почему так приятно, когда незнакомец называет его по имени? В животе тут же запорхали тысячи мотыльков, заменяя собой тошнотворное чувство, преследующее его последние дни. За окном ночной город шумел редкими сиренами скорой помощи и гудками машин, а где-то на два этажа выше спала маленькая девочка и её отец, который, кажется, больше не собирался попадаться Тэхёну на глаза. А здесь, в его ладони, теплился диалог с человеком, который ждал встречи и не исчезал. Может, всё и правда образуется. Когда-нибудь.