Он был его врагом. И он был его домом.

————— Лошади мягко ступали по пыльной дороге, будто чувствуя важность пути. Огромный Шайр Рунбора — коричнево-белый, с гривой, как молочные волны, — шёл рядом с Бенджамином, и шаги обоих сливались в одно убаюкивающее биение копыт. Над лесом медленно поднималось солнце, окрашивая верхушки деревьев в золото. Айвен сидел прямо, но его плечо всё ещё ныло. Он молчал, будто слова могли развалить его изнутри. Рядом ехал Рунбор, взгляд твёрдый, губы плотно сжаты. — Всё будет хорошо, — сказал он, чуть повернувшись. — Я с тобой. Не важно, что там впереди. Ты не один. Айвен только кивнул. Он чувствовал это. Поддержку. Тепло. И в то же время — тревогу. Он держал в плаще маленький бутыль с голубым зельем, и его пальцы будто сами ощущали холод через ткань. Наконец, они достигли границы — того самого места, где Айвен оставил Бенджамина четыре дня назад. Оба мужчины спешились, погладили лошадей, и Айвен на миг задержался — Бенджамин прижался к его плечу, тёплый и надёжный. — Жди. Я вернусь, — прошептал он лошади. Вскоре они вдвоём углубились в лес. Воздух изменился. Здесь пахло мхом, сыростью и чем-то… нереальным. Лес словно дышал. Шаг за шагом — и вот уже знакомая поляна. Место, где он впервые увидел Лоргона. Они остановились. — И куда дальше, — проговорил Рунбор, оглядываясь. Айвен хотел было что-то сказать, но внезапно кусты рядом с ними зашевелились, и на поляну мягко вышел кот. Тот самый: чёрная шерсть с серым отливом, хвост длинный, будто змеиный, а глаза — ярко-жёлтые и небесно-голубой, как небо над заснеженными горами. Айвен узнал его. Питомец Лоргона. Кот подошёл, потерся о его ноги, замурлыкал. Тепло, ласково. Затем — сделал пару шагов и обернулся, будто звал. — Он хочет, чтобы мы шли за ним, — прошептал Айвен. — Ну, у нас явно нет лучшего плана, — ответил Рунбор, хмыкнув. ——— Они пошли. За котом. Тот двигался уверенно, будто знал каждый поворот, каждое корневище под мхом. Они прошли через тонкий проход в скалах, обогнули древнее болото, и вскоре Айвен узнал очертания Призрачного Города. Тишина здесь была другой. Неживой. Воздух холоднее. Фигуры вдалеке — бледные, бесшумные. Призраки. Кто-то торговал, кто-то спешил куда-то, кто-то следил за детьми. Айвен натянул капюшон. Рунбор лишь затаил дыхание. Кот продолжал вести их, пока не остановился перед тем самым ларьком, где Лари когда-то менял свою добычу. За прилавком всё так же стоял призрак с чёрными глазами и глубокими, врезанными шрамами на лице. Айвен шагнул вперёд. — Здравствуйте, а Лари… Вы не видели его? Он был здесь? Призрак поднял взгляд, мрачно кивнул. — Был. Сдавал клыки… когти. Как обычно. А потом отправился в северный лес. Там, говорят, завелась какая-то новая тварь. — Он… вернётся? Тишина. Призрак чуть склонил голову. — Говорят… его убили. Кто-то из Чёрной Стаи. Никто точно не знает. Тело не нашли. Айвен отступил на шаг. В груди стало пусто. Ледяной ветер пробежался по позвоночнику. — Нет… — прошептал он. — Айвен… — Рунбор подошёл ближе, но принц только покачал головой, будто пытался сдержать бурю, накипающую внутри. — Он не мог умереть. Не он. Он же… Он не договорил. Его взгляд метнулся к коту — тот всё ещё стоял рядом. И смотрел на него. Глубоко. Пронизывающе. Как будто знал больше, чем мог сказать. Айвен стоял, как статуя. В ушах звенела пустота, а сердце будто стекло — растрескалось и медленно стекало вниз. Он не мог поверить. Лари… мёртв? Тот, кто спас его, кто говорил с ним как с равным, кто… Но тут: — Ты серьёзно поверил в это? Голос сзади. Тёплый. Дерзкий. Чуть насмешливый. Айвен резко обернулся — и увидел Лари, стоящего, сложив руки на груди, с выражением "ты-правда-настолько-наивный-принцик?" на лице. Уголки его губ дёргались от сдерживаемого смеха. — Лари?.. — выдохнул Айвен. — Убить меня? — он хмыкнул. — Родной, если я умру, вселенная схлопнется, все реки потекут назад, а твой Бенджамин начнёт петь оперы. Он сделал шаг вперёд, раскинув руки: — Ну иди сюда, герой ты наш доверчивый. Айвен кинулся к нему — не в обнимку, конечно, но так, как бросаются к спасённой вере. Просто ткнулся лбом в его плечо и шумно выдохнул: — Ты идиот… — Ну хоть не мёртвый, — Лари усмехнулся и хлопнул его по спине. — А вот ты такой кислый был, я аж распереживался. А потом вспомнил, что тебя разыграл Сеф, — он кивнул в сторону призрака за прилавком. — Этот урод всегда шутит над новичками. Пятьдесят лет одно и то же. Думаю, ему это в кайф. Сеф театрально поклонился, за спиной мелькнула табличка "Улыбнись, ты в Призрачном городе". — Я тебя чуть не прибил, — буркнул Айвен, оборачиваясь к призраку. — Только попробуй, я прозрачный, — фыркнул тот и растворился с ленивой ухмылкой. — А это, кстати, — Лари повернулся и указал на стоящего немного в стороне Рунбора, который всё это время выглядел так, будто попал в пьесу, где ничего не понял, но платить уже поздно. — Это твой новый спутник, да? — Ага, — Айвен чуть приободрился. — Он… рыцарь. Но не только. Он мой друг. Рунбор шагнул вперёд и протянул руку, слегка недоверчиво: — Рунбор. Мне Айвен всё рассказал. Лари усмехнулся, пожал руку: — Ну, если ты остался в сознании после Призрачного города и вот этой маленькой драмы с "убили Лари", то ты в порядке. Можешь остаться. — Остаться? — фыркнул Рунбор. — После этого я, похоже, в отпуске на всю жизнь. Сначала привидения, теперь ты — живой прикол с ножами… — Айвен, ты где таких людей находишь? — Лари с фальшивым раздражением потёр висок. — А, точно. Сам притягиваешь. Айвен усмехнулся. Сердце, ещё недавно сжатое в тугой комок, снова немного расправилось. Он посмотрел на Лари, на кота, всё ещё кружащего рядом, на Рунбора, и вдруг впервые с момента возвращения в замок почувствовал себя на месте. Как будто кусочки головоломки начали сходиться. — Ну что ж… — сказал он тихо. — Значит, время пить зелье? Лари прищурился. — А ты уверен, что хочешь узнать всю правду? Айвен кивнул. Глаза его были спокойны. Решительные. — Я не просто хочу. Я должен. ————— Тени сгущались, как густой бархат, пока трое шагали сквозь древние леса и туманные овраги. Кот — питомец Лоргона — двигался уверенно, мягко ступая по земле, будто бы он не просто знал путь, а вел его по ниточке судьбы. Лари, Айвен и Рунбор шли за ним, молча, только изредка обмениваясь взглядами. И вдруг — они увидели его. Замок. Чёрный силуэт на фоне серого неба. Величественный, но… безмолвный. Без огней, без шума, без грохота стражи. Ни одного всадника, ни одной тени на стенах. Пустота. Так пуста, что сам воздух звенел. — Где… все? — прошептал Рунбор, напряжённо озираясь. — Здесь никогда не было "всех", — бросил Лари и ускорил шаг. Кот провёл их через широкие, мёртвые залы. Пыльная тишина обволакивала их, как саван. И вот — огромные двери распахнулись в тронный зал. Просторный. Холодный. Светло-серый камень, затенённый готическими арками. И только одно пятно цвета в этой пустоте — белая фигура у окна. Лоргон. Он стоял в пол-оборота, не глядя на вошедших. Свет луны — бледной, нереальной — скользил по его плечам. На нём не было короны. Только длинный тёмный плащ, отливающий серым. Лари первым нарушил тишину. Его шаги эхом разнеслись по залу. Он подошёл ближе, и лёгкая, почти незаметная улыбка коснулась его губ. — Ну что, старик, ты… наконец обрёл свой облик? Лоргон медленно повернул голову. Его лицо — тонкое, с острыми скулами, под глазами лёгкие тени. Один глаз — небесно-голубой, светящийся. Второй — лавовый, словно в нём бушевал вулкан. Он посмотрел на Лари так, будто сквозь него. — Я никогда его не терял, — тихо сказал он. — Просто… никто не хотел видеть. Лари молча кивнул, будто бы слышал эти слова раньше. Айвен остался чуть позади, в полумраке. Его взгляд метался: от Лариного расслабленного силуэта, до почти призрачного Лоргона… и снова к кубку. Вино в нём тёмное, густое, как кровь на холодной стали. В сердце Айвена вспыхнуло беспокойство — но и решимость. Это его шанс. Лари и Лоргон заговорили — тихо, как старые друзья, с нотками грусти и чего-то незавершённого. В этот момент Айвен, стараясь не дышать, подошёл к каменному столу, стоявшему неподалёку от трона. Достал крохотный флакон с голубым сиянием внутри. Зелье правды. Айвен открыл его и аккуратно, почти благословением, капнул три капли в кубок Лоргона. Они растворились мгновенно. Но Лоргон… видел всё. Его лицо не дрогнуло, он не сделал ни шага, ни вдоха. Только — краткий, полный понимания взгляд. Не гневный. Не обиженный. Тихо принимающий. Когда Айвен отступил на прежнее место, сердце колотилось, ладони были влажными от напряжения. Он не знал, что ожидать. Взор Лоргона упал на кубок. Тишина в зале стала почти физической, как плотная ткань, обтягивающая стены. И тогда Лоргон — медленно, будто подчиняясь небу, — поднёс кубок к губам и сделал глоток. Один. Второй. Демонстративно. Осознанно. — Видишь? — сказал он спокойно, ставя кубок обратно. Его голос звучал чуть ниже, чем раньше. Чуть ближе. — Мне не нужно притворяться. Я не лгу. Просто ты ещё не знаешь… всего. Айвен не ответил. У него дрожали пальцы, но в груди разгорался другой огонь. Страх — да. Но и надежда. Ведь если Лоргон не соврал… значит, он действительно не враг. А может… не только. ——— Когда последние слова замерли в воздухе тронного зала, Лоргон на мгновение задержал взгляд на кубке, затем повернулся к Лари и Рунбору: — Оставьте нас. Я хочу поговорить с Айвеном наедине. Лари нахмурился, но в его глазах не было тревоги — лишь какое-то глубокое, тяжёлое понимание. Он кивнул Рунбору, и тот, ещё бросив короткий взгляд на Айвена, развернулся и вместе с Лари покинул зал, растворяясь в тени уходящего коридора. Айвен остался стоять, будто бы в каменной оболочке. Лоргон подошёл ближе, медленно, не торопясь, как будто считывал каждое его дыхание. — Пойдём, — тихо сказал он. — Мне нужно тебе кое-что показать. И сказать. Айвен молча кивнул, хоть внутри него всё кричало. Его ноги сами пошли за Лоргоном — через залы, по лестнице, вверх, пока они не оказались на мосту. Высокий, соединяющий две башни замка, он парил над бездной тумана. Ветер здесь был резким и живым, словно воздух сам хотел сорвать слова с губ. Лоргон остановился у края. Свет луны касался его плеч, словно пытался согреть. Его плащ развевался, но сам он был спокоен. Почти — обречён. — Я слышал, как ты говорил Лари о проклятии, — начал он глухо, не поворачиваясь. — О том, что я потерял свой облик. Что должен найти его лишь в любви. Пауза. Айвен сжал кулаки. Хотел сказать, что это лишь легенда, лишь догадка, но не успел. — Это ложь, Айвен, — голос Лоргона стал ниже. Тяжелее. — Меня не прокляли. Меня... сломали. Он медленно повернулся. Его лицо — не злое, но израненное. Шрам, что пересекал половину лица, теперь будто светился чёрными рунами, как застывшие капли боли. — У меня когда-то были крылья. Настоящие, живые. Я был другим. Светлым. Сильным. Но однажды… Пришла она. Твоя мать. Королева Светлых Земель. Айвен побледнел. Ветер вздрогнул между башнями. — Я был юн, глуп, мечтал об объединении наших миров. Думал, любовь сможет разрушить вражду. Я пришёл к ней — без оружия. С открытым сердцем. Она же… сорвала мои крылья. Отравила моё сердце ядом, что медленно сжигал всё светлое внутри. И когда я упал, почти мёртвый… она обожгла моё лицо кислотой. Чтобы... «никто не полюбил чудовище». Он сделал шаг вперёд, глаза смотрели прямо в душу Айвена. Один небесный. Один — лавовый. — Так началась моя тьма. Не от власти. А от боли. Я не стал королём Тёмных Земель. Я был им назначен. Изгнанный. Изломанный. И я принял эту роль, потому что жить иначе… было невыносимо. Айвен будто застыл. Он не чувствовал пальцев. Не слышал дыхания. Лишь шум крови в ушах. Сердце рвалось наружу, но не от страха. От предательства. От ужасающей правды. — Зачем… — прошептал он. — Зачем она это сделала? Лоргон отвёл взгляд, смотрел в бездну под мостом. — Потому что я знал её тайну. Знал, что свет не всегда чист. А любовь… не всегда свята. Он снова посмотрел на Айвена — и в его глазах больше не было злости. Только усталость. И… что-то ещё. — Ты — не она. И я не держу зла. Но если хочешь знать правду… ты в праве её узнать.