Он был его врагом. И он был его домом.

————— Айвен стоял у окна. Брошь сжата в руке. Его лицо было бледным, но взгляд — решительным. Пальцы дрогнули. И он тихо прошептал: — Лоргон. Черная дымка появилась у камина, потянулась по полу, и вскоре из неё шагнул Он. Лоргон выглядел иначе. Иначе, чем всегда. Его кожа была чистой, глаза — оба светло-голубые, ясные, будто небеса весной. Тяжёлый тёмный плащ падал с плеч. Полуброня черного металла тихо звенела при движении. Он молча посмотрел на Айвена. Ждал. Айвен не сдержался: — Я знаю, ты говорил... Но мне нужно понять. Почему она боится тебя? Лоргон не сразу ответил. Он двинулся ближе, спокойно, не спеша. Его голос был низким, почти шепчущим: — Потому что я единственный, кто может её уничтожить. — Но… если ты можешь… Почему до сих пор не сделал этого? — Айвен сжал кулаки. — Почему она жива? Почему ты не напал на её земли, не сжёг дворец, не спас королевства? Ты ведь демон. Полудемон. Ты говорил, что сильнее ведьм. Лоргон взглянул на него долго. Без злости. Но с усталостью. — Потому что война с ней... — он сделал паузу, и в голосе его дрогнула боль. — уничтожит всё. Не только её. Но и всё её королевство, в том числе и другие королевства. — Что?.. — Айвен побледнел. — Я не из тех, кто сжигает города ради личной мести. Моя сила разрушает. Без разбора. Без границ. Я мог бы убить её, да. Но вместе с ней сгорел бы и ты. И те, кого ты хочешь защитить. — Он отвёл взгляд. Они оба молчали. Слова эхом отразились в тишине комнаты. — Пойдём, — вдруг сказал Лоргон. — Здесь душно. И слишком много стен. Он повернулся и вышел, не оборачиваясь. Айвен последовал за ним. ——— Они шли по лесу. Тихому, ночному. Только шелест травы под ногами, запах прохлады и сырости, свет звёзд, который просачивался сквозь листву. Где-то вдалеке переливались светлячки. Лес будто отступал перед ними сам — без магии, без звука. Просто уступал дорогу. И вдруг они вышли на поляну. Лунный свет заливал её нежным сиянием, трава светилась лёгким зелёным, а цветы рассыпались оттенками синего, фиолетового, розового и даже серебристого. Всё казалось нереальным — как во сне, что помнишь всю жизнь. Лоргон остановился. Медленно повернулся к Айвену. — Я сильнее её. Это правда. Но я не хочу быть тем, кто разрушает этот мир, чтобы доказать свою силу. И она это знает. Она боится, потому что я — единственный, кто может поставить точку. Но я слишком долго держу меч в ножнах. — А теперь? — Айвен смотрел в глаза Лоргону. — Ты всё ещё не собираешься остановить её? — Теперь у меня есть ты. Айвен вздрогнул. — Что? — Ты — не оружие. Не пешка. Не инструмент. Но ты можешь стать… ключом. Тем, кто изменит всё. Не потому что тебе велели. А потому что ты выбрал. И если ты решишь бороться — я буду рядом. Всегда. Молчание. Только трава шелестит. Цветы чуть склоняются от ветра. Айвен смотрит в лунное небо. А потом — на Лоргона. Долго. Молча. И делает один шаг ближе. Айвен не знал, зачем сделал этот шаг. Он просто пошёл вперёд, будто что-то в нём само приняло решение. Без его участия. Сердце стучало в груди невыносимо громко, и воздух в лёгких будто стал плотным, тяжёлым. Лоргон не отступил. Он стоял, высокий, почти непроницаемый, но взгляд был… другим. Мягче. Глубже. В нём больше не было тьмы — только лунный свет, отразившийся в голубых глазах. Айвен остановился совсем близко. Почти касаясь. Рука невольно коснулась чужого плаща. И в эту секунду — всё стало ясно. Это не просто жалость. Не просто симпатия. Не просто долг или порыв. Это что-то большее. Глубже. И страшнее. Айвен осторожно поднял руку и положил её на грудь Лоргона, туда, где билось сердце под бронёй. Он чувствовал это. Чувствовал тёплое, мощное биение — и словно отражение своего собственного волнения. — Лоргон… — выдохнул он. И прежде чем успел что-то ещё сказать, Лоргон наклонился ближе. Не резко. Почти с тревогой. Как будто боялся… спугнуть. И их губы встретились. Поцелуй был лёгким, почти несмелым, но в нём было всё. Вся боль, напряжение, усталость, тоска, нежность, правда. Он длился всего мгновение — но этого мгновения хватило, чтобы Лоргон почувствовал. Внутри Айвена — будто мелькнула искра. Нечто потустороннее, древнее и пугающе знакомое. Магия. Но не обычная. Та самая, которую он ощущал века назад, когда боролся с ведьмами. Магия, похожая на чары его врагов. Магия его матери. Он отстранился. Не резко — мягко, но уже иначе смотрел на Айвена. Глубже. С ноткой внутренней тревоги. Но промолчал. Айвен, едва отдышавшись, чуть отстранился, опустив глаза: — Прости… Я... я не знаю, зачем я… — он запутался в себе, в словах, в чувствах. Лоргон коснулся его подбородка, осторожно, почти ласково, заставляя посмотреть в глаза: — Не надо извиняться. Я тоже не знаю, зачем. Но... рад, что ты сделал этот шаг. Он снова улыбнулся — той самой лёгкой, редкой, почти исчезающей улыбкой. Но внутри… уже начал складывать пазл. «Сила ведьмы в нём. Но он — не она. Он другой. Он — ключ. Возможно… даже к моему спасению..?» Айвен всё ещё стоял слишком близко, но теперь уже не от нерешительности, а потому что не мог иначе. Он посмотрел в глаза Лоргону — и впервые увидел там не только вечность, но и уязвимость. Лоргон, хранящий тайны столетиями, казался сейчас... настоящим. Живым. Не страшным — но сильным и реальным. Руки Лоргона легли на талию Айвена. Осторожно. Уверенно. Он подтянул его ближе, и Айвен не сопротивлялся. Второй поцелуй — чуть смелее. Глубже. С привкусом обещания. Айвен даже не осознал, как закрыл глаза — всё происходящее казалось сном, но... слишком тёплым, чтобы быть иллюзией. А потом — ещё один. Третий поцелуй. Он был самым длинным, запечатывая их отношения. ————— Айвен возвращается в домик Лари. Он идёт почти бесшумно, но с чёткой решимостью в шаге. Его бордовая рубашка немного примята, волосы чуть растрепаны, но взгляд — ясный. Он открывает дверь — и слышит, как на втором этаже кто-то смеётся. А на первом его встречает… Лари. С чашкой отвара. И хитрющей ухмылкой. Он с подозрением глядит на Айвена и делает большой глоток: — Ну, ты светишься как ночной фонарь, Айви. Где был? Айвен закатывает глаза, но сдерживает улыбку: — Случайно... проветрился. — "Проветрился", ага. — Лари кивает, будто это всё объясняет. — А знаешь, кто тоже проветривается? Рунборушка. С Эноном. Гуляют там, ручками не машут, но оба красные, как вишни. Эношка даже крылья распушил. Всё как ты любишь. Хи-хи. Айвен тяжело опускается в кресло, устало потирая виски: — Отлично. Все влюблены, у всех роман. А я... Он вздыхает. — Я хочу сжечь политическую систему своей семьи и, возможно, подставить под удар королеву-ведьму. Лари драматично роняет чашку в руки и садится напротив, вытаращив глаза: — Ну наконец-то! Добро пожаловать в наш клуб восставших против старого режима, сладенький. Где вступительные взносы платят кровью и обидками на маму! Айвен, сдерживая нервный смех: — Мне нужно, чтобы ты помог. Я хочу... всё выяснить. Отец под чарами. А мать — ведёт двойную игру. Он смотрит в сторону, сжимая брошь: — Лоргон не может напасть первым. Но я могу... вывести её. Публично. Через совет. Или брак. Я не дам ей использовать меня. Лари кивнул, уже серьёзнее. — Тогда мы начнём план. Завтра. Но этой ночью... Мы и ты спим. Потому что выглядишь так, будто целовался с полубогом. Он делает паузу и хитро улыбается: — Подожди... ты же не…? Айвен бросает в него подушку: — Спать иди, псих. Лари, довольный, уходит наверх, наигрывая мелодию под нос. Айвен остаётся на первом этаже. Он снова смотрит на брошь. И в сердце — больше не страх. А решимость. И нежность.