Па-то-ло-гия

      Накануне прошел моросящий дождь, но этим днем с утра до вечера светило солнце, подогревая высохший асфальт. Дымка клубилась над фабриками; автомастерские гудели изнутри старыми моторами; от группы молодежи у заправок несло дешевыми сигаретами, запах перебивался с ароматом хот-догов и газировки.        Аллею одноэтажных домиков сопровождали баннеры, раскинутые по всей улице. Они рекламировали новомодные модели кассетных плееров и игровые приставки. Прохожие пинали по дороге жестяные банки, бросали фантики от жвачек мимо мусорных ведер, но город не был усыпан мусором — экологические движения активно вели протесты и внушали страх обычным горожанам.        Вдалеке слышался скулеж редких машин, в соседнем доме слушали песни группы «Kiss» — популярную нынче среди нового поколения, а за небольшим забором кто-то мыл машину отца — шевроле вишневого цвета.       Стэнфорд, щурясь от дневного света, вышел из киоска. Рука сжимала газету «The Jersey Journal», скрученную в трубку. Небо выдалось безоблачным.       Подойдя к поручню у остановки, Пайнс облокотился на него и развернул перед собой прессу. До приезда автобуса ещё целых полчаса, так что чтение новостей нынче было единственным из возможных развлечений.       Глаза привлекло прикрепленное письмо, жирным шрифтом оставленное под заголовком «Dotbusters». Охотники за точками.       «Я их ненавижу, и если бы вам пришлось жить бок о бок с ними, вы бы тоже стали…».       «Мы пойдем на любые крайности…».       «Если я иду по улице и вижу индуса, и обстановка подходящая, я ударю его.».       «…разбивание окон, стекол автомобилей, прерывание семейных праздников, избиение людей до полусмерти…».        Форд впитывал глазами информацию, с каждой строчкой проникаясь омерзением к подстрекателю. Ни имени, ни совести. Пайнс мог понять недовольство — индусы составляли львиную долю всего населения Нью-Джерси, но переходить на насилие было недопустимым. Подняв глаза от страницы и оглянувшись по сторонам, он представил: кто-то из этой банды спокойно мог замаскироваться под обычного человека.       Стэнфорд швырнул прочитанную прессу в урну по прибытии домой, стянул через голову свитер и, не найдя решения лучше, решил смыть всё послевкусие новостей горячим душем.        С началом новой недели погода опять ухудшилась — подобные качели были характерны для середины осени. Форд вел занятия полусонный, что не оставалось без внимания учеников и его коллег.        Билл сидел, сложа руки на парте, и не отрывал от него взгляда. К подобному вниманию учитель стал привыкать — некоторым ученикам было свойственно восхищаться учителями, вызывающими симпатию. Биллу, должно быть, нужна была наставническая фигура, чтобы держаться на плаву, — и Форд с готовностью решил её оказать.        Стэнфорд перевел взгляд на доску, выводя схему орбит и небесных тел.        — Спутники, потерявшие свою орбиту у планеты или звезды, имеют два исхода. Одни спустя длительное время скитаний по космосу находят новый дом, другие — безвозвратно разрушаются. Итог предположить возможно только по направлению спутника.       Стэнфорд обратился к полупустому кабинету. Со всех классов объявилась дюжина желающих изучать физику углубленно.       Билл сорвался с места, опять забыв поднять руку. Перекрикивая жалобы других, он задал вопрос:       — А если спутник не захочет отдаляться от своей планеты?        — Хороший вопрос. Что, если спутник не уйдет в открытый космос, а останется подле своей планеты, — кивнул Форд, нарисовав от спутника на доске стрелку к планете. — Планета притянет его, захватит гравитацией. В этом случае он уже будет не лететь, а падать. И в этом падении — конец его путешествия. Спутник будет необратимо уничтожен.       Он перечеркнул спутник мелом.       Билл вздрогнул.        — Это называется деградацией орбиты.       После дополнительного урока Форд попросил Билла остаться ненадолго, пока он собирал вещи. Ученик замер в дверях, затаил дыхание, а уже спустя пару секунд лихорадочно подавал все необходимые папки преподавателю.        — Билл, тебе нравится физика?        — Думаю, да.        — Насколько мне известно, раньше ты клевал носом на уроках. Почему ты выбрал её?        Билл помолчал недолго, бегая взглядом по полу в поисках ответа. Внимание преподавателя заставило его зардеться.       — Она… притягательная и хрупкая. Не коснешься — не поймешь, а если прикоснешься — можешь сломать, — он сжал кулачки. Не от злости. От волнения. И говорил так, словно имел в виду и не физику вовсе.       — А ты бы прикоснулся?        — Хочу понять. А потом, может, беречь. Чтобы никто больше не тронул, кроме меня.        — До тебя ее познали еще десятки ученых, — Форд покачал головой, умилившись детской наивности.        — Тогда я хочу быть последним, кто тронет её, — Билл топнул ногой в дерзком капризе, но быстро сделался вновь смиренным, наклонился и поднял упавший лист. Его темно-карие, казавшиеся черными, глаза затерялись среди подкрашенных тушью ресниц.       Форд не стал его переубеждать в этих словах.        — А математика тебе нравится?        — Неинтересная.        — И не притягательная, не хрупкая?        — Я бы сломал ее, — он тихо посмеялся, — специально! Там уроки всегда скучные и очевидные.        Они сложили все учительские атрибуты. Форд набросил на себя пальто, а Билл сгреб в портфель учебники из шкафчика возле кабинета физики. Всего пару дней назад он договорился с другим учеником поменяться шкафчиками, а тот, что возле кабинета учителя, уже звал своим. Зайдя в класс, он дождался, когда учитель покончит со сборами. Стэнфорд открыл одну полку, другую, и Билл быстро осознал пропажу.        — Что-то потеряли? — осведомился он с беспокойством.        — Ключи от класса.        — Они разве не в вашей сумке?        Стэнфорд начал шарить в сумке рукой, пытаясь отыскать наощупь брелок в виде косточки. Нужно было торопиться: с минуты на минуту должен был приехать автобус. Билл бесшумно подобрался сзади, еле коснувшись напряженного плеча. Стоя так, на одном уровне, Билла от роста Форда отделяло всего полфута. «А ведь он ещё рос…» — подумалось Форду, но это не препятствовало образу субтильного подростка, который он выстроил в лице Сайфера.       — Учитель, — позвал ученик, — забудьте о ключах. Поищите их позже. Вы можете опоздать на автобус, — Билл подергал его за рукав, подгоняя. — Я договорюсь с дежурным, чтобы он сам закрыл кабинет.       Форд кивнул, промямлил что-то про себя, глянул на часы и вдруг остолбенел. Его как осенило. Слова, которые он не воспринял с должным вниманием, заели в голове.        Можете опоздать на автобус.        — Откуда ты знаешь, как я добираюсь домой? — спросил Пайнс как бы невзначай. Билл пожал плечами.        — Я люблю прогуливаться после школы. Однажды я увидел вас, бегущим на автобус. Наверное, вы не заметили меня в спешке. Тик-так!        Время поджимало. Пришлось согласиться со словами ученика и отогнать свою паранойю куда подальше. Сорвавшись с места, Стэнфорд спешным шагом промчался через кабинет и школьный коридор. Билл крикнул ему на прощанье «До завтра, учитель!» и дождался, когда фигура преподавателя скроется за дверьми учреждения.