Благотворитель

Утро было таким же, как и два предыдущих: мягким, тёплым, размеренным. Юн сидел на кухне, аккуратно нарезая фрукты. Волосы были чуть растрёпаны, рубашка всё та же — чужая, но уже будто его. Бастиан вошёл, поправляя манжеты рубашки. Он собирался в офис. — Не рано встал? — спросил он, заглядывая в чашку Юна. — Нет. Просто не хотелось тратить последние минуты на сон. Бастиан остановился. — Ты всё-таки решил идти домой. Юн кивнул. В его лице не было решимости — только вежливая, сдержанная усталость. — Надо. Мама писала. Сказала, что отец спрашивал. Я не хочу, чтобы они… переживали. Он не сказал, чего именно он боится. Но Бастиан понял. — Я могу отвезти тебя. Или пойти с тобой. Юн посмотрел на него, чуть сжал губы. — Спасибо. Но не стоит. Они… они всё равно будут делать вид, что ничего не произошло. — Или будут кричать. Юн не ответил. Только медленно опустил взгляд. — Я… я сам. Бастиан подошёл, взял с полки бумажный пакет. — Тогда возьми с собой еду. Я знаю, ты всё ещё забываешь есть, когда нервничаешь. Юн едва заметно улыбнулся. — Спасибо. Он ушёл чуть позже. Бастиан смотрел, как тает за дверью его силуэт. Что-то внутри сжалось — как будто в квартире снова выключили звук.

***

День был обычным. Слишком обычным. В офисе Бастиан перебирал документы, обсуждал обновления с отделом разработки, хмурился, когда партнёр опоздал на встречу. Но где-то в фоне всё время звенело: «Он вернулся домой. Один». Вечером Бастиан открыл сообщения. Ни строчки от Юна. Не появлялся в сети. Он не написал и на следующий день. И через день тоже. Утро четверга. Бастиан пришёл в фонд — должен был передать бумаги по гранту. И всё время искал глазами маленькую знакомую фигуру с чёрными волосами и робким взглядом. — А Юн? — наконец спросил он у координаторши. Женщина замялась. — Он не выходил с нами на связь. Сказал через старшего волонтёра, что приболел. Но… я думаю, что что-то случилось. Он выглядел неважно в последние дни. Уставшим. Очень. Бастиан кивнул. Внутри что-то зашевелилось, хрустнуло. — Если он появится — скажите, что я спрашивал. Тем вечером он снова смотрел в окно. Сам, без бокала, без разговоров, без мягкого дыхания на диване. Он вспоминал, как Юн поджимал колени, как несмело ел омлет, как усмехнулся, когда плед упал с плеч. Он вспоминал, как дрогнули губы, когда он сказал: «Я не твой отец». И вдруг всё это — показалось слишком хрупким. Будто Юн был рядом только на секунду. А теперь — исчезал.

***

А Юн в это время сидел на полу у своей кровати, прижимая к коленям разбитый телефон. Сквозь двери доносился звук телевизора и пьяное бормотание матери. На щеке всё ещё горел отпечаток отцовской ладони. Он вспоминал, как пах кофе у Бастиана. Как хрустели книги на полке. Как кто-то смотрел на него — не с жалостью, а с теплом. И впервые — он хотел туда вернуться.