Он был его врагом. И он был его домом.

————— Айвен шагал чуть позади, в ритме своих мыслей. Его пальцы то и дело сжимались вокруг броши в виде белоснежной паучьей лилии, будто та могла ответить на все вопросы, кружащие в его голове. Каждый изгиб металла, каждая прожилка лепестков ощущались знакомыми, как будто Лоргон передал с ней частичку себя. Он не мог соврать. Зелье правды, подаренное Лари, не оставляло шансов на ложь. Всё, что сказал Лоргон — правда. — …всё ещё не могу поверить, что ты ел тухлую рыбу с призрачным хреном, — хохотнул Рунбор впереди, перебивая Айвену ход мыслей. — Это был соус из светящегося мха! — возмущённо фыркнул Лари. — Он просто… пах как будто его забродили на мертвецах. Айвен приподнял бровь, усмехнувшись краешком губ. Видеть, как Лари и Рунбор не просто мирно сосуществуют, а разговаривают и смеются, было... неожиданно приятно. Они шли по другой улице Призрачного Города. Узкие здания здесь были слегка наклонены, как будто тени самих себя. Мягкий голубоватый туман струился вдоль земли, а призраки — настоящие и полупрозрачные — неспешно занимались своими делами. И вдруг Рунбор остановился. Его взгляд уцепился за одну фигуру у ближайшего грузового фургона. Айвен тоже взглянул: полу-призрак, молодой, с карими глазами, тёплыми, как кора дерева, и коричневыми растрёпанными волосами. Его одежда… будто бы доспехи, но сияющие, как свет из поднебесья. За спиной — белоснежные крылья, слегка сложенные, словно он только что приземлился с небес. Он аккуратно помогал другому призраку перетаскивать ящики с чем-то мерцающим. Не торопился, не суетился — просто спокойно работал. — Кто это?.. — выдохнул Рунбор, не отводя глаз. Лари усмехнулся, скрестив руки. — А-а, это Энон. Самая добрая душа в этом городе. Мы его «крылатиком» зовём, он тут почти местная легенда. Помогает всем, никого не осуждает. Правда, нимба у него нет, зато крылья настоящие. И не спрашивай, откуда они у него — никто не знает. Рунбор продолжал смотреть. Его обычно серьёзное лицо слегка порозовело, губы дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но передумал. — Кажется, Рунбор нашёл того, ради кого будет носить ящики сам, — хихикнул Айвен, обгоняя его. — Осторожно, у нас тут рыцарь влюбился, — подколол Лари, весело хлопнув Рунбора по спине. — Сейчас ещё надумает бросить службу и остаться в Призрачном Городе. — Я не… — начал Рунбор, смутившись, — просто… он красивый. — О-о-о, он красивый, — подражающим тоном протянул Айвен, и оба с Лари заржали в полный голос. Рунбор отвернулся, лицо пылало. Но он не злился — даже сам сдержанно улыбался, хоть и покачал головой: — Вы двое — сущие мучения. — Не волнуйся, — подмигнул Лари, обняв его за плечи. — Я обязательно вас познакомлю. Энон у нас не только красивый, но и добрейший. Может, ты ему тоже приглянешься, наш храбрый Шайр-всадник. Айвен усмехнулся, но в груди всё ещё оставался ком. Внутри билась тревога — о матери, о Лоргоне, об отце… но вот этот момент, где друзья дразнят друг друга, а в воздухе витает лёгкий флирт — был почти нормальным. И в этот нормальный момент, Айвен понял: он не хочет терять ни Лари, ни Рунбора, ни… даже Лоргона. А значит, ему придётся бороться за правду. ————— Айвен только успел догнать Лари и Рунбора, как Лари вдруг резко обернулся. У него в глазах блестело нечто любопытное и, как всегда, слегка хаотичное. — А, кстати! — сказал он, будто вспомнил, что уронил где-то целый кусок разговора. — О чём ты вообще с Лоргоном говорил? Айвен моргнул. Сбилось дыхание. — Сейчас?.. — переспросил он, всё ещё немного не готовый снова погружаться в мрак замка и ту исповедь на мосту. — Ага. Ну ты же знаешь, — Лари улыбнулся широко, весело, но в его взгляде пряталась тревожная искра, — у меня мысли прыгают, я вот только сейчас понял, что ты реально с ним ТАК надолго остался один на один. Ну и? — Он чуть наклонился вперёд. — Раскалывайся. Рунбор тихо хмыкнул. — Лари, может, дать человеку хотя бы глоток нормального воздуха вдохнуть, прежде чем тыкать ему в нос "а ну-ка колись"… — Нет, ну правда, — Лари уже запрыгнул на ближайшую корягу, прищурился и сложил руки трубочкой, будто делал вид, что следит за Айвеном в подзорную трубу. — Уж слишком ты потом задумчиво уставился в его сторону, и вот это «пережёвывание броши» — всё это подозрительно. Ты точно не влюбился? — Ч-что? Нет! — Айвен чуть не поперхнулся. — Он… он рассказал правду. Про мать. Про её истинную суть. Про… проклятие, которого никогда не было. Он… он просто сломлен. Смех Лари пропал. Он соскользнул с коряги и подошёл ближе, уже без дурачеств. — Он сказал про неё? — тихо спросил он. — Прямо так? Айвен кивнул, медленно. — Он не соврал. Я подлил зелье. Он выпил. Всё, что он сказал — правда. И это… это... не то, к чему я был готов. Лари молчал. Миг, другой. Его взгляд скользнул по небу, будто он искал там ответ. — Твою мать, — выдохнул он. — А я думал, я драматичный. — Ага, — вставил Рунбор. — Один ты в этом мире с трагичной судьбой, да? — Точно! — фыркнул Лари, снова разворачиваясь, будто ничего серьёзного и не обсуждали. — Всё, всё, прекращаю. Но знаешь что? — Он ткнул Айвена в плечо. — Я горжусь тобой. Ты не убежал, не сдался и… черт, даже подсыпал зелье! Ну ты даёшь. Айвен усмехнулся. — Ты ведёшь себя, как будто я выиграл в карты, а не узнал, что моя мать, возможно, вековая ведьма-захватчица. — Так ты выиграл, родной. В доступ к истине. А это уже кое-что. И они снова пошли вперёд, по улице призраков, но в воздухе витало что-то новое. Тонкая нить доверия, вплетённая в хаос. И внезапное дурачество Лари, честно говоря, сейчас только помогал — возвращал их всех на землю. ————— Домик Лари, как будто решивший поддержать хозяина в его энергетике, внезапно стал двухэтажным. Никто не видел как — просто в какой-то момент они вернулись с прогулки, а лестница вверх уже была. — это как..? — выдавил Айвен. — Мэджик, бейби, — гордо ответил Лари, хлопнув по стене. — Мэджик. ——— Внизу потрескивал камин, уютно освещая комнату мягким янтарным светом. Лари накипятил какой-то свой фирменный лесной отвар, пахнущий чем-то между мятой, мхом и… сахарной пастилой, внезапно. Айвен устроился в кресле, задрав ноги в позе бабочки, укрыл плечи тонким пледом с бахромой и держал чашку, как священный артефакт. Его волосы мягко спадали на лоб, и лицо было почти спокойным, если бы не его взгляд, уставленный в пол, и мысли, полные философского отчаяния. Тем временем, на другом конце комнаты разыгрывался спектакль века. — «Ооо, Энон! У него такие кудри! Такие крылья! Я хочу, чтобы он отшлёпал меня своей нимбовой аурой!» — захлёбываясь от смеха, орал Лари, корчась и приседая, изображая влюблённого подростка. — Да не люблю я его!! — визжал Рунбор, у которого уши уже стали малиновыми. — Я просто... Просто оценивал внешность!! — «Я эмоционально связан с этим ангелом!!» — продолжал Лари, взбираясь на подоконник. — «Моя душа нашла своё свечение!» — Я тебя сейчас скину с этого окна, мразь!! Айвен отпил ещё глоток отвара. Он не улыбался. Он даже не реагировал. Он просто сидел, как будто выжидая, когда агония человеческого общения завершится. В голове звучала ровная, чёткая мысль: — Бл#ть… н#хуй я здесь? Он перевёл взгляд на камин. Огонь плясал в ритме какой-то древней танцевальной ведьминской пляски. Или, может, ему просто уже мерещилось. — …Вы двое все ещё орёте? — наконец пробормотал он, не отрывая взгляда от пламени. — «Он смотрит на меня и видит всю мою боль, все мои тени, я... Я хочу быть с ним!» — надрывался Лари, будто не слышал. — Айвен скажи ему !! — рявкнул Рунбор, бросая подушку в Лари. Подушка с глухим звуком ударилась о стенку. Камин потрескивал, чашка отвара приятно грела ладони, плед мягко охватывал плечи Айвена. А эти двое, тем временем, окончательно разошлись. — Не надо так изображать мои чувства, Лари!! — уже чуть хрипло, но с боевым пылом, рычал Рунбор, хватая декоративную подушку с кресла. — Я просто даю голос твоему сердцу! — закричал Лари, театрально раскинув руки и пританцовывая вокруг него, будто хороводный демон из детской сказки. Они начали драться подушками. Не из ненависти. Не из злобы. Просто… потому что могут. Оперившийся, краснеющий Рунбор, и Лари, вертящийся, как заколдованный юла. Айвен вяло поднял взгляд. — Неужели… опять, — пробормотал он, вдыхая терпкий пар отвара. Подушка, не рассчитав траекторию, влетела прямо в Айвена. С хрустом упала на его чашку (к счастью, почти пустую), отбросила плед и сбила одну из ножек "бабочки", на которых он сидел. Он буквально сложился пополам, как выброшенная кукла. Тишина. Лари и Рунбор в ах#ре уставились на него. Айвен медленно поднял голову. — …вы что, ебн#лись? — безэмоционально, почти философски, выдал он. — Ооо… — Лари резко наклонился к Рунбору и шепнул громко: — Уходим. Быстро. Меня пугает этот взгляд. — Какой? — Судный. Балконный. Безысходный. Пошли. — Энооон!! — крикнул Лари, уже выбегая, будто тот где-то заранее ждал. Дверь хлопнула. Айвен остался один. С подушкой на коленях. С остатками отвара. С пледом, съехавшим до локтя. С застывшим лицом человека, который пришёл в лес за ответами, а нашёл театр абсурда. Он медленно повернул голову в сторону окна. Ночь. Тишина. Где-то вдалеке слышалось: — Энооон!! Я нашёл тебе поклонника!! Он вновь взглянул на подушку. — Я даже… ругаться не хотел… — прошептал он. А потом опустил голову обратно на спинку кресла. И, кажется, впервые за весь день — рассмеялся.