Точка сорок пять

Гермиона встретила новый день своим самым любимым способом — несколько часов на рассвете она рассекала волны. Серфинг стал её отдушиной, тем немногим, от чего сердце ещё начинало биться быстрее. Посреди океана, моря — да хоть залива, когда вокруг только она и стихия, Гермиона чувствовала себя свободной. Это были отголоски той счастливой жизни, которая могла бы сложиться в Австралии. Это утро было действительно волшебным — и без капли магии. Она заплыла так далеко, как только смогла. Гермиона едва видела территорию и здания отеля, как и остальные белоснежные дома на острове. В сорок четвёртой точке её странствия у неё не было возможности встать на доску, поэтому этот момент ощущался как первый стакан воды в засуху. Когда солнце окончательно вступило в свои права, Гермиона начала грести к берегу. Волосы спутались и пропитались солью, мышцы ныли после трёхчасового заплыва, но на краткий миг — она была счастлива. С доской под мышкой она направилась к отелю, продолжая любимый ритуал. Так же каждое утро в Австралии два года назад она начинала день: серфинг, душ, чистая одежда, зелёный чай на веранде прибрежного домика. Эта рутина помогала возвращаться к жизни. Сейчас она жаждала той же лёгкости. Переодевшись, Гермиона отправилась в ресторан, где постояльцы уже начали завтракать. — Мисс Грейнджер, доброе утро! Что желаете на завтрак? — спросил Эрос — официант, который каждое утро принимал у неё заказ. — Эрос, здравствуй! Сегодня я бы с удовольствием съела пирог со шпинатом и греческий йогурт с грецким орехом, — ответила Гермиона, думая о том, что у неё всегда повышался аппетит после серфинга. — Конечно, какой напиток принести для вас? Ваш любимый чай? Эрос знал: она заказывает один и тот же сорт уже неделю. Ему была симпатична эта девушка с сильным британским акцентом. Он удивился, когда понял, что она приехала одна и почти не общается ни с кем, кроме персонала. Всегда вежлива, внимательна, даже сделала комплимент его татуировке — лавровой ветви, посвящённой невесте. Но в ней чувствовалась печаль и одиночество, несмотря на силу, исходящую от неё. — Да, принеси, пожалуйста, чайник. Я хочу посидеть подольше сегодня, — с мимолётной улыбкой ответила Гермиона. Ей было приятно внимание, которое проявил Эрос. Много лет о ней никто не заботился, поэтому даже такой жест заставил её сердце смягчиться. — Конечно. Хорошего тебе дня, Гермиона. — Эрос понимал, что по стандартам он не должен переходить с ней на «ты», но каждый раз, начиная вежливую беседу, заканчивали они её уже обращаясь друг к другу по имени. — И тебе, Эрос, — так же дружелюбно ответила девушка. В ожидании завтрака Гермиона решила начать перечитывать свой любимый роман Ремарка «Жизнь взаймы, или У жизни любимчиков нет». Она мысленно усмехнулась небольшой параллели с её жизнью, но эту книгу она полюбила ещё в пятнадцать лет, когда вернулась к родителям на каникулы. Гермиона читала её на крыльце дома, а потом обсуждала сюжет с отцом. Мистер Грейнджер всегда поддерживал любовь дочери к знаниям и чтению, и именно он привил ей эту любовь. Даже после того как узнал, что она ведьма, он ждал рассказов о волшебной школе, а Гермиона с радостью делилась — особенно книгами. Эти моменты напоминали, что она всё та же дочь, просто с собственной, особенной дорогой. Она наслаждалась завтраком — и не заметила взгляда, тяжёлого, настойчивого, полного страха и растерянности. Человека, которого меньше всего ожидала увидеть на этом острове.

***

Драко Малфой был в бешенстве. Он всегда славился своей способностью держать эмоции и лицо под контролем. Это было почти частью обучающей программы любого Малфоя. Люциус с самого детства твердил, что никто не должен знать, что у него есть эмоции. «Ты должен быть человеком, который контролирует ситуацию и собеседника», — наставлял его отец в каждый приезд в Малфой Мэнор. Но сейчас он чувствовал, что не может контролировать себя. Драко помнил своё обещание, но оказался не готов столкнуться с той, кто действительно имела полное право ненавидеть его. «Её пытали в твоём чёртовом доме, Малфой! С чего ты взял, что можешь к ней подойти?» — злость на самого себя начала разгораться в его голове, и он не мог её остановить. Внутренний монолог занял у Малфоя пару минут и нечеловеческой выдержки, чтобы не сорваться с места и не уехать с острова в эту же минуту. Он решил, что сделает всё, чтобы Грейнджер не сбежала от него в первую же секунду. Он будет вежливым и не станет давить. Если она ударит его — так тому и быть, в конце концов, он заслужил гораздо больше боли за своё отношение к ней. Героиня войны сидела почти неподвижно, только ещё влажные локоны, собранные в пучок, слегка двигались под властью ветра. Она читала книгу, но какую — он не мог разглядеть. Он медленно подошёл к её столу и тихо отодвинул стул, чтобы присесть рядом. В этот момент его сердце чуть не остановилось от взгляда, который тут же обратился в его сторону. Грейнджер выглядела ошарашенной, уже немного раздражённой и… испуганной? Она правда подумала, что он нашёл её, чтобы закончить дело, которое начала его безумная тётя? Нет, он стал другим человеком. И он вспомнил, что хочет показать ей это. — Грейнджер, — Малфой произнёс её фамилию с самой нейтральной интонацией, на которую был способен. — Малфой?... — он уверен, что она не хотела звучать так, но её голос практически истерично дрогнул. — Я присяду? — с таким же непроницаемым выражением сказал Драко, когда внутри он чувствовал себя хуже, чем на собственном суде. Он хотел ей показать, что он не враг. — Что?.. — она выглядела так, как будто её неделю били бладжерами по голове, а взгляд метался из стороны в сторону, будто ища подвох. Он заметил, как её рука нащупывает палочку под столом. Неудивительно. Он сам бы так отреагировал на врага. Но он больше не враг. И он хотел, чтобы она это знала. — Я могу присоединиться к тебе за завтраком? — как можно вежливее. — Да?.. Что?.. Присаживайся. — Грейнджер следила за каждым его движением, пока он садился на стул рядом с ней, держа в руках кружку кофе. Тишина длилась несколько минут. За это время Драко смог, наконец-то, рассмотреть её поближе. Из причёски, которую она, скорее всего, собрала за пару секунд, выпало ещё несколько прядей и обрамили ей на лицо. Он смотрел ей прямо в глаза и заметил яркие вкрапления золотого в карие радужки. Она действительно была золотой девочкой. Россыпь веснушек, нахмуренные брови и тонкая линия сжатых губ выглядели до боли знакомыми. Он видел это выражение лица, когда они пересекались в коридорах, чтобы оскорбить друг друга. Малфой знал, что не хочет, чтобы она хоть раз ещё так на него посмотрела. Он видел, что она в состоянии на грани ужаса, и обратил внимание на то, что её рука схватила тот самый медальон, как будто дающий ей успокоение. Это было небольшое, аккуратное украшение из серебра с небольшой волной в голубом стекле. К своему ужасу, он понял, что интерес в нём вызывает не только таинственное исчезновение героини войны, но и ОНА сама. Находясь рядом с ней, он чувствовал, насколько сильной девушкой является Гермиона Грейнджер. Это было во всём: её взгляд, движения её тела и энергия, исходящая от неё, не оставляли иного впечатления. Только такой человек мог быть причастным к победе над самым тёмным волшебником магического мира. Ни от кого он не чувствовал таких мощных зарядов энергии, и ему казалось, что, просто находясь рядом с Грейнджер, любой человек может найти силы жить дальше. Она первая прервала молчание вопросом: — Что ты здесь делаешь? — наконец, тихо, сдавленно, но с привычной сталью в голосе. — Отдыхаю. А ты? — с напускной простотой спросил Малфой, боясь сказать что-то лишнее и послужить вспышке её злости. — Тоже. — Драко понял по интонации, что она взяла свои эмоции под контроль и теперь старается держать дистанцию, отвернувшись от него в пол-оборота. Она продолжила завтракать, смотря вдаль и не замечая Малфоя рядом. ЧЕРТ. Драко помнил, что не собирался на неё давить и дал время осознать ситуацию и решить, как ей вести себя дальше. Поэтому тоже приступил к своему завтраку, который уже успел остыть. Но ему было всё равно, Малфою тоже нужно было время, чтобы успокоить бушующие мысли.

***

Первой её реакцией были ужас, растерянность, страх. Драко Малфой стоял перед ней и что-то говорил, но слова тонули в шуме нарастающей паники. Всё вернулось: война, лес Дин, Малфой Мэнор. Грудную клетку будто парализовало. Она должна была дышать — ровно, глубоко. Не поддаваться. Панические атаки начались ещё во время войны, как у многих подростков, которым пришлось стать солдатами. В Австралии всё обострилось. Но последний год — тишина. «И сейчас не случится», — жёстко подумала Гермиона, глубоко вздохнув полной грудью. Малфой всё ещё стоял перед ней, а она, не веря, вытаращилась на него, инстинктивно проверив палочку. В её голове начали образовываться миллион теорий, почему он здесь. «Он нашёл меня? Но зачем? Он теперь Пожиратель Смерти? Месть? Гарри говорил, что всех поймали... Это маггловский отель, что он здесь делает вообще?..» Голос вынырнул из тревожного круговорота мыслей: — Я могу присоединиться к тебе за завтраком? — всё тем же безупречно нейтральным тоном, как будто они на приёме в Министерстве. Совершенно ничего не понимая, она что-то промямлила, и он присел рядом. Драко. Малфой. Сел. С. Ней. Позавтракать. Ещё пару минут Гермиона пыталась понять, в какой реальности находится, чтобы собрать все возможные моральные силы и непроницаемо спросить: — Что ты здесь делаешь? — этот вопрос в данную секунду интересовал её больше, чем любой предмет в Хогвартсе. — Отдыхаю. А ты? — и снова она услышала этот аристократичный тон. Гермиона не понимала, как он может говорить так, будто ситуация, в которой она оказалась, — нормальная. Она не знала, что Малфой от неё хочет, но поняла, что, скорее всего, узнает, поэтому со сталью в голосе ответила: — Тоже, — и продолжила завтракать, как ни в чём не бывало, подыгрывая в его игру, не зная правил. Её кошмар стал реальностью. Она не знала, чего боится больше: того, почему он здесь, или того, что он напомнил — бежать вечно не выйдет. И вот он — её страх, сидящий рядом, с чашкой кофе в руке. Прошлое догнало её. Так ещё и в лице Драко Малфоя. Два года она думала, что первым, кого она увидит из прошлого, будет Гарри. Ей казалось, что однажды он не выдержит и найдёт её. И сейчас она думала о том, что лучше бы это был Гарри. А не человек, который олицетворял все ужасы, с которыми она столкнулась в подростковом возрасте. Она знала, что бежать вечно не получится, но была совершенно не готова так столкнуться с прошлым. И сейчас, сидя в ресторане греческого отеля с Драко Малфоем и завтракая, она впервые за два года боялась неизвестности. Всё это время она, хоть и не знала заранее, куда отправится дальше, но она понимала, как будут выглядеть её дни, кто её будет окружать и как выстроит рутину. Следующие полчаса, в полнейшей тишине, они доели, думая каждый о своём. Но теперь у них было что-то общее. Интерес. Драко Малфой хотел знать, что произошло с золотой девочкой и почему она изменилась. Гермиона Грейнджер не знала, что происходит, но, вспоминая молодую версию себя, уже не могла сдержать интереса в том, чтобы выяснить это.

***

Следующие полдня Гермиона беспрерывно думала о том, кого из себя сейчас представляет Драко Малфой. Утром она мельком его разглядела: он стал выше, шире в плечах, а волосы — всё те же платиновые, но короче, слегка взъерошенные, будто он пытался казаться небрежным. Но слишком уж старательно. Драко Малфой и его извечное желание выглядеть с иголочки. Хоть что-то в нём осталось прежним. Изменилось ли ещё что-то — она не знала. Последние два с половиной года Гермиона не читала «Пророка». Всё, что происходило в магическом мире, доносилось через Гарри, пока они ещё поддерживали контакт. Он почти не говорил о войне и тем более о Пожирателях. Но в её голове всплыл отрывок разговора, когда он упомянул фамилию Малфой. Примерно полтора года назад, Кения В это время Гермиона исследовала Африку. Она была в Кении и собиралась отправиться в заповедник Масаи-Мара на сафари. Гарри ей рассказывал про новую должность — он стал начальником Аврората. — Да, сложно, — говорил он, — но Робинсон верит, что у меня получится. — Гарри, ну а кому ещё доверить эту работу? Я уверена, никто даже не удивился. Несмотря на всё, что происходило между ними, девушка верила в своих мальчиков и желала, чтобы они жили дальше. — В этом ты права. Даже Малфой не удивился, когда увидел меня в кабинете. — Малфой? — насторожилась Гермиона. — А, да. Мы с ним сотрудничаем. Он передал Министерству все тёмные артефакты семьи, а я назначаю тех, кто следит за безопасностью. Тогда Гермиона не могла понять, как её друг может так спокойно говорить о человеке, против которого они боролись, всего спустя полтора года. Гарри же продолжил: — Знаешь, он всё такой же заносчивый аристократ, но ты не поверишь — он даже попытался извиниться передо мной, — быстро произнёс Поттер. — ЧТО? — с неподдельным шоком воскликнула девушка. Гермиона не могла поверить в то, что такие люди, как Драко Малфой, могут принести извинения. Да, она встала на его сторону на суде, потому что уже давно не жила в иллюзии, что дети, участвующие в войне, самостоятельно принимали решение делать это. Она в своей манере верила в людей и в глубине души надеялась, что Малфой найдёт в себе силы на изменения. Тогда она думала, что он продолжит тихую жизнь с благотворительными ужинами в попытке отбелить репутацию и найдёт чистокровную жену наподобие Астории. После вопроса Гермионы Гарри быстро перевёл тему, понимая, что не это стоит обсуждать со своей подругой, которая сбежала из магического мира. Тем более он знал о личной травме, которая, наверное, никогда не заживёт на её сердце. Настоящее время В момент, когда Гермиона вспомнила этот разговор, она постаралась посмотреть на ситуацию с другой стороны. Малфой был вежлив — даже чересчур, ни словом, ни движением не оскорбил её, как это было всегда. Всё время, что они сидели в ресторане, она ожидала, что он в старой манере выскажет ей что-то унизительное. Но он сидел и не тревожил её. Сам он выглядел так, будто идёт на казнь. Он действительно опасался её реакции. Несмотря на эти выводы, она всё ещё не понимала, какой смысл в его поступках. Он хочет попытаться извиниться, как перед Гарри? Но почему тогда просто не сказал и не пересел за другой столик? Непонятно. И интересно. Может быть, он уже не похож на школьного хулигана, но с его фигурой связано слишком много болезненных воспоминаний с войны. В конце концов, что он делал в МАГГЛОВСКОМ отеле? Неужели юный лорд Малфой не брезгует находиться с обычными людьми на одной территории? Интересно. Чтобы не сойти с ума от мыслей, она отправилась на пляж. Волны всегда её успокаивали. Сидя на камнях, она смотрела на воду и размышляла: насколько может измениться жизнь, если добавить в неё всего одну переменную.

***

Драко был в восторге. Нет, правда, дайвинг – это потрясающе. Он решил, что не только Блейзу привезёт магнитик за то, что посоветовал ему это попробовать. Да, в начале все эти костюмы, баллоны с кислородом и маска его напрягли. Но когда он спустился на глубину и увидел действительно отдельный мир, он понял, про что говорил Тео. Это было, может, и не лучше магии, но определённо на том же уровне. Его инструктор рассказывал про кораллы, которые они встретили, о видах рыб, которые можно заметить на этой глубине. На эти полчаса Малфой почувствовал себя ребёнком, который восторгается всему миру, что его окружает. После непростого полуразговора с Грейнджер он слонялся по территории отеля, анализируя её поведение. Было понятно, что ей некомфортна его компания, но он не почувствовал страха конкретно по отношению к его персоне. Возможно ли, что она испугалась больше того, что встретила кого-то знакомого? Он не знал, но надеялся, что у него будет шанс выяснить. Сейчас же, выходя из воды в непомерно тяжёлом костюме (о чём он никогда не признается), он чувствовал себя живее, чем за весь прошлый год. Даже квиддич уже не давал ему такого ощущения свободы. «Но всё не могло быть так просто, Мерлина ради!» — подумал Малфой, потому что, выходя на берег, он увидел фигуру девушки, которую уже не мог ни с кем спутать. На берегу сидела Грейнджер и смотрела вперёд, будучи глубоко в своих мыслях. Рядом с ней лежала книга, и обложка показалась ему смутно знакомой. Драко собрал всю свою волю и пошёл по направлению к ней. Это его шанс завести второй, уже, возможно, не полуразговор. Подойдя почти вплотную, он прочитал название книги. Жизнь, видимо, любит иронию, потому что там лежала «Жизнь взаймы» Ремарка, а точно такая же лежала у него на прикроватной полочке в номере. Малфой подумал, что нет лучшей возможности заинтересовать Гермиону Грейнджер, чем спросить про книгу. — Ты уже дочитала её? — резко спросил Драко с лёгкой заинтересованностью в голосе. Грейнджер вздрогнула, видимо, не замечая его до этого момента. Она повернула голову к нему, а на её лице было написано явное замешательство. Малфой дёрнул головой в сторону книги: — «Жизнь взаймы», ты уже прочитала? — На самом деле, я её читала уже раза четыре, захотела перечитать, — Гермиона явно не понимала сути этого разговора, а Малфой уже начинал теряться и не знал, что сказать. Грейнджер снова заговорила: — Ты что, читал эту книгу? — скептицизм в её голосе даже немного задел его. Он же всё-таки не Уизел и научился читать ещё до Хогвартса. — Я только начал, недавно закончил читать «Сто лет одиночества», — он старался отвечать спокойно, чтобы не спугнуть то, что она произнесла больше пяти слов в его присутствии. — Но… это же маггловские книги… — не то вопрос, не то утверждение — заставило Драко немного нахмуриться. — Да. Маггловский Лондон и книги, бары, кино с Блейзом. Мы живём один раз. Выражение её лица менялось — от непонимания к искреннему изумлению. Он знал, что она не была в курсе происходящего с ним за последние три года, поэтому давал «самой блестящей ведьме её поколения» время на анализ. Но следующая реплика заставила уже его удивиться: — И как тебе «Жизнь взаймы»? Это первая книга, которую ты читаешь у Ремарка? Она серьёзно спрашивает его мнение о книге? Видимо, книжный червь в её голове гораздо сильнее неё, раз она до сих пор не накинулась на него с оскорблениями. — Я определённо понимаю идеи, которые хочет донести автор, но поведение Лилиан похоже на безрассудство. Скорее всего, она умрёт в конце, так зачем заставлять и других людей страдать? — просто ответил Малфой. — Она хочет взять всё, что может от жизни. Она цепляется за шанс испытать ещё немного счастья перед тем, как умрёт в тусклых стенах санатория… — с небольшой грустью в голосе ответила Грейнджер. Он решил не комментировать её мнение, а просто сел рядом, прямо в костюме для дайвинга, и сказал: — У Ремарка это первая книга, которую я читаю. Но, на самом деле, я прочёл почти всю классическую литературу за последние три года, — говорит Драко, поворачивая голову в её сторону. Всё это время Грейнджер неотрывно смотрит на него, и он чувствует, как крутятся шестерёнки в её голове в попытке понять его. — А любимая книга? — «Война и мир». — Почему? — Это было первое. И очень похоже на мир священных двадцати восьми. Было полезно посмотреть на него со стороны. — И что ты понял? — Всё это — искусственно, — холодно ответил он. Грейнджер поняла, что он не хочет об этом говорить, и перевела голову в сторону волн, молча наблюдая за стихией какое-то время. Малфой смотрел на неё, на волосы, которые сейчас спадали вниз по спине и легко покачивались от волн, на загорелую кожу и вздёрнутый нос. Драко давно старался быть честным хотя бы с собой. И сейчас он признавал, что девушка перед ним красива. Не в классическом понимании чистокровных стандартов — туда бы её не приняли, Салазар упаси. В ней были стержень, сила духа и такая неприкрытая нежность одновременно. Он понял, что замер, рассматривая её, и не заметил, как она повернулась опять в его сторону и также смотрела на него. Драко не мог разобрать, что он видит в её взгляде, но точно знал, что это уже не та гремучая смесь, которую он видел утром. — Что ты здесь делаешь? — почти шёпотом спросила его Грейнджер. Он боялся спугнуть этот, почему-то, особенный момент и так же тихо ответил: — Сбегаю… После его слов она слегка вздрогнула и схватилась за медальон. Малфой понял, что, возможно, у него больше не будет возможности поговорить с ней, и решил идти ва-банк. Он не понимал, почему, но эта девушка одним своим присутствием заставляла чувствовать больше, чем он привык. Драко давно, а может, и никогда, не бросало так по эмоциональным качелям, как при разговоре с ней. Это был широкий спектр: от интереса до страха и восторженности. Он не знал, как она это делает, и почему вообще до сих пор терпит его компанию, но ему захотелось быть честным, уязвимым и открытым с ней. Немного подумав, он начал свой монолог, бросаясь в омут с головой: — После войны многое изменилось. Благодаря тебе и Поттеру я не попал в Азкабан, ты, наверное, знаешь. И тогда я потерялся. Я не знал, что делать с тем шансом, что вы мне дали. Хоть я и не просил. И не заслуживал… Он помолчал пару мгновений и продолжил: — Первый год я слонялся по мэнору и не знал, что делать в жизни. Уже в середине войны я понял, что идеалы сумасшедшего полукровки — это полнейший бред. Но я не мог предать семью и поплатиться их жизнями. Я просто смотрел, как убивают профессоров Хогвартса прямо за ужином в моём доме. Уже не моём — с момента, как туда поселился Волдеморт. Я переехал в квартиру в Лондоне и начал познавать то, что моё воспитание отрицало. Я начал читать маггловские книги, ходить в бар — и всё, что я тебе уже сказал. Конечно, я понял, что чистокровные своим воспитанием просто пытались превозносить себя. Но это было ложью. Все идеалы, с которыми я жил, были ложью. И я решил начать заново. Изучал маггловскую культуру, одновременно участвовал в благотворительности с Нарциссой и хотел попробовать себя в зельеварении. Я не хотел продолжать политические игры, которыми занималось не одно поколение Малфоев. Но тут я столкнулся с реальностью. Несмотря на ваше помилование, никто не забудет всего, что сделал я и моя семья в войну. Победители видят во мне угрозу, проигравшие — предателя. Я застрял между двумя мирами. И не принадлежу ни одному. Это была его исповедь. Никому прежде он не рассказывал всего. Малфой был так глубоко внутри себя, что даже не замечал изумления в глазах Гермионы, которая боялась потревожить его в этот момент лишним вздохом. — Открыть свою лавку и продавать зелья мне не позволили в Министерстве, всем видом показывая, что я не заслуживаю шанса. Я не смог бы и не стал их переубеждать в этом. Спустя два года ситуация не сильно изменилась. Время шло, а ничего не менялось. Я чувствовал, что все вокруг нашли способ двигаться дальше, а я остановился. Это чувство не покидает меня и до сих пор. Нарцисса год назад решила, что мне поможет поиск жены. Она не придерживается тех же взглядов, что были у моего отца, но всё равно хочет видеть рядом со мной чистокровную, по всем стандартам, идеальную жену. Я так не хочу, чёрт побери! Я не хочу жениться по расчёту, быть друзьями со своей женой, как это было заведено столетиями. Но бывший Пожиратель смерти с меткой на руке и ужасной репутацией с самого Хогвартса — не самый лучший кандидат в роли парня, не так ли? — он грустно усмехнулся самому себе. — Для меня не осталось места в новом мире, Грейнджер, несмотря на все изменения и прошедшие годы. Поэтому я здесь. Меня отправили Блейз и Нарцисса со словами, что мне нужно развеяться, и всё наладится. Но я даже рад, что смог сбежать куда подальше от места, где меня характеризуют только исходя из моей фамилии. Драко не мог поверить, что сказал ей так много. Он не знал, что ему так необходимо было хоть одной душе рассказать о том, что было внутри него столько лет. И сейчас он очень боялся повернуть голову и увидеть презрение в глазах Грейнджер или услышать, что так ему и надо. Медленно повернувшись в её сторону, он увидел лицо девушки. Её глаза неотрывно смотрели на него с неподдельным изумлением… и удовлетворением?.. Он не мог разобрать, что в его словах вызвало такую реакцию, но тут она сказала: — Ты был достоин шанса, — едва слышно произнесла Грейнджер. — Почему? — это единственное, что сейчас мог выдать из себя Драко, потому что услышал то, о чём и не мечтал. — Я не хочу сейчас об этом говорить. Но мы были детьми. И всё, что могли сделать, — это защищать свою семью. Мы с Гарри знали, чем тебе грозило неповиновение, и решили дать шанс. Хорошо, что ты им воспользовался. Несколько минут Драко просто смотрел на неё, а Гермиона повернулась в сторону моря, держа свою маленькую волну в руке. Он решился на отважный шаг и спросил: — Куда ты пропала, Грейнджер? — Смотри на волны и пойдём на ужин, Малфой, — уже резче ответила Грейнджер. Он решил не спорить и не давить, и смотрел на то, как солнце заходит за горизонт и подсвечивает волосы Грейнджер, делая их оттенок похожим на мёд. Он услышал от Гермионы Грейнджер, что был достоин спасения — и это всё, что пока имело значение для него. Но он понял, что всё время, что он провёл здесь, сидя рядом с ней, он ничего не узнал о ней. Она коротко поделилась своим мнением о книге, а дальше только слушала и задавала вопросы. Он надеялся, что у него появится шанс узнать ответ на главный вопрос — с момента как он увидел её здесь. Но Малфой не знал, что Гермиона снова дала ему шанс. Шанс попытаться узнать. Но не сейчас. Сейчас они в такой же тишине прошли в ресторан, поужинали и отправились в номера, каждый думая о своем. Но у обоих появилось чувство, что им комфортно в этой тишине друг с другом.