Месть.

POV Минса Сквозь плотные жалюзи пробивался серый дневной свет, размывая границы между правдой и ложью, между уликами и страхом. В комнате царил беспорядок: папки, фотографии, записи на диктофоне. У стен — чашки с давно остывшим кофе. На полу — списанные черновики и старые газеты с заголовками, которые кричали в её лицо: “Убийство директоров корпораций. Всё указывает на сотрудника издательства.” — Это бред, — пробормотала Минса, просматривая распечатку звонков с одного из номеров, связанных с делом. — О Чон Джон ни при чём. Эти данные — просто дымовая завеса. На диване, поджав ноги, сидела Рина. Её глаза были усталые, но не пустые. Внутри — пылало. Она была не просто дочерью обвинённого. Она стала охотницей. — Они всё подчистили, — её голос дрожал от ярости. — Мы снова в тупике? — Есть один человек… — начала Минса, не отрывая взгляда от экрана. — Он не просто мелькает. Он на виду у всех. Но при этом о нём никто не говорит вслух. Рина нахмурилась. — Кто? Минса медленно повернула экран к ней. Чёрно-белое фото из вечерней хроники: мужчина в тени, в полупрофиль. Острые скулы, хищный взгляд, пальцы с кольцами, как у короля без короны. — Ким Тэхен. Имя повисло в воздухе, будто звук разбитого стекла. — Он… тот самый? — голос Рины стал тише. — Да, Ри. Сын Ким Тэ Джина. Один из тех, кто занял трон после падения старых империй. Он известен. Очень. Даже слишком. Но это слава не из фильмов и не из новостей. Это слава, которой боятся. Рина села, будто удар ощутила физически. — Мы не можем просить его о помощи… — Мы и не будем, — сразу ответила Минса. — Он скорее пустит пулю в лоб, чем даст тебе слово, если считает твоего отца убийцей. Молчание. Только щёлканье жесткого диска. — Но, — добавила Минса, — все, кто по-настоящему в теме… знают. Это не работа твоего отца. Это — семья Кан. Лично Кан Ынхо. И Тэхен, каким бы он ни был, не дурак. Он знает, кто вычищает следы и откуда тянется гниль. Он просто ждёт. — Ждёт чего? — Повода. Подтверждения. Удара. Рина смотрела в фотографию, как в глаза убийце. — Значит, мы найдем способ заставить его поверить. И он сам придёт. Минса кивнула. — Главное — не умереть раньше. ***** Промышленная территория, поздний вечер. Дождь уже давно закончился, но асфальт ещё дышал сыростью. Неон дальних вывесок дрожал в лужах, отражаясь будто кровь в тёплой воде. Тэхен стоял, прислонившись к машине, и закуривал. Огненная искра высеклась в темноте, на миг озарив его лицо. Холодное, безжалостное, уставшее от людей и разговоров. Из-за угла, цепляясь за каждый луч света, появились Рина и Минса. Первая — напряжённая, но решительная. Вторая — сдержанно уверенная, но с настороженным взглядом. Он даже не взглянул на них. Только выдохнул дым и бросил коротко: — Назад. Пока можете идти своими ногами. Рина чуть дернулась. Минса сделала шаг вперёд, решившись заговорить: — Нам нужно поговорить. Это касается… — Мне плевать, — оборвал её Тэхен, не повышая голоса, но в тоне было что-то… режущее, как лёд под ногами. Он оттолкнулся от капота и медленно подошёл ближе. Его шаги гулко отдавались в пустом пространстве. Рина, сама того не замечая, отступила на полшага. Она впервые видела его так близко. И впервые — понимала, почему о нём ходят легенды. Он не выглядел как человек, который решает. Он выглядел как тот, кого просят о пощаде. — Ты дочь О Чон Джона? — Тэхен впервые посмотрел на неё. В его взгляде не было сочувствия. Только угроза. — Знаешь, сколько людей приходит ко мне с просьбами? Они исчезают, девочка. Так же, как и их отцы. Рина попыталась что-то сказать, но голос срезался на горле. — Мы не просим о пощаде, — тихо сказала Минса. — Мы ищем правду. Тэхен усмехнулся. — В этом городе правда умирает первой. Он обошёл их, как тень. Остановился у Рины, приблизившись настолько, что она услышала, как хрустит его зубная щетка в дыхании сигареты. — Не лезь туда, куда не зовут. Если ещё раз увижу рядом — пожалеешь, что вообще родилась в этом городе. Он пошёл прочь, бросив окурок в сторону, даже не обернувшись. Рина стояла, дрожа. Но не от холода. А от ощущения, что только что взглянула в глаза бездне. Минса, сжав её ладонь, прошептала: — Он такой и есть. Но даже у бездны есть дно. И мы дойдём до него. POV Тэхен Промзона. Глубокая ночь. Телефон вибрировал раздражающе. Он не отвечал сразу — выдохнул дым, наблюдая, как сигарета догорает между пальцев. Он не любил, когда его дёргали. Особенно ночью. Особенно — без причины. — Говори. — Я нашёл одного из них. Кан Со Хён. Самый младший, давно не светился. Прячется, как крыса. Но сейчас — на крючке. Голос Чонгука был чёткий, спокойный, но в нём читалась едва заметная дрожь возбуждения. Он знал, что это имя значит. — Где ты? — Старый склад у «Шинсан». Он один. И, думаю, не просто так вышел из тени и попался на крючку. Тэхен не ответил. Просто отключил звонок. 15 минут спустя. Он ехал быстро. Молчаливо. Музыки в салоне не было — только ровный гул мотора и свет фар, разрезающий тьму. Кан Со Хён. Это имя давно болталось на дне памяти, как грязная верёвка. Он знал — тот вечер, когда О Чон Джона арестовали, был не случаен. Кто-то дергал за нитки. И этот кто-то теперь всплыл. Склад. Холодный свет. Запах металла и пыли. Кан Со Хён сидел на стуле, скованный, с лицом, в котором не осталось прежней бравады. Рядом — Чонгук, всё такой же тень в татухах, с хищным выражением лица. Тэхен вошёл, не поздоровавшись. Его шаги гулко разносились по бетонному полу. Он остановился в паре метров, взглянув на пленного с равнодушием палача. — Ты сбежал. Исчез. Пропал. И вдруг… выныриваешь. — Его голос был тихим, почти ленивым. Но каждое слово било, как удар. Кан Со Хён заёрзал. — Я ничего не знаю. Я не… Пощёчина. Не кулаком — ладонью. Громко. Резко. Чисто. Как акт презрения. — Я задал тебе вопрос? — Тэхен наклонился ближе. — Ты был на месте. Ты слышал, что там произошло. Ты знаешь, кто убил того судью. Кто подставил О Чон Джона. Ты молчал. Ты бежал. Кан сглотнул. Он выглядел, как человек, готовый на всё, лишь бы его оставили в живых. — Это был не он… — прошептал он. — Все знают… Это был Кан Ынхо. Он заказал всё. Отец девчонки просто оказался не в том месте… Тэхен медленно выпрямился. Его лицо не дрогнуло. Ни жалости, ни удивления. Только ледяное спокойствие. — Докажи. — У меня… есть записи. Но они у другого… у тех, кто остался с Ынхо. Если вы… Бах. — Пистолет, который всё это время был под курткой, оказался у Тэхена в руке. Он навёл дуло на пол — не стрелял, но дал понять: в его мире не бывает второй попытки. — Ты поведёшь нас к ним, — сказал он. — Если соврал — я вырву из тебя эту правду сам. Чонгук кивнул. Кан Со Хён опустил голову. Он знал: назад дороги нет. POV Тэхена Тэхен развернулся. Не было ни эмоций, ни сожаления. Только ветер, стучащий в лицо, и запах табака, въевшийся в пальцы. — Поехали, — коротко бросил он, шагнув к машине. Чонгук закрыл за ним дверь. — Что дальше? — спросил, заводя мотор. Тэхен выдохнул дым в окно. — В клуб. — VICTIM? — Надо сверить все, что мы знаем. Пусть ребята будут готовы. Сигналы улиц, неон, рёв мотора — всё смешалось в одну гудящую нить. Он не чувствовал усталости. Только ярость, затаённую, холодную. Она всё ещё бродила рядом. И он знал — ночь не даст ей уснуть. POV Минсы и Рины — Ты уверена, что это хорошая идея?.. — Рина нервно крутила ремешок сумки. Минса держала планшет и продолжала печатать что-то в документе. — Нет. Это ужасная идея. Но других у нас нет. Они стояли у выхода из небольшого кофешопа. Ночь окутывала город, делая его особенно безликим. Но и особенно опасным. — Я нашла кое-что. Один из источников говорит, что ключевые обсуждения у них проходят в клубе. Закрытый. Только по приглашению. Называется… — VICTIM, — прошептала Рина, будто вкусив яда. Минса кивнула. — Его держит человек по имени Ким Намджун. А те, кто рядом с ним… особенно один — Ким Тэхен — не прощают вторжений. — Мы не вторгаемся, — Рина смотрела на огни улицы. — Мы ищем правду. И если придётся обжечься — пусть. Минса молча кивнула. Она знала: если что-то пойдёт не так — она вытянет подругу оттуда. Даже если за это придётся заплатить. — Тогда собирайся. Мы идём в логово хищников. **** VIP-комната клуба “VICTIM” была их логовом. Тёмной, тяжёлой, пугающе безмолвной. Массивная дверь закрылась с глухим щелчком, отсекла мир наружу. Комната тонула в полумраке: на потолке медленно крутились лезвийные вентиляторы, отбрасывая тени на лакированный стол из чёрного дерева. Всё здесь стоило состояние — кожа, золото, мрамор. Но не в этом была суть. На одной из стен висела ширма, а за ней — то, что не должен был видеть никто, кроме них: фотографии, документы, карты, схемы. Там — все фигуранты убийства Мин Юн Сока и Ким Тэ Джина. Там — улицы, по которым шли последние свидетели. Там — лица. Настоящие и фальшивые. Мозаика лжи, предательства, крови. За длинным столом сидели Намджун, Сокджин, Чонгук, Чимин, Хосок и Юнги. В креслах — расслабленно, но каждый из них держал спину ровно. Тут не было слабых. Каждый имел за спиной кровь. Последними вошли Тэхен и Гук. Дверь за ними закрылась почти бесшумно. — У нас подтверждение, — сказал Гук, бросая на стол тонкую папку. — Кан Со Хен — племянник Кан ЫнХо. Мы его заперли. Он многое знает. Но пока что — молчит. Боится. Боится не нас. А видео. В комнате повисла тишина. Даже вентиляторы будто замедлились. — Видео? — переспросил Юнги, щурясь. — Какое ещё видео? — Мы сами узнали об этом только от него, — тихо сказал Тэхен, не поворачиваясь. Он стоял у стены, взгляд впивался в одну из карт. — Он говорил, будто в бреду. Повторял: “Оно у него. Он его прячет. Оно нас всех сожжёт.” Никаких подробностей. Только страх. — И ты ему поверил? — прищурился Сокджин. — Что, если он врёт, чтобы спасти себе жизнь? Что если видео — миф? Тэхен медленно обернулся. Его глаза были тёмными, как бездна. — Я верю, что оно существует. Потому что Кан ЫнХо не тот, кто держит власть на чистом авторитете. Он держит город в страхе. А страх нуждается в рычаге. Это видео — может быть именно им. — Тогда почему ты не выжал из Со Хена больше? — бросил Чимин. Пауза. Тэхен отошёл от стены и сел на край стола, сцепив пальцы. — Потому что я ему не верю. Ни капли. Он заговорил слишком быстро. Слишком легко. Словно кто-то вложил в его голову нужные слова. — Ты думаешь… — начал Намджун. — Я думаю, что это может быть ловушкой. — жёстко перебил его Тэхен. — Кан ЫнХо слишком долго сидел тихо. И вдруг один из его родственников сам приходит к нам в руки? Слишком чисто. Слишком по-учебнику. — Он заманивает нас, — пробормотал Юнги. — Хочет, чтобы мы вытащили это видео. Или наоборот — пошли туда, где нас сожгут. — Именно. — Тэхен кивнул. — Но даже если это ловушка… нам нужна правда. Хотя бы одна чёртова зацепка, чтобы добраться до него. И тут — стук в дверь. Охранник появился на пороге. — Простите. Они пытались прорваться через чёрный вход. Говорят, ищут Ким Тэхена. Сзади — две фигуры. Рина и Минса. Обе слегка запыхавшиеся, глаза блестят от напряжения. Комната замерла. Несколько взглядов — удивлённых, другие — холодно-настороженные. Юнги приподнял бровь. Чонгук тихо хмыкнул. Только Тэхен даже не обернулся. Он продолжал смотреть на стену. Будто их не существовало. — Привести? — уточнил охранник. — Впусти, — спокойно ответил Хосок, вставая с места. Он — единственный, кто умел быть вежливым убийцей. Светлая улыбка, хоть и холодная: — Добро пожаловать. Что будете пить? Рина с трудом сглотнула. Минса сжала её запястье. — Нам нужно поговорить… с ним, — выдавила Рина, взглядом указывая на Тэхена. — Очередная фанатка? — фыркнул Чимин, лениво потягивая виски. — Или, может, журналистка? — Она не журналистка, — отозвался Намджун, изучая Рину с головы до ног. — Она — дочь О Чон Джона. Гробовая тишина. И только тогда Тэхен повернулся. Глаза встретились. Но в его взгляде не было ни тепла, ни интереса. Только холод. И усталость от чужой глупости. — Вон. — сказал он тихо. — Если хотите играть в героев — играйте где-то ещё. Здесь не для вас. Он снова повернулся к стене. — В следующий раз охрана не будет спрашивать. Слова Тэхена прозвучали окончательно. Как приговор. Он даже не смотрел на них. Один из охранников подошёл к девушкам. — Пожалуйста, покиньте помещение. Минса хотела сказать что-то тихо. Вежливо. Рационально. Но слова застряли. Она чувствовала, как Рина дрожит рядом, как взгляды этих мужчин пронзают их, как эта комната выталкивает их изнутри. Шаг назад. Охранник вежливо, но твёрдо коснулся её плеча. — Пойдёмте. И тогда — словно что-то оборвалось. Минса резко развернулась. Глаза — блестящие, дыхание сбившееся, в голосе — сталь: — Ты знаешь, что О Чон Джон не виноват! — Голос её пронёсся по комнате, как хлыст. — Я знаю, что ты это знаешь, Тэхен! Он не повернулся. Но замер. Ненадолго. Едва уловимо. Все остальные — застыли. — Он пытался остановить всё это! Он один из немногих, кто сражался против Кан ЫнХо! — Минса шагнула вперёд, несмотря на руку охранника. — Ты же хочешь уничтожить ЫнХо? Тогда помоги нам! Мы не враги. Мы хотим того же. Повисла тишина. Глубокая. Вязкая. Удушающая. И в этой тишине — медленный вдох. Тэхен повернулся. Медленно. Будто не из-за неё. Будто не потому, что хотел. Но в его взгляде теперь что-то изменилось. Не мягкость. Не понимание. Интерес. Он подошёл ближе. Несколько шагов. Достаточно, чтобы увидеть, как задрожали пальцы Минсы. Достаточно, чтобы его голос прозвучал как шёпот между приговором и спасением: — Кто тебе это сказал?