Месть.

— Кто тебе это сказал? — голос Тэхена звучал глухо, но с каждым словом становился всё жёстче. Молчание. Минса встретилась с ним взглядом, но не проронила ни слова. Секунда. Другая. Третья. Молчание висело в воздухе, как петля на шее — тугое и тревожное. Тэхен медленно выпрямился, пальцы сжались в кулак. В его глазах начинал проступать тот самый огонь — не импульсивной ярости, а ледяного бешенства, которое в нём медленно закипало. Рина чувствовала, как в груди всё сжимается. Она хотела заговорить — сказать хоть что-то. Но если она скажет правду, это будет безрассудно. Они же действительно следили. Искали связи между Кимами, Минами и Каном. Пытались сложить пазл из обрывков чужих трагедий. Но ведь они не могли сказать это здесь. Не могли признаться. Не могли выдать, насколько далеко зашли. В этот момент дверь комнаты снова открылась — без стука. Вошла девушка — в вызывающе коротком платье, туфлях на шпильке, с подносом в руках. На нём — дорогой алкоголь, лёд, бокалы. Она улыбалась всем сразу, особенно Тэхену. — Простите за ожидание, оппа… — начала она мурлыча. Тэхен повернулся. — Вон. — его голос резал воздух. Она замерла. — Быстро. Он не кричал. Он никогда не кричал. Но в этом “быстро” было достаточно, чтобы у неё побледнело лицо. Она поспешно вышла, почти бегом. Дверь закрылась. В комнате стало ещё тише. И только тогда заговорил Юнги, потягивая виски: — Минса — адвокат, Тэхен. — сказал он, не глядя на него. — Ты правда думаешь, она просто так появилась тут, ни с чем? Она копает. Это её работа. Она ведёт дело О Чон Джона. Кто-то из ребят тихо хмыкнул. — Так что неудивительно, что она знает больше, чем должна. — продолжил Юнги. — Но теперь вопрос — зачем пришла сюда. Все взгляды снова устремились на девушек. Рина и Минса будто окаменели под этим вниманием. И каждая понимала: следующее слово может стоить им всего. Повисшая пауза давила на грудь. Но Рина — впервые за весь разговор — сделала шаг вперёд. — Нам нужна помощь. — голос дрожал, но она не отступила. — Мы сами не сможем это выкопать. Не вытащим отца. Не доберёмся до сути. А Кан ЫнХо слишком умён, слишком ловок, и у него есть всё: деньги, связи, крыша… Тэхен смотрел на неё так, будто его совсем не интересовали ни её слова, ни она сама. Его взгляд был равнодушным, почти отстранённым — словно он видел перед собой лишь пыль. — …нам нужны вы, — закончила она, сжав кулаки. — Ваши связи, ваша власть. Ваше влияние. — И ваша ненависть к Канам. — тихо добавила Минса. Она всё ещё смотрела на Юнги. Не на Тэхена. Не на других. Юнги, не мигая, встретился с ней взглядом. И в этот момент Минса поняла. Она узнала его. Не из фото, не из досье. А — узнала. Этот холодный, ускользающий взгляд, похожий на укус змея. Сын покойного Господина Мина. Мин Юнги. Опасный. Гораздо опаснее, чем она себе представляла. Тот, кто не станет спрашивать разрешения, если захочет кого-то уничтожить. Не человек — инстинкт, прикидывающийся кожей. Минса судорожно вдохнула, но не отвела взгляда. Юнги усмехнулся краем губ, будто прочёл её мысли. — Вот оно как, — протянул он. — А вы, оказывается, не такие уж и глупые. — Мы — отчаянные, — твёрдо ответила Рина. — А это страшнее. Юнги кивнул медленно, чуть откинувшись в кожаном кресле. Он повернулся к Тэхену: — Что скажешь? Тэхен не ответил сразу. Он выждал. Потом медленно поднялся и пошёл вдоль стены с фотографиями. Стук каблуков по полу звучал как отсчёт времени. — Помощь? — переспросил он тихо, почти насмешливо. — Влияние? Связи? Он остановился. — Всё это — оружие. — Он обернулся через плечо. — И его не дают тем, кто не умеет стрелять. Тишина. — Так что, — он бросил взгляд на Рину, затем на Минсу, — либо вы доживёте до истины, либо станете частью её фундамента. Тэхен некоторое время молча. Думал. Он подошёл к столу, взял в руки чёрную зажигалку и щёлкнул ею один раз. Пламя отразилось в его глазах, прежде чем он медленно потушил его пальцами. — Хорошо, — наконец произнёс он. — Раз вы настолько упрямы… докажите, что способны хотя бы на что-то. Он резко обернулся, голос стал резче: — Найдите информацию. Всё, что может нам пригодиться. Людей, счета, маршруты, теневые сделки, свидетелей — всё, что Кан прячет. Всё, что может его сломать. Он подошёл ближе, его тень легла на Рину и Минсу. — Но… — он понизил голос. — Никто не должен знать, что вы работаете на нас. Никто. Ни единой души. Он замолчал, глаза сверкнули холодом. — Потому что если Кан ЫнХо узнает… вас не станет даже раньше, чем вы успеете позвонить в полицию. Его люди повсюду. Они ждали момента, когда я оступлюсь. И если хоть один намёк укажет на вас — вы станете его подарком мне. И я его не приму. Он сделал знак охране. — Выведите их. Тихо. Без шума. И пусть охрана прикроет их до выхода. Девушки даже не успели обменяться взглядами, как в комнату вошли двое — в чёрных костюмах, с холодными глазами. Один из них встал позади Минсы, второй — у двери. Без слов. Тэхен отвернулся. — Пусть копают. Пока живы. Когда дверь за ними закрылась, тишина повисла тяжёлой пеленой. Тэхен стоял у стола, сжав кулаки. — Мне не нравится это, — бросил он. — Ни одна чёртова секунда из этого. Они лезут в наши дела. — И ещё слишком много знают, — добавил Чимин, скрестив руки. — Больше, чем им позволено. — Они искали нас, — проговорил Сок Джин. — Следили. Значит, способны на большее, чем кажутся. Но это палка о двух концах. Все повернулись к Юнги. Он сидел в кресле, лениво вертя кольцо на пальце, словно ничего не случилось. — Не торопитесь, — сказал он. — У нас есть шанс увидеть, на что они способны. Выждём. А потом либо их убьём, либо — сделаем нашими. Тэхен стиснул зубы. — Я не хочу никого нового в круге. Особенно тех, кто может предать. Юнги усмехнулся: — Поэтому и выждем. Чонгук молча вытащил телефон и набрал номер. Несколько коротких гудков — и голос на другом конце. — Приведи его, — коротко сказал он. — Сейчас. Через пять минут дверь отворилась, и в комнату вошёл высокий мужчина в сером пальто, в очках и с ноутбуком в руках. — Ты нашёл след того, кто копал под нас? — спросил Гук. — Да, — кивнул тот. — И кое-что интересное по ним. — Теперь задача другая, — Тэхен подошёл вплотную, в упор глядя в его лицо. — Юн Минса. О Рина. Мне нужны полные досье. Где учились. Где работали. С кем общались. Кто их родители. Кто с ними спал. Кто им врал. Всё. Чонгук добавил, холодно: — Если эти девчонки войдут в наш круг — мы должны знать о них больше, чем знают они сами. Потому что если хоть одна из них обернётся предателем… — он выдохнул, глаза налились льдом, — …она не успеет пожалеть об этом. Юнги вновь хмыкнул. — Добро пожаловать в игру, леди. Ночь. Сигнальные огни клуба VICTIM ещё мерцали где-то позади, когда тяжёлая чёрная дверь захлопнулась за спинами Минсы и Рины. Массивная фигура охранника шагнула из тени, не говоря ни слова, указала им следовать за ним. Девушки обменялись коротким взглядом — сдержанный, настороженный, наполненный молчаливым страхом — и пошли. Позади здания, у тёмного, безымянного проулка, уже ждал фургон. Матовое чёрное покрытие, затонированные окна, и ни единого звука — будто сама тьма села на колёса. Дверца распахнулась без слов. Их аккуратно, почти вежливо, проводили внутрь. Внутри — ни освещения, ни музыки. Только плотная тишина, как в камере. Фургон тронулся, и город остался позади. Рина сжалась в кресле, обхватив себя за плечи, будто ей было холодно. Хотя на самом деле — её просто трясло. Её сердце глухо стучало в груди, прокручивая всё, что случилось в клубе. Тэхен. Его голос. Его взгляд. Его ярость. Его условия. Она впервые в жизни поняла — каково это, стоять на краю, где малейшее слово может стоить тебе жизни. Где правда — не гарантия спасения. — Мы чуть не умерли, — прошептала она, не то себе, не то в пространство. Но ответа не последовало. Минса молчала. Она сидела, отвернувшись к окну, и смотрела на размытые огни улиц. Её лицо было натянуто, будто каждое мышечное волокно боролось с паникой. Она сцепила руки на коленях и пыталась выстроить в голове хоть какой-то план. Но всё рушилось. — Мы знаем то, что теперь знают и они… — наконец заговорила она, едва слышно, почти хрипло. — Этого недостаточно. Мы снова в проигрыше. Она не смотрела на Рину. Говорила как в пустоту — скорее сама с собой, чем с кем-то. — Всё, что у нас было — факты, документы, слухи. Мы думали, что это будет козырем. Но… они всё это уже знают. Тэхен, Юнги, остальные… они давно в игре. А мы только вошли в дверь. Рина прикусила губу, пытаясь сдержать слёзы. — Но мы ведь не отступим, верно? Минса закрыла глаза, глубоко вдохнула. — Нет. У нас нет выбора. Теперь либо мы добудем то, чего нет даже у них… — …либо погибнем первыми. Фургон мягко свернул на другую улицу, растворяясь в ночи. Игра началась. Но ставки теперь были другими. Утро. Ким Корпорейшн. 47-й этаж. Небо за стеклом серое и ленивое, но внутри — идеальный порядок. Панорамные окна на весь кабинет, гладкие мраморные поверхности, глубокие тени от кожаной мебели цвета вороньего крыла. На столе Ким Тэхена — стопки бумаг, планшет, синий Montblanc и густая тишина, нарушаемая только шорохом страниц. Он сидел в кресле с прямой спиной, одной рукой удерживая чашку с едва тёплым кофе, а другой — методично пролистывая отчёт. — Господин Чонгук, вы можете пройти, — раздался в интеркоме вкрадчивый голос секретарши. — Вам принести чай или кофе? Дверь открылась, и в кабинет вошёл Чон Чонгук. — Американо. Без сахара, — бросил он, не останавливаясь, не удостоив ни взглядом, ни тоном. Шаги тяжёлые, уверенные. Он подошёл к столу и без предупреждения швырнул на поверхность плотную папку. Тэхен даже не поднял головы. Только чуть дернулся мизинец, продолжая читать строку на экране. — Что там? — Биографии. Всё, что нашёл человек. — Гук усмехнулся, холодно, без веселья. — Ты это захочешь увидеть сам. Он раскрыл первую страницу, сдвинул её вперёд, и взгляд Тэхена всё же оторвался от монитора. — Минса Юн. Бывшая стажёрша в прокуратуре. Вела два дела, в которых фигурировал адвокат Кан Ынхо, оба дела развалились в суде. Причина — “недостаток доказательств”. Она, судя по записям, пыталась обжаловать решение. Проиграла. Тэхен кивнул медленно, не удивлённо, но отметил про себя. — Дальше. Чонгук перевернул лист. — О Рина. Журналистика. Университет Ёнсан. Средний балл высокий, дисциплина без нареканий. Вот где становится интересно. Чонгук постучал пальцем по строке в досье: — В её потоке учился некий Кан Со Хен. — Племянник Кан ЫнХо. Тишина сгущается, как дым. Тэхен отрывает взгляд от документов, прищуривается. — Кан Со Хен? — Мы его уже поймали. Он в заперти. — Чонгук скользнул взглядом к Тэхену. — Один из тех, кто провалил задание по перевозке партий через порт Инчхона. Сейчас молчит, но, думаю, ненадолго. Мы работаем над этим. — И он учился с Риной? — Да. Не просто учился. Они работали вместе. Один факультет, один проект. Есть фотографии. Упоминания в студенческих архивах, статьи. Всё подчёркивает — они были близки. По-дружески или… как-то больше. Мы не знаем. Губы Тэхена едва дрогнули. Он опустил взгляд в папку и задержался на фото Рины. Глаза у неё были полны решимости. Но теперь — он видел в этом другую подоплёку. — Ты думаешь, она связана с ним? — Думаю, она знала. И умолчала. А за это, сам понимаешь… — …платят. — Закон улиц, — спокойно бросил Тэхен. Он повернулся к окну и выдохнул, как будто сдерживал злость. На улице, где шевелились крошечные машины и беспечные люди, кто-то уже подписал себе приговор. Дверь мягко скрипнула, и внутрь вошла секретарша — хрупкая, в строгой юбке-карандаш, с идеально уложенными волосами. В руках — два стакана. — Ваш американо. И для вас, мистер Ким, как всегда — двойной эспрессо без сахара. Она аккуратно поставила напитки на стеклянный столик и вышла, оставив за собой шлейф дорогого парфюма и тишину. Чонгук и Тэхен переглянулись. Гук ухмыльнулся и хмыкнул, поднимаясь с кресла. — Решай. Он повернулся к выходу, на ходу надевая перчатки. — А я пошёл… пообщаюсь с нашим молчаливым пленником. Давно не виделся с Кан Со Хеном, прям соскучился по его вранью. Посмотрим, как он запоёт сегодня. Дверь хлопнула. Остался только звук работающего кондиционера и ровное дыхание Тэхена. Он не тронул кофе. Только снова раскрыл досье, медленно пролистал страницу за страницей, и остановился на фотографии — Рина, университет, студенческая газета. Глаза, полные наивности и огня. Но теперь… всё казалось иначе. Он тихо, почти шепотом, будто разговаривал с самой фотографией: — Что же ты скрываешь? Пауза. — Я обязательно узнаю. И в кабинете стало ещё тише. Перед бурей. *** Дом был слишком тихим. Когда Рина открыла дверь в кабинет отца, по телу тут же прошла волна холода. Не от температуры — от воспоминаний. Этот кабинет хранил его дыхание, голос, запах кофе с корицей, что он любил пить поздними вечерами, листая газеты. Теперь всё было другим. Комната будто вымерла. Лишь следы беспощадных рук следователей — выдвинутые ящики, сдвинутые книги, перевёрнутые чашки. Они искали улику, но вместо этого оставили хаос. Улик не нашли. Только разбросанные фрагменты жизни. Рина медленно подошла к столу. Провела пальцами по поцарапанной поверхности. Здесь когда-то стояла его рука. Здесь он подписывал статьи. Здесь он учил её искать истину. Газеты были сложены в беспорядке, блокноты — с вырванными страницами, книги — распахнутые, как будто пытались кричать. В углу стояла его библиотека — он собирал произведения молодых авторов, поддерживал их, редактировал, верил. Он был не просто редактором. Он был человеком, который вдохновлял. Особенно её. Когда Рине было семь, мать умерла от затяжной болезни. С тех пор отец стал для неё всем. Он пытался быть и солнцем, и домом, и целой вселенной. Он не позволял ей чувствовать пустоту. Он улыбался — даже тогда, когда его душа, возможно, разрывалась. И он верил. Всегда. В справедливость. В слово. В людей. Рина сжала губы и наклонилась, подняв с пола испачканный блокнот — с заметками отца. Строчки о журналистике, о боли, о человеческой совести. Глаза предательски наполнились влагой. Дверь скрипнула. Рина вздрогнула и резко обернулась. Минса. Стояла в проёме. Тихая, как тень, но взгляд твёрдый, жёсткий. Она долго смотрела на Рину, а потом просто сказала: — Нам надо работать… — голос глухой, но неуступчивый. Рина опустила глаза. Да. Они не могут больше плакать. Они не могут позволить этому месту остаться пустым. — Я сейчас приду… — выдохнула она, сжав блокнот, словно последнее напоминание о том, за что они борются. Поджав губы, она кивнула Минсе. Тень боли не исчезла из её глаз, но на её лице появилось то, чего раньше не было. Решимость. Холодная. Острая. И опасная. Юридическая фирма “Min & Partners”. 32-й этаж бизнес-центра, центр Сеула. В кабинете Мин Юнги царила тишина, нарушаемая только мягким тиканьем массивных настенных часов из тёмного дерева. Всё вокруг говорило о вкусе, силе и контроле: от глубоких кожаных кресел до картин, стоящих в золочёных рамах — работы современного искусства, но с оттенком агрессии. За панорамными окнами плыл город, погружённый в рутину. Здесь решались судьбы — тех, кто платит дорого, и тех, кто осмелился перейти дорогу не тем людям. Юнги стоял у окна, в одной руке — бокал с вином, в другой — планшет с досье. На экране — имя: Юн Минса. — Хмм… — протянул он, слегка качнув бокал в пальцах. — Интересно… Он присел за массивный стол, выточенный из тёмного дуба, и пролистал её достижения: несколько громких дел — коррупционные схемы, защиты невиновных, конфликты с прессой. Молодая, дерзкая, умная. Не похожа на типичных подающих надежды — Минса уже успела оставить след. Её стиль был агрессивным, но продуманным. Неудивительно, что она взялась за дело О Чон Джона, где никто не верил в оправдание. Юнги усмехнулся уголками губ, откинулся на спинку кресла. — Амбициозная. Непокорная. Но где-то я это уже видел… На столе зазвонил внутренний телефон. Он нажал кнопку на базе: — Чего? — Сэр, адвокат Хан передал вам список кандидатов на новое дело. Переслать на почту? — Нет. Подними ко мне полный досье на Юн Минсу. Всё — от университетских публикаций до любых жалоб на неё в коллегии. Я хочу знать, как она дышит. — Да, сэр. Он отключил звонок и взглянул снова на экран, увеличив фотографию Минсы. В её взгляде было что-то, что заставляло его щуриться. Не страх. Не самоуверенность. Скорее… потенциал. Он взглянул на бокал, сделал глоток. — Если она не врёт себе, она может оказаться тем, кого мы давно искали. Или проблемой, которую лучше задушить, пока не выросли крылья. Он встал, накинул пиджак и направился в главный зал фирмы, где, как говорят в кругах, сидят «акулы с дипломами». Мин Юнги был не просто владельцем фирмы. Он был системой, которую боялись и в правительстве, и в преступных структурах. Его команда выигрывала там, где другие даже не понимали, с чего начать. И теперь он захотел узнать, чем дышит Минса. Не исключено, что скоро он предложит ей место рядом с самыми опасными людьми страны. Если, конечно, она переживёт эту игру. КВАРТИРА О РИНЫ — НОЧЬ Разбросанные бумаги, открытые ноутбуки, чашки с холодным чаем. Комната погружена в полумрак, свет лишь от мониторов и нескольких настольных ламп. Минса лежит на полу, уставившись в потолок, рядом — Рина с телефоном в руке, лениво перелистывая фотографии с новостных сайтов. Они погрузились в работу почти на сутки. За это время: — Минса нашла связующие нити между подозрительными компаниями, через которые проходили транзакции. — Рина проверила корпоративные адреса и вывела перечень подставных директоров. — Они собрали целый проект на ноутбуке с диаграммами, связями, гипотезами. На стене висит доска, исписанная именами и стрелками. Центр — КАН ЫНХО. Но рядом с ним — уже и КАН СО ХЕН, и неизвестный офшорный инвестор из Макао, и… один след, ведущий к государственным тендерам. Рина переворачивается на бок, обессиленно: — Если мы так продолжим, мы их раньше времени похороним… Минса хрипло смеётся: — Главное — не себя. Немного тишины. — Хочешь рамен? — вдруг бросает Минса. — Если не хочу — тоже пойдём. — усмехается Рина. Они поднимаются и уходят на обширную, уютную кухню, где свет мягче, пахнет специями, и всё напоминает о том, что они всё ещё девчонки, а не герои боевика. Минса включает плиту, Рина роется в ящике с лапшой. Ненадолго — становится тепло. КЛУБ “VICTIM” — ЗАДНИЙ КАБИНЕТ — ТО ЖЕ ВРЕМЯ Просторная комната, перегруженная тяжелой мебелью, настенными экранами, кожаными креслами. На столе — ноутбук, недопитый виски, распечатки с фотографиями, схемами, графиками. За столом уже сидят Намджун, Чимин, Хосок и Сокджин, о чём-то вполголоса споря. Атмосфера тревожная, будто все чувствуют: Тэхен в ярости. Дверь распахнулась резко, с характерным стуком об стену. В комнату вошёл Ким Тэхен — в чёрной футболке, тёмных джинсах и кожаной куртке, которую не снял. Волосы — мокрые, чуть растрёпанные, свисали на глаза, делая его образ опасным и небрежно сексуальным. В глазах — буря, которую он явно даже не пытался скрыть. Все сразу замолкли. Намджун бросил взгляд, полный тревоги: — Что стряслось? Чонгук, откинувшись в кресле, бросил: — Кан Со Хен оказался не так прост. Он был близок с Риной. Он сказал… она знает, что он не виноват. Гробовая тишина. Тэхен медленно повернул голову к нему, как будто пытался осознать смысл сказанного. Хосок, нахмурившись: — Это точно? Чонгук, спокойно, но с металлом в голосе: — Он выдал это не сразу. Но когда начал говорить… я понял — он не лжёт. Он смотрел на меня, будто умолял поверить. Сокджин поджал губы: — Значит, она может быть… с ними? Тэхен молча опустил взгляд на досье, которое Чонгук бросил на стол. На первой странице — фотография Рины. Он задержал взгляд на снимке, в котором было что-то слишком живое, слишком настоящее. Пальцы нервно постучали по столу. Тэхен, чуть слышно, будто самому себе: — Я должен был почувствовать… раньше. Чимин, лениво потягивая виски: — Кан Империя всё ещё дышит на полную, но это вопрос времени. У них дыры — в логистике, в онлайн-каналах, в сырьевом рынке. Хочешь их ударить — бей туда. Мы заберём всё, что они считают вечным. Намджун: — Давим медленно? Чимин, с полуулыбкой: — Нет. Кроваво и красиво. Хосок: — Империя должна рухнуть — громко. Чонгук: — Я достану пару старых связей. Пусть утечка произойдёт «случайно». Пресса любит кровь и падение богов. Тэхен всё ещё смотрел на фото Рины. И только через мгновение, всё ещё не поднимая головы: Тэхен, тихо, почти шепотом: — С Риной я разберусь сам. Он встал. Его кожанка скрипнула, когда он рванулся к выходу. На мгновение замер у двери, в пол-оборота, не глядя ни на кого: — Сделайте так, чтобы они захлебнулись. И исчез. Дверь с глухим хлопком закрылась за ним. Ночной свет от уличных фонарей ложился длинными тенями на пол в комнате. Минса уже спала на диване, уставшая, обняв папку с распечатками. Рина сидела у окна, задумчиво вглядываясь в темноту улиц. И тут — экран телефона мигнул. Номер: неизвестен. Сообщение: «Я жду тебя на подземной парковке. Одна. Если хочешь жить — выходи. Без Минсы.» Сердце Рины пропустило удар. Она почувствовала, как всё внутри сжалось. Страх и предчувствие — острыми иглами под кожу. Но она знала, кто это. Ким Тэхен. Она положила телефон, встала и, проходя мимо Минсы, тихо сказала: — Я в магазин. Возьму чего-нибудь сладкого, и, может, колу. Минса что-то пробормотала в ответ сквозь сон. Рина тихо прикрыла за собой дверь. На ней были тёмные спортивные штаны, белая майка и худи. Волосы — в небрежном пучке. Она даже не посмотрела в зеркало. Спускаясь вниз, она чувствовала, как дрожат пальцы.