Он был его врагом. И он был его домом.

————— На границе мира всё было тихо. Тревожно-тихо. Как бывает только перед разлукой. Мягкий свет озарял край леса, где замирала трава, словно не смея переступить невидимую черту между двумя мирами. С той стороны, на полянке у речушки, стоял Бенджамин. Чёрный, как ночь, с развевающейся гривой и яркими, холодными голубыми глазами. Верный, будто никогда и не покидал Айвена. — Он… правда всё это время ждал? — прошептал принц. — Фризы не забывают своих всадников, — ответил Лари, в его голосе была лёгкая печаль. — Особенно таких, как ты. Айвен подошёл, коснулся морды лошади, и Бенджамин тихо фыркнул, будто говоря: Наконец-то. Лари остановился на краю границы. Её было не видно, но оба чувствовали: если он сделает шаг — всё изменится. И Лари не шагнул. — Ты не идёшь? — спросил Айвен, поворачиваясь к нему. — Нет. — Почему? — Потому что я… не принадлежу тому миру. — Ты спас мне жизнь. Ты можешь пойти со мной, я… — Эй. — Лари мягко усмехнулся, подходя чуть ближе, но так и не переступая границу. — Я охотник. Я был рождён здесь. И здесь останусь. Он опустил взгляд, на мгновение помедлив, а потом достал небольшой бутыль, чуть меньше ладони. Внутри — переливалась голубая жидкость, светившаяся в полутьме, как лунный свет на воде. — Возьми это. — Что это? — Не просто яд. Это правда. Он покажет тебе, кто стоит перед тобой на самом деле. Чьё сердце скрыто за маской. Подлей в вино, в чай, в суп… не важно. Один глоток — и ты увидишь, что скрыто. Айвен взял флакон, ощущая его прохладу сквозь перчатку. — Лари… — Не доверяй никому. Ни голосам, ни лицам. Особенно… когда придёт он. Айвен застыл, потом кивнул, не в силах сказать вслух, кого имел в виду Лари. Они молчали. Лишь ветер гулял между деревьями. И в какой-то момент Айвен заговорил, тихо, почти ребёнком: — А ты… когда-нибудь захочешь прийти? — Может быть. — Тогда я подожду. — Не стоит ждать охотников, Айвен. Мы — те, кто исчезает между тенями. — Но ты ведь не исчез, когда мне было нужно. — …Я просто увидел в тебе нечто, что не смог проигнорировать. Айвен улыбнулся, чуть склонив голову. — Спасибо, Лари. И в следующую секунду — его уже не было. Он просто… растворился в тени, как и обещал. Айвен сел в седло. Бенджамин заржал, нетерпеливо фыркнул. — Поехали, дружище. Нам пора домой. — Домой… Он прижал к груди бутыль с голубой жидкостью. А вдруг… всё это только начало? ——— Чёрный силуэт лошади скользнул сквозь поле, растворяясь в багряных лучах заходящего солнца, не ведая, что впереди — не только дворец, но и тот, кто зовёт его "аленьким цветочком"… и готов вырвать мир с корнями. Небо над Королевством медленно затягивалось лиловыми облаками, когда Айвен влетел в городские ворота. Бенджамин не чувствовал усталости — черная фризская лошадь будто отражала напряжение своего всадника. Плащ принца развевался за спиной, с хлёстким звуком ударяя по воздуху, как флаг, рвущийся от ветра. Гул голосов прорезал воздух, словно набат. — Принц! Принц Айвен вернулся! Колокола запели, один за другим, будто сама земля приветствовала возвращение сына. Люди выбегали на улицы, поднимали детей, кричали от счастья, плакали. Но сам Айвен не смотрел ни на кого. Его взгляд был устремлён вперёд, сквозь шум, сквозь улицы, сквозь стены — будто он всё ещё ехал, всё ещё не дома. Дворцовые врата распахнулись. На ступенях, точно высеченные из мрамора, стояли его родители. Королева в блестящих, расшитых жемчугом одеждах, с заплаканными глазами — она первой бросилась к сыну, как только он спешился. — Айвен! — голос дрожал. Её руки сомкнулись на его плечах, но Айвен резко вздрогнул — старая рана пронзила его болью. Он отпрянул. — Ты… ты ранен… Медиков! — закричала она, оборачиваясь к стражникам. — Не надо, — сказал Айвен резко, будто устал объяснять. Его голос прозвучал тише, но твёрже. Король сделал шаг к нему, но сын даже не глянул на отца. Вместо этого, не говоря больше ни слова, Айвен прошёл мимо. Молчаливо. Холодно. Глубоко внутри — тяжело. ————— Покой. Закрытая дверь. Наконец-то. Тишина будто вползла в его жилы. Айвен стоял посреди комнаты, тяжело дыша. Всё было знакомым, привычным, вычищенным до блеска слугами… и чужим. Эти стены, мебель, даже аромат благовоний — всё было не таким, как он запомнил. Словно он не возвращался домой… а попал в клетку. Он сбросил плащ, который с глухим шелестом упал на пол. Шагнул к окну — за ним разливался медовый свет вечернего города. Казалось, это другой мир. Слишком яркий. Слишком правильный. Слишком фальшивый. «Я не хочу быть здесь.» Мысль вспыхнула внезапно, как огонь. Ему хотелось назад — туда, где всё было диким, непредсказуемым, но настоящим. Домик Лари. Тот лес, что светился в темноте. Даже призрачный город показался ему уютнее этого позолоченного заточения. Он опустился в кресло и уставился на свои руки. Одна из них крепко сжимала маленький бутыль — ту самую, что дал Лари перед уходом. Голубая жидкость, тихо переливающаяся внутри, отбрасывала на пальцы мягкий свет. «Показывает правду... пробуждает облик… раскрывает мысли…» Айвен сжал флакон сильнее. — Лари, кто ты на самом деле?.. — прошептал он. Он вспоминал его взгляд. Его знания. Тон, в котором тот говорил о Лоргоне. Странная смесь боли и нежности. Тайна, вросшая в каждое слово. Айвен нахмурился. Слова не сходили с языка. «Ты правда просто охотник?» Он поднёс бутыль ближе к лицу, наблюдая, как свет голубого эликсира отражается в его зрачках. И вдруг, ему стало страшно. Не от Лоргона. Не от возможной войны. А от того, что он начал скучать. Скучать по Лари. Айвен резко отложил бутыль и встал, будто эта мысль была чем-то запретным. Но даже когда он отвернулся, из окна отражением смотрели его глаза — наполненные тревогой, сомнением... и чем-то ещё. Нежным. Опасным. Тёплый воздух ночи был обманчиво тих. Над городом расстилался бархатный небосвод, а луна, будто стражница тайн, замирала высоко над замком. Айвен стоял на балконе, опершись на каменные перила, глядя куда-то в даль. Лес. Тот самый, где он был… где было настоящее. Где был Лари. В груди — глухая пустота. В голове — тревожное шевеление мыслей. В сердце — страх. И вопрос. Он машинально провёл пальцами по тонкому бутыльку с голубой жидкостью, спрятанному в кармане штанов. Лари велел хранить его. Для особого случая. И похоже, этот случай уже наступал. — Ты не спишь? Айвен обернулся. В проёме балконной двери стоял его отец — высокий, горделивый, с напряжённым лицом. В его взгляде было что-то каменное, неумолимое. Что-то чужое. — Хотел... воздуха, — тихо ответил Айвен. Король подошёл ближе, встал рядом. Некоторое время они оба молчали, лишь слышно было, как вдалеке скрипят повозки, ветер шевелит флаги, а ночная птица вскрикивает в вышине. — Три дня. — Голос короля был негромким, но сжатым. — Три дня мы не знали, жив ты или мёртв. Слухи ходили, что тебя схватили. Что ты сбежал. Что ты… Он осёкся, сжав кулаки. Айвен опустил взгляд. — Я не сбежал… Я просто… задумался. Король повернулся к нему всем телом. — О чём? О долге, который ты обязан выполнить? — Я задумался… — Айвен сказал мягко, осторожно. — Обязательно ли убивать Лоргона. Или хотя бы… может, есть другой путь. Он же не нападает. Королевство в безопасности. А если.. — Довольно! — голос короля внезапно обрушился, как удар. — Он — угроза. Сама его жизнь — клеймо проклятия на наших землях. Ты — наследник, Айвен. Это твой долг — уничтожить его и тем самым доказать своё право на трон. — А если я не хочу? — голос Айвена дрожал, но он смотрел прямо. Король медленно выдохнул, взгляд стал холодным. Словно лезвие. — Тогда ты не мой сын. Тишина. Будто даже звёзды замерли в ожидании. — Что? — прошептал Айвен. — Если ты не принесёшь мне доказательства его смерти, ты — предатель. Не больше. И тебя ждёт казнь. Он отвернулся. — Ты женишься на Мелирии. Таков союз. Таков порядок. Таковы жертвы, которые приносит корона. — Но почему именно она? Почему не— — Довольно, Айвен. — Король ушёл, оставив за собой тяжелую, непробиваемую тень. Дверь закрылась с глухим щелчком. И он остался один. ——— Айвен стоял, прижавшись к стене, не дыша. Его пальцы дрожали. В кармане — тяжело и странно живо — лежал бутыль. Он достал его и посмотрел на него так, будто в нём скрывался ответ. «Почему именно Мелирия?.. Почему ты так жаждешь её? Это политика?.. Или что-то большее?» Он вдруг понял: он не доверяет отцу. Не после этих слов. Не после этой угрозы. Айвен сделал шаг в темноту, направляясь к покоям короля. Внутри него клубился страх… но теперь ещё и решимость. Он должен знать правду. Должен узнать, кто здесь настоящий монстр: Король Тёмных Земель… или тот, кто воспитал его. Айвен крался по тёмному коридору, словно тень, прижимая к груди флакон с голубой жидкостью. Тишина замка ночью была иной — звенящей, густой, будто стены впитывали каждый звук. Он шёл к покоям отца, сердце колотилось в груди, как загнанная птица. Но вдруг — шаги. Мягкие, уверенные. Привычные. — Айвен? Айвен резко остановился, подняв голову. Из полумрака вышел Рунбор — с коротким мечом на поясе, в лёгкой кольчуге, в полу спущенном плаще. Он, похоже, собирался на ночную смену — как и всегда. — Что ты здесь делаешь в такой час? — спросил он, чуть хмурясь. — Ты же только вернулся… Айвен замер. Несколько секунд — тишина. Потом он сжал бутыль в руке, спрятал в карман… и выдохнул. — Рунбор, можно… пройдемся? Пожалуйста. Мне нужно выговориться. Очень. Тот молча кивнул. Они пошли вверх, по винтовым лестницам, и вскоре вышли на каменный мост, соединяющий две башни. Ветер трепал волосы и плащ Айвена. Под ними — тёмный город, будто из стекла и теней. А над головой — звёзды, как тысячи маленьких глаз, смотрели молча. Там, среди этой ночной пустоты, Айвен начал говорить. — Всё было не так, как вы думаете, — прошептал он, глядя в бездну под мостом. — Я… не просто заблудился. Меня ранили. Существа, которые не должны были существовать. У них не было глаз. Только гнилое дыхание и когти, что рвут плоть, будто бумагу. Он сжал перила, как будто боялся упасть в собственные воспоминания. — Меня спас Лари. Он охотник. Эльф. Странный. Немного раздражающий, но… хороший. Он зашил мне плечо, дал еду. Дом у него... тёплый. Уютный. Там, в лесу, было… спокойнее, чем здесь. Айвен улыбнулся, но в этой улыбке было больше боли, чем света. — Мы вместе ходили в Призрачный Город. Видел призраков — они живут, как обычные люди. А потом была деревня Минхариат. Там… девочка. Она была испугана. Она... обняла меня. Призрак… и всё равно искала защиты. Он замолчал на мгновение, перевёл дыхание и продолжил: — А потом я встретил его. Лоргона. Рунбор едва заметно напрягся. — Он не был враждебен. Без меча. Просто... смотрел. Словно я — цветок, которому нельзя навредить даже взглядом. Он назвал меня "Аленьким цветочком", Рунбор. Ты понимаешь? Тот смотрел на Айвена молча, не перебивая. — Говорят, на нём проклятие. Что он потерял свой настоящий облик. И только если кто-то полюбит его в ответ, он вернётся к себе. Но… это же сказки, да? Айвен покачал головой, его голос стал тише, будто он боялся признать вслух: — Я не знаю, где ложь. Где правда. Даже отец… Он… сказал, что если я не убью Лоргона — он отречётся от меня. Назвал меня не сыном… и пригрозил казнью. Он достал бутыль из кармана и протянул Рунбору. — Лари дал мне это. Зелье. Оно раскрывает правду. Настоящую. Хотел подлить отцу, чтобы узнать, почему он так настаивает на свадьбе с Мелирией, почему именно она… Рунбор взял флакон, посмотрел на переливающуюся голубую жидкость, а потом — в глаза Айвену. — Это... мощное оружие, Айвен. Но я скажу тебе одну вещь. Враги говорят правду чаще, чем друзья. Потому что им нечего терять. Потому что им нечего скрывать. Если ты хочешь узнать настоящую правду — иди туда, где она зародилась. — К Лоргону?.. — прошептал Айвен. — Да. Подай зелье ему. И послушай, что он скажет. Если он соврал тебе — ты поймёшь. А если нет... ты тоже поймёшь. Иногда истина — это не то, что мы хотим услышать. Но она — нужна. Айвен долго смотрел на флакон. А потом, сжав его в ладони, кивнул. Он знал, что делать.