Благотворитель

В доме стояла тишина, только часы на стене отсчитывали время, впечатываясь в неё ровными ударами. После фильма Юн немного ушёл к себе в комнату — вроде бы устал, вроде бы хотел остаться один, но на самом деле не мог найти, как справиться с внутренней дрожью. Он коснулся губ пальцами, вспоминая, как Бастиан наклонился, как его ладонь легла на щёку. Всё это не просто согревало — это оставило отпечаток внутри, будто что-то уже изменилось навсегда. Когда стрелки часов перевалили за десять, Юн вышел из комнаты. Он услышал лёгкий шум посуды на кухне и направился туда, босиком, в свободной хлопковой футболке и мягких шортах. С кухни тянуло запахом имбирного чая и жареных орехов. Бастиан стоял у плиты в рубашке с закатанными рукавами. Он обжаривал что-то в сковороде, чуть наклонившись вперёд, и Юн заметил, как легко и точно тот двигался, будто всё в нём было выверено и контролируемо — даже движения тела. — Не спится? — спросил мужчина, не поворачиваясь. Голос — низкий, мягкий, слегка хриплый от вечерней усталости. — Простите, я… просто вышел за водой, — тихо ответил Юн, подойдя ближе. Бастиан посмотрел на него через плечо. Их взгляды на мгновение снова зацепились — то напряжение, что было в гостиной, не рассеялось. Оно просто осело чуть глубже. — Я готовлю поздний ужин. Присоединишься? Юн кивнул, и пока Бастиан заканчивал, он молча наблюдал. Сердце билось неспокойно. Губы всё ещё чувствовали чужое прикосновение. Он то сцеплял пальцы, то опускал взгляд — не от стыда, а от того, насколько непривычной была… безопасность. Когда тарелки с орехами, сыром и печёными тостами оказались на столе, Бастиан отставил сковороду в сторону и подошёл ближе. Он поставил перед Юном чашку, и тот чуть улыбнулся. — Спасибо. — Ты дрожишь, — сказал Бастиан внезапно. Не как упрёк, а как констатацию. Он наклонился, медленно, не приближаясь сразу, — как будто спрашивал взглядом, можно ли. Юн не ответил, но не отстранился. Он просто стоял, почти затаив дыхание. Бастиан протянул руку, медленно, как хищник, не желающий спугнуть. Его пальцы коснулись тонкой ткани футболки на уровне талии — не грубо, а почти призрачно, изучающе. Потом обвели вокруг и остановились у спины. — Ты не должен бояться меня, — прошептал он. Юн поднял на него глаза, тёплые, чуть блестящие. — Я не боюсь... — тихо, почти испуганно. — Я просто... не знаю, что можно. Бастиан наклонился ближе, их губы почти соприкасались, но не касались — сначала дыхание, потом тепло, а потом и прикосновение. Третий поцелуй был совсем другим. Он был медленным, насыщенным и… жадным, насколько это слово могло существовать без спешки. Бастиан прижимался к Юну губами — чуть сильнее, чуть настойчивее, изучающе. Он целовал его так, будто учил, будто показывал, как правильно. Без языка, но с глубиной. Губы скользили, тянули, задерживались, прикусывали нижнюю губу мягко, едва-едва. Юн задрожал и чуть приподнялся на носках, чтобы лучше почувствовать. Он положил руки на грудь Бастиана — неловко, но сам, без стеснения. Через ткань чувствовалась жара тела, напряжённые мышцы, ритм дыхания. Бастиан отпустил поцелуй, но не ушёл. Его губы коснулись подбородка Юна, потом линии челюсти, потом снова скользнули к губам. — Слишком много? — спросил он, глядя прямо в глаза. Юн покачал головой, чуть задыхаясь. — Нет… просто по-новому. Я не знал, что это может быть так. Бастиан улыбнулся уголком губ и провёл пальцами по щеке, потом вдоль шеи, не вторгаясь ниже, но обещая, будто бы между жестами звучало: «Мы не спешим. Но я научу тебя всему, если захочешь». Он склонился снова и поцеловал его ещё раз — дольше, глубже, впиваясь губами чуть сильнее, позволяя Юну почувствовать, как можно отдаться ощущениям, но остаться в себе. Когда поцелуй закончился, Юн прижался к его груди, не поднимая головы. — Можно я здесь просто немного постою? — прошептал он. Бастиан обнял его обеими руками. — Конечно. Столько, сколько хочешь.