Точка сорок пять

Гермионе сложно далась исповедь Малфоя. Уже наступил следующий день, а она до сих пор ощущала себя сидящей на том пляже. Он подошел к ней, а она так же не понимала его мотивации. Но он начал беседу, не просто стандартные вежливые вопросы, Драко Малфой обсуждал с ней маггловские книги. После его фразы “Маггловский Лондон и книги, бары, кино с Блейзом. Мы живём один раз” Грейнджер не поверила в то, что услышала, и незаметно ущипнула себя. Нет. Это все было реально. Гермиона почувствовала, что хочет его выслушать. Она смотрела ему в глаза и уже не видела того мальчика, которого она знала в Хогвартсе. Малфой выглядел повзрослевшим, но потерянным. И тогда он начал говорить. Она поняла, что он сам не осознает, насколько откровенно сейчас раскрывается перед человеком, которого ещё недавно считал врагом. И она боялась спугнуть этот хрупкий момент. «Я застрял между двумя мирами. И не принадлежу ни одному», — сказал он, и Гермиона осознала: она понимает его как никто другой. В то время как остальные начали жить дальше уже через месяц после войны, она продолжала разбираться с последствиями. Кингсли, ставший министром, ждал её в Министерстве, Рон надеялся на семейную жизнь, общество требовало достижений от «самой умной ведьмы поколения». А она... улетела в Австралию. Пыталась вернуть семью. Каждый день видела перед собой разрушенные жизни. Сломанную психику. Первый год прошёл в постоянных кошмарах и панических атаках. Потом она просто уехала. Обрезала прошлое, как отмершую ветвь, и исчезла из мира, которому отдала всё. Она тоже застряла. Как и он. И пока не знала, как жить дальше. К концу его речи Грейнджер поняла, что уже не чувствует по отношению к нему презрения и страха. Она сказала ему правду, они все были детьми и делали все, что могли. Драко Малфой оказался не по ту сторону. Но она знала, что магический мир не простит его так быстро. Каждый потерял кого-то в той войне, и все реагируют на боль по-разному. От потери люди злятся, утопают в работе, заглушают эмоции, а кто-то… кто-то сбегает. Неожиданно для нее самой Драко Малфой оказался приятной компанией в тишине, в которой они поужинали. Весь вечер Гермиона думала о том, стоит ли ей отплатить ему той же монетой и ответить на вопрос: “Куда ты пропала, Грейнджер?” – но пока не знала, готова ли она произнести это вслух, раскрыть свою душу кому-то.

***

Малфой чувствовал себя разбитым и собранным одновременно. Он не понимал, как у этой кучерявой ведьмы получается делать все вокруг лучше, просто находясь рядом с ним. После его, очевидно, слишком высокой болтливости он боялся, что испугается степени уязвимости, которую ей показал. Но он почувствовал, что в голове как-будто стало чище, ярче. После совместного ужина, если можно так назвать то, когда двое людей в полнейшей тишине и не смотря друг на друга принимают пищу, он вернулся в номер, немного почитал и быстро уснул. Наутро он почувствовал, что в нем больше сил, чем за последний год. Малфой не подозревал, что этот груз, который он держал в себе, забирал столько сил. Он специально встал раньше обычного, потому что за дни его слежки он выяснил, что Гермиона приходит на завтрак на полчаса раньше него. «Стоп… Ты только что назвал её Гермионой в своей голове?» — ошеломленно подумал он. За десять лет он ни разу не произнёс её имя мысленно. И всё же решил пока не разбираться с этим. Не сейчас. Не в тот момент, когда буквально столкнулся с ней лицом к лицу в фойе. Она увидела его, не отвела взгляда и просто… ждала. Драко решил начать разговор прямо: – Грейнджер, позавтракаем? – И тебе доброе утро, Малфой. – Грейнджер произнесла это с небольшой полуулыбкой, чего он никак не мог понять. Она никогда не улыбалась ему. – Пойдем. – и пошла не оборачиваясь в сторону ресторана. Малфою не оставалось ничего кроме как выглядеть бладжером ударенным и пойти за ней. Он быстро догнал ее и уже шел рядом, почти соприкасаясь плечами. Подойдя к столу, он пошел к стулу, и отодвинул его для нее. Он все-таки был воспитанным человеком, и такие вещи были для него само собой разумеющимся. Она пару секунд смотрела на него, словно на грифона в пижаме. «Мерлин, Грейнджер, что, неужели ни один нормальный мужчина за тобой не ухаживал?» — мелькнуло в его голове. Ему хотелось усмехнуться на этот счет, но понимал, что связь между ними настолько хрупкая, что даже невинной шуткой он может все испортить. — Спасибо, — сказала она почти неслышно и села. — Пустяки, — отозвался он. Он сел прямо напротив нее и посмотрел в глаза. Она выглядела так, как будто он задачка по рунам, которую она не может решить. Сегодня она надела легкое платье с длинными полупрозрачными рукавами и босоножки, которые опоясывали ее ногу прямо до колена. Волосы она распустила и собрала верхние пряди в аккуратную прическу за головой. Грейнджер выглядела выспавшейся, и грозная аура вокруг нее как будто уменьшилась. Он не знал, повлиял ли так их вчерашний разговор или что-то другое, но отметил, что рад, что ей лучше. В этот момент к ним подошел официант, на бейджике было сказано, что его зовут Эрос. — Гермиона, доброе утро! Что закажешь сегодня? Вопрос прозвучал так естественно, что у Драко в груди что-то кольнуло. Сам-то он ощущал себя как натянутая струна, не понимая, как им взаимодействовать, а этот маггл разговаривал с ней так просто… — Эрос, привет. Всё то же самое, спасибо, — улыбнулась она. — Конечно. А вы, мистер Малфой? — Чёрный кофе и фирменный завтрак, пожалуйста, — чётко сказал Драко. — Отлично. Принесу через пятнадцать минут. — Хорошего дня, Эрос, — тепло пожелала Гермиона. — И тебе. Кстати, ты собираешься сегодня на ярмарку? Не пропусти — там будут вещи, которых больше нигде не найти. — Да, хотела к вечеру заглянуть за травами. Спасибо, что напомнил. – Да без проблем, ну, я побегу. – понимая, что у него еще много работы, официант отошел от их столика. Грейнджер перевела на него взгляд, и он заметил, что она не хмурит брови и не держится за медальон, как в их первую встречу. – Какие планы на день? – спросила девушка перед ним, а он не понимал перемену в ее поведении. – Вечером также собирался зайти на ярмарку, найти магнитики для Блейза и Тео. Они не пустят меня на территорию Англии, если я их не привезу. После слова “магнитики” Грейнджер слегка ухмыльнулась. – Все так серьезно? – сейчас девушка не скрывая веселилась от того, как изменились самые заносчивые чистокровные волшебники их потока. – Ты даже не представляешь. После того, как я рассказал им о холодильниках, они сошли с ума. — Подожди… Слизеринцы установили холодильники в родовых поместьях? Не верю, — рассмеялась она. – И правильно, мы не живем в родовых поместьях, а в своих квартирах. Никто из нас не захотел оставаться в домах, где даже воздух пропитан темной магией. ЧЕРТ. Зачем он это сказал? Он осёкся. Слишком резко. Слишком рано. После его слов Грейнджер резко изменилась в лице и сжала медальон в руке. Он понял, что сказал лишнее, и не знал, как вернуть ее былой настрой. Малфой не хотел опять становиться причиной боли волшебницы. Не снова. Они просидели в резкой тишине еще пару минут, когда официант принес их еду. – Приятного аппетита, Грейнджер. – попытался сгладить ситуацию Драко. – И тебе приятного аппетита. – уже отстраненно произнесла Грейнджер. Спустя пятнадцать минут молчаливого приема пищи Драко снова попробовал наладить контакт. – Ты не против моей компании на ярмарке? Я думаю, мы могли бы пойти вместе. — ровно произнес волшебник, но в душе он боялся ее отказа. Грейнджер молча смотрела на него, подняв вилку — и спустя паузу кивнула: — Договорились. Встретимся в фойе в 16:00. — Отлично. Они закончили завтрак, обменялись коротким «До встречи» — и пошли каждый своей дорогой.

***

Вплоть до 15:30 Малфой ощущал себя так, будто снова сдаёт ЖАБА — только теперь на кону не оценки, а что-то гораздо важнее. Нервы натянуты, уверенности — ноль. Он боялся, что его опрометчивая фраза всё испортила и она передумает. А ещё хуже — если она вспомнит всё, что он ей сделал, и решит, что он не достоин ни внимания, ни прощения. Он сам удивлялся — откуда в голове берутся такие мысли? Сентиментальные, непривычные. Но он был честен с собой: эта заучка давно перестала быть просто воспоминанием из школы. В каком смысле — он старался не думать. Просто рядом с ней становилось легче — даже дышать, несмотря на неловкость в их общении. В 15:45 он уже был в фойе и с замиранием сердца ждал её появления. Она пришла. В 15:55 спустилась в том же платье и взглядом сразу нашла его. На секунду ему показалось, что он пришёл на свидание. Мысль тут же была изгнана из головы. Он подошел ближе, Грейнджер же, заметив его, снова слегка улыбнулась. – Ну что, идем? – Малфой понимал, что на его плечах восстановление равновесия в их общении после завтрака. – Да, идем. Они вышли на территорию отеля, где сразу почувствовали жар солнца, и несколько шагов шли молча. Драко первым нарушил тишину: – А какие травы ты хочешь найти на ярмарке? – Я читала, что на Паросе раньше жили талантливые шаманы-целители, у которых были собственные сборы трав. Магглы думают, что это не более чем успокаивающие наборы, но в руках волшебника они могут лечить тяжелые травмы. Я хочу посмотреть сборы трав для залечивания кожи после порезов и те, что помогают… возвращению памяти. – последние слова Грейнджер произнесла гораздо тише, как будто боялась их. – А зачем тебе травы, которые возвращают память? — Просто интересно, — отрезала она, и стало ясно: это граница, которую она не позволит перейти. Он не знал, что за этим стоит. Возможно, пытки его тёти оставили в её сознании след. Но спрашивать больше не решился. И опять тишина. Да, тишина с ней была комфортной, но сейчас он понимал, что он снова оступился. Хоть и случайно. Они дошли до ряда деревянных ларьков, в каждом из которых продавались разные товары: от местных масел до народных игрушек ручной работы. Малфой и Грейнджер проходили мимо продавцов, разглядывая предметы на прилавках. Он видел, что девушка с интересом рассматривала народные наряды и плетеные корзины. Они выглядели действительно красиво и необычно даже для такого ценителя плетеных изделий, как Драко Малфой. Подходя к ларьку с теми самыми лекарственными травами, Малфой заметил в очереди пожилую пару магглов, которых видел в ресторане пару дней назад. Мужчина все так же трепетно держал супругу за руку, пока та активно общалась с продавцом. Они с Грейнджер стали за ними, и пока Малфой наблюдал за парой, погруженный в свои мысли, он не заметил, как девушка напряглась, услышав диалог пожилой дамы. Драко перевел взгляд на Гермиону и с ужасом заметил, что она побледнела и сжала кулон на груди. Он не мог понять, что так испугало ведьму. Она выглядела, как будто увидела боггарта. Малфой решил, что её напугал разговор женщины с продавцом, но, прислушавшись, понял: речь идёт о какой-то маггловской болезни — радикулите, кажется. У него появилось дурное предчувствие, заставившее сердце биться быстрее от страха. Он перевел взгляд на Грейнджер: – Грейнджер, что случилось?.. Она перевела на него глаза, в которых старалась скрыть дикий ужас, непонятно чем вызванный: – Ничего, все в порядке. Он видел, что она старается дышать ровно, но получилось плохо. Дело дрянь. Малфой знал по себе, что это значит. Его панические атаки прекратились только через два года после войны. И то, благодаря успокаивающим зельям, которые он держал в тумбочке у кровати. В момент, пока он лихорадочно пытался осознать ситуацию и найти выход, за прилавком продавец уронил какую-то стеклянную бутыль, запахло спиртом. Малфой увидел, что Гермиона резко дернулась, ее глаза округлились и наполнились влагой, она так сильно сжала руку на цепочке, что не заметила, что сорвала ее. Её дыхание стало прерывистым и быстрым, грудь судорожно ловила воздух, а всё тело затряслось в мелкой дрожи. У Драко уже не было сомнений, что у Грейнджер началась паническая атака. Через мгновение она разжала ладонь, медальон упал, а она бросилась бежать. У Малфоя было две секунды для принятия решения: в первую он подобрал цепочку, во вторую ринулся вслед за ней. Она бежала так быстро, что магглы вокруг нее быстро расходились, расширяя от удивления глаза. Он нашел ее сидящей за каким-то пляжным домиком, трясущейся и истерично вздыхающей. От вида слез, которые она уже не могла контролировать, у него поднялась паника. Он понимал, что он не может поддаться собственным эмоциям в этот момент. Он медленно присел к ней, стараясь не напугать еще больше. Ее кожа была мертвенно бледной, а лоб покрылся испариной. – Грейнджер, дыши. – спокойно, но твердо он произнес. Она не слышала. Он видел это по глазам, по дыханию, по затравленному выражению. – Грейнджер! Давай, тебе нужно сделать вздох. – чуть нервно сказал Драко. Она снова никак не отреагировала на него. – Гермиона, пожалуйста, посмотри на меня. – почти срываясь на крик сказал Малфой. В этот момент она резко подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Он ни разу не видел такого ужаса. Его самого начала бить мелкая дрожь. – Вот так, молодец. Постарайся вздохнуть. – пытался успокоить девушку Драко. Это не помогало. Тогда он решил воспользоваться способом, которым его самого возвращали в реальность. Он быстро взял ее за руку и положил на свою грудь, прямо возле сердца, которое быстро билось. – Гермиона, повторяй за мной. У тебя получится. Он сделал глубокий вздох. Она постаралась повторить, но все еще слишком рвано. – Давай еще раз, все хорошо, ты в безопасности. Он снова глубоко вдохнул и выдохнул. В этот раз у Грейнджер получилось почти так же вдохнуть. Еще раз. И еще раз. – Умница, все хорошо. Дыши, я рядом. – сказал Малфой, когда у нее начало получаться. Драко заметил, что от стресса его руки начали трястись, а глаза неприятно защипало, но сейчас ему нужно помочь Гермионе. Об этом он подумает потом. – Дыши, пожалуйста, Гермиона, дыши. Я обещаю, все будет хорошо. – Драко еле сдерживал себя, чтобы в панике не прижать девушку к груди, переняв хотя бы часть боли. Он никогда не был героем. Ни храбрецом, ни жертвенным спасителем. Но глядя на эту сломанную, но всё ещё сильную ведьму, он чувствовал: его ледяное слизеринское сердце готово треснуть от страха за неё. Через минут десять дыхание Гермионы успокоилось, кожа начинала возвращаться к здоровому цвету, а глаза теряли остекленелый вид. Он убрал ее руку и просто сел рядом, все еще наблюдая за ней. Она все еще выглядело болезненно: волосы вокруг лица прилипли, глаза были красные и полные слез, ее руки тряслись, а сама девушка покачивалась из стороны в сторону, будто пытаясь себя убаюкать. — Гермиона, что произошло? Ты кого-то увидела? Или я что-то сказал? — Нет… — еле слышно. — Просто… напомнило кое-что. Он чуть приблизился: — Не надо сейчас ничего говорить. Просто дыши. Когда будешь готова — расскажешь. Пока просто дыши. Она слабо кивнула и уставилась на море. Так они просидели чуть больше десяти минут. Все это время Драко пытался утихомирить собственные эмоции. Он был в ужасе, увидев героиню войны в таком состоянии. Малфой пытался проанализировать все, что окружало их последние полчаса до начала ее панической атаки, но не смог ничего понять. А еще он думал о том, почему ему настолько было важно счастье девушки, сидящей рядом. Он думал о том, что никогда бы не хотел больше видеть слез на ее лице. Драко подумал о том, что если не он причина ее паники, то что бы могло с ней случиться, не окажись он рядом. От этой картины его сердце сжалось в ледяном ужасе. Они молчали. Минут десять. Он пытался успокоиться сам. Паника за неё отступала, но внутри всё ещё горело. А потом — её голос: — Мне нужно вернуться в номер. Отдохнуть. — Конечно. Я провожу. Он встал и предложил ей руку, а она приняла. Она поднялась и мертвой хваткой вцепилась в его предплечье, пока они шли в сторону отеля. Украдкой он проверял ее состояние. У самого входа в отель он вспомнил о кулоне, который она уронила, и резко остановился: – Гермиона, ты не заметила и сорвала с себя эту вещь, — он протянул цепочку на открытой ладони, — держи. Она резко вздохнула и прижала руку к груди, где обычно всегда была волна, и подняла на него слегка испуганный взгляд, перевела глаза на его руку и облегченно выдохнула. Грейнджер взяла маленькую волну с протянутой руки и сжала в своем кулаке, смотря Малфою прямо в глаза. Она задумалась всего на минуту и, тихо произнося “спасибо”, поднялась на носочки и едва касаясь поцеловала его в щеку. Гермиона тут же вернулась на место, нерешительно подняв взгляд на ошеломленного Малфоя, и ушла в номер. Драко остался стоять как вкопанный, не в состоянии понять того, почему от такого легкого прикосновения его сердце было готово вырваться из груди и упасть прямо в ноги этой ведьме. Он знал, что это лишь благодарность, но не знал, как объяснить свою реакцию. Грейнджер благодарила его не за цепочку, а за то, что он был рядом. На секунду Малфой задумался о том, что хочет быть всегда рядом с той девушкой, которая облегчала его существование одним присутствием, но несла в себе неизвестную ему травму, забирающую свет из нее самой. “Что с тобой случилось, Гермиона?”