Постоянный посетитель

Сон, когда он наконец пришел, был не отдыхом, а тяжелым, беспросветным провалом в черноту. Ло проснулся не отдохнувшим, а изможденным, как после долгой болезни. Каждый мускул ныл, веки налились свинцом, а в голове гудел туман. Страх не исчез – он врос в кости, стал фоновым шумом существования. Он был напряжен до предела, каждым нервом ощущая хрупкость своего мира. Как стеклянная фигурка на краю стола. Одно неловкое движение – и осколки. Он не мог оставаться в квартире. Стены, знающие его адрес, давили. Он схватил телефон. Пальцы дрожали, набирая сообщение Дилану. "Дил. Встретимся? Скоро. У фонтана в старом парке. Надо поговорить. Срочно." Ответ пришел почти мгновенно: "Ща. Через 20 мин буду. Ты как? Голос нехороший." Дилан чувствовал. Чувствовал сквозь текст. Дорога до парка слилась в серую, безмысленную полосу. Солнце светило ярко, почти насмешливо, освещая уютные улочки, играющих детей, парочки на скамейках. Мир продолжал жить своей жизнью, не ведая о ледяном комке ужаса, клубящемся в груди Ло. Он шел, не видя ничего вокруг, уши ловили каждый подозрительный звук – шаги сзади, скрип тормозов, чей-то смех. Мысли отказывались складываться в связную цепь. Только обрывки: Адрес. Ложь. Оранжевые глаза. Любимый. Слово теперь обжигало, как клеймо. Дилан уже ждал у фонтана, прислонившись к ограждению. Его лицо, обычно озорное, было напряжено, брови сдвинуты. Увидев Ло, он резко выпрямился, глаза быстро пробежались по другу, считывая бледность, тени под глазами, неестественную скованность движений. – Лошечка? – Дилан шагнул навстречу, голос был тише обычного, без привычного балагурства. – Что случилось? Ты как мертвец. Поговорил с ним? С этим… Джоном? Ло кивнул, сглотнув ком в горле. Голос звучал чужим, хриплым: – Говорил. Утром. В магазине. – И? – Дилан впился в него взглядом. – Что сказал? Оправдался? – Да… – Ло отвел взгляд, ему было стыдно за свою былую доверчивость. – Сказал… ошибка. Букет – для девушки. Записку перепутал. Адрес… – он сделал глубокий вдох, заставляя себя выговорить самое страшное, – …адрес сказал, что перепутал в записной книжке. Случайно мой попался. Дилан фыркнул, но не прервал, видя, что Ло еще не все сказал. – И я… я поверил тогда. – Ло сжал кулаки, ногти впились в ладони. – Поверил и… извинялся. Чувствовал себя идиотом. Но ночью… – он поднял на Дилана темно-голубые глаза, полные животного страха и осознания, – …ночью дошло. Дил… Я никогда не говорил ему свой адрес. Никогда! Ни в переписке, ни в жизни! Его там не могло быть в его книжке! Он… он нагло соврал! В глаза! А я… я купился! Последние слова сорвались с шепота на почти крик. Ло задыхался, грудь болезненно сжалась. Он видел, как лицо Дилана меняется. Сначала – недоверие, потом – медленное, леденящее понимание. А потом – взрыв. – ЁБ ТВОЮ МАТЬ! – Дилан рявкнул так, что пара голубей вспорхнула с фонтана. Его лицо побагровело, жилы на шее надулись. – СУКА! ТВАРЬ! ПИЗДЕЦ БЛЯТЬ! – Он ударил кулаком по мокрому камню ограждения, не чувствуя боли. – Да я ему ебало разнесу! Где он?! Где этот уёбок психоделический?! Адрес знает?! Знает, блядь?! Это уже не стремно, Ло, это ПРЕСТУПЛЕНИЕ! Ты понимаешь?! Треклятый сталкер! Дилан метался, как раненый зверь, покрывая Джона трехэтажным, виртуозным матом, в котором смешалась ярость, страх за друга и абсолютное отвращение. Ло стоял, прислонившись к холодному камню, слушая этот гневный поток. В нем не было страха теперь – было странное облегчение. Его страх наконец нашел отклик, вышел наружу, разделенный с тем, кому он доверял. – Дил… – тихо сказал Ло, когда поток мата немного схлынул, сменившись тяжелым дыханием друга. – Дил, что делать? Я… я не могу туда вернуться. В квартиру. Он знает… Дилан резко обернулся. Его глаза, обычно веселые, горели холодным, решительным огнем. Он подошел вплотную к Ло, положил тяжелые руки ему на плечи. – Слушай сюда, – его голос был низким, твердым, как сталь. – Варианта два. Первый – пиздуй ко мне. Сейчас. Бери самое нужное и вали ко мне. К черту квартиру, к черту работу на время. У меня диван, замок на двери железный. Будешь как сыр в масле. Вернее, как братва в общаге, но в безопасности. Понял? Ло кивнул, чувствуя, как слезы подступают к глазам от этой внезапной, грубой заботы. – Второй, – продолжал Дилан, – мы собираем пиздатых доказательств. Все его сообщения. Запись разговора, если повезет. Твои показания. Показания твоей начальницы, что он тебя доёбывал. Адрес он знает – это уже основание. И – марш в полицию. Пишем заяву на этого маньяка. Пусть мусора с ним разбираются. Они любят таких упоротых – развлекутся. Выбирай.

***

Всего в пятидесяти метрах, за густой листвой старых кленов, стоял человек в темных очках и кепке, низко надвинутой на лоб. Белые штаны и черные ботинки были узнаваемы. Джон. Он наблюдал. Видел бледное, изможденное лицо Ло. Видел его трясущиеся руки. Видел, как он говорил что-то, и как его друг взорвался яростью. Джон не слышал слов, но язык тела был красноречивее любой речи. Он рассказал. Холодная волна ярости, острой и отточенной, как лезвие, подкатила к горлу Джона. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели. Этот придурок. Этот жалкий Дилан. Он все испортил. Вмешался. Теперь Ло знает правду. Знает, что его обманули. И этот… мусор… предлагал ему убежище? Полицию? «Облажался», – прошипел Джон про себя, глядя, как Дилан что-то горячо говорит, положив руки Ло на плечи. Жест защиты. Собственности. Его собственности. Планы мгновенно перестроились в голове, как шахматные фигуры под рукой гроссмейстера. Квартира Ло теперь была под вопросом – он мог не вернуться. Полиция… раздражающий фактор, но не фатальный. У него были связи, возможности. Но главное препятствие, главная помеха сейчас – был вот он. Этот темноволосый, крикливый кусок дерьма по имени Дилан. Надо было его убрать. Обезвредить. Навсегда. Мысль о подвале, о веревках, о тишине, прерываемой только стонами, возникла сама собой, сладкая и манящая. Да. Звучало… правильно. Элегантно. Дилан исчезнет. Ло останется один. Напуганный, беззащитный. И тогда… тогда Джон сможет подойти ближе. Утешить. Защитить. Взять то, что принадлежало ему по праву сильного чувства. Но позже. Сейчас нужно было действовать осторожно. Следить. Ждать момента. И думать. Думать, как приблизить Ло, как обойти новую преграду. Как сделать так, чтобы тот сам пришел к нему. Отчаяние – отличный союзник. Джон отступил глубже в тень кленов, его лицо под кепкой и очками было каменной маской. Только уголок губы дрогнул в подобии улыбки. Холодной. Жестокой. – Игра усложнилась, любимый, – прошептал он в пустоту, глядя сквозь листву на двух друзей у фонтана. – Но от этого она только интереснее. Я найду способ. Всегда найду. А этого… шума… – он кивнул в сторону Дилана, – …мы уберем. Тихим вечером. Обещаю. Он повернулся и растворился в потоке людей на аллее, оставив после себя лишь ледяное ощущение чужого, пристального взгляда, от которого невольно поежился даже ничего не подозревающий Дилан. Солнце продолжало светить, но тень от кленов легла на скамейку рядом с фонтаном длинной, холодной полосой.