Па-то-ло-гия

      Спустя всего несколько дней стали происходить странности. По школе поползли жуткие слухи, тут и там звучащие из уст старшеклассников. Пропали выпускники. Без вести исчез, а имя «Маркус Дж. Браун» фигурировало в сводках местной газеты Нью-Джерси. Другие имена пропавших почти не упоминали, но никто этому не удивился. Учителя умалчивали подробности — или не знали их, — но обстановка в школе сделалась нелегкой от одного осознания недавней потери.        Полицейские офицеры посещали школу всю следующую неделю, допрашивали однокурсников пропавших и учителей, но не получили ни гроша информации. Лишь родители паренька, стоя на пороге директорского кабинета, беззвучно рыдали. От горя они рвали на себе волосы, которые, кажется, за последние дни наполовину поседели. И главное, не переставали повторять: «Что же делается-то? Боже, за что так с ним… После пса ведь сам не свой был, наш мальчик! Кричал, что найдет негодяя, что убьет, а мы все боялись, как бы он сам… руки на себя не наложил… И вот… не уберегли. Господи, не уберегли же мы его, дураки!». Директор на их слова сочувственно кивал, что-то коряво записывая в своем блокноте, как будто боясь поднять взгляд на залитых горем родителей. Он понимал, каково это — и уже имел на учете одного ученика…        Знающие о происходящем люди перешептывались в потаенных углах школы: на лестничных площадках, ведущих на чердак, в открытой комнате уборщиц. Некоторые смельчаки даже пробирались в младшие корпуса под предлогом помощи педагогам, для проведения анонимных конспираций. Головы сплетников поворачивались резко, по-совиному, а разговоры обрывались на полуслове при малейшем шорохе. Они боялись. Несмотря на то, что никто не был пойман, страх по-прежнему висел в воздухе. Это неестественное молчание смущало даже учителей и директора. Подростки не умели хранить секреты. Значит, причина, принудившая их держать язык за зубами, была достаточно веской, чтобы поселить ужас в чужие головы.        В это же время другая беда случилась со Стэнфордом Пайнсом. Вернувшись в кабинет за вещами, он открыл ящик стола — и тут же пожалел. В нос ударил смрад. Оттуда потянуло таким зловонным запахом, что заслезились глаза за очками. Пушистое сердце валентинки стало отслаиваться, морщиться и темнеть, словно истекшее по сроку годности. Запах щекотал ноздри, вызывая тошнотворный привкус во рту. Неожиданно захотелось чихнуть. «Какая мерзость,» мелькнуло у Форда. Он резко вытянул валентинку и скомкал ее. Отслоившиеся  клочья «сердца» были влажными и скользкими, напоминающими жабью кожу. Или, возможно, снятую кожу кого-то другого. Может, даже скальп.        Просто выбросить эту гадость в урну оказалось недостаточным. Наспех накинув куртку и наглухо заперев кабинет, Форд направился к мусорным бакам за школой. На улице бушевал ветер, предупреждая о приближении пурги. Стоило ему оказаться между корпусами, как в голове всплыло воспоминание, как он повстречался здесь с Биллом и его шайкой… кто же с ними был? Лица стерлись из памяти, но он до сих пор не мог развидеть ужасный вид ученика — всего в снегу, крови и, кажется, бензине. Билл, конечно, и был немного безумным, дерзким и не брезгал рукоприкладством, но убийцей быть не мог. Слишком уж прилежно себя вел.          Стэнфорд считал дурным тоном выбрасывать подарки ручной работы, однако ситуация требовала соответствующее решение. Дарить такое — было верхом безумия. Кто знал, из чего была сделана эта валентинка? Разбираться сейчас не было ни времени, ни сил. Форд, во всяком случае, твердо решил: лучше ему не встречаться с Кэтрин вне рабочего дня.       Он уже избавился от подарка и тщательно вытирал руки влажным от снега платком, когда направлялся к воротам учебного заведения и взгляд невольно скользнул по окнам первого этажа. В одном из них, в кромешной тьме кабинета «116», стояла фигура. Силуэт мог сойти на женский, уж слишком вытянутым и слабосложенным был, с неприлично длинными волосами, но Форд его узнал. Ни с кем нельзя было его спутать. Билл.        Первой мыслью было недоумение. Казалось бы, он точно помнил, что запер кабинет. Однако как иначе ученик мог проникнуть внутрь? Уроки, включая дополнительные занятия по физике, давно окончились и было принято возвращаться домой — даже у уборщиц кончалась смена. Но Билл не двигался со своего места. Только когда их взгляды пересеклись, а учитель развернулся к окну, тот осознал, что его засекли. Сайфер, резво развернувшись, отбежал от окна, скрывшись за темной пеленой.        «Он видел, как гаснет свет, как запирают двери и как расходятся ученики, но все равно надеялся, что я уделю ему немного времени для подготовки к конкурсу,» — промелькнуло в голове Стэнфорда.       Ближе к вечеру уже смеркалось. Ветер кружил, вздымая снег всё выше, пока тот не стал перерастать в стуженую вьюгу. Меньше всего на свете Стэнфорд сейчас хотел возвращаться домой по этой снежной мгле, через которую не то что пройти, но и увидеть что-то перед собой будет непросто.        Стэнфорд, впрочем, уж точно не собирался оставлять Билла без присмотра. Вернувшись в школу, в коридорах которой уже не горел свет — лишь тусклые отблески уличных фонарей рисовали на стенах бледные узоры,— он без труда нашел ученика. Билл стоял в углу класса, где все еще витал уловимый зловонный запах, и зажмурился, когда Форд щелкнул выключателем.       — Билл, ты должен был быть дома уже… — Форд бросил поспешный взгляд на настенные часы, — …уже три часа назад. Что ты здесь делаешь?        — Я думал, что вы задерживаетесь… у нас разве сегодня не будет подготовки?       Стэнфорд нахмурился: это была наглая, очевидная ложь. Билл не мог не знать о том, что рабочий день закончился. Сторож в конце каждого дня обходит школьные коридоры и кабинеты, чтобы убедиться, что никто не остался в школе и все приборы выключены, а замки — поставлены. Единственный способ избежать поимки — прятаться по всей школе до окончания обхода…        — Занятий не будет. Я задерживался и говорил тебе передать остальным, что они отменены.        — А я и передал, — ответил Билл, закачавшись на пятках от легкого волнения в груди. — Но вы не сказали мне уйти.        Стэнфорд поджал губы, окинул взглядом темный коридор и все же шагнул в класс.       — Кабинет был открыт? — уточнил он, но тут же махнул рукой. Глупый вопрос. Ясное дело, это его вина, что он не закрыл дверь, отвлеченный задачей избавиться от вони.        — Да! — закивал Билл. — Но раз вы уходите, может, я провожу вас?        — Сядешь на такси, — непреклонно заявил Форд. Он дождался, когда ученик выйдет из кабинета, запер кабинет и дважды дернул ручку. Заперто намертво. Дальше их путь лежал через коридоры, минуя кабинеты, где эхом отдавался каждый шаг по мрамору. Боясь наткнуться на проверяющего, Форд приказал Биллу идти за ним, чтобы, в случае чего, скрыть его присутствие. Ученикам не разрешалось подолгу оставаться после уроков. Однако они никого не встретили и, что странно, свет в холле тоже перестал гореть. Стэнфорд толкнул входную дверь, пока не понял, что она не сдвигается с места. Замок был заперт на ключ, которым школу запирал сторож, покидая её.  Они не растерялись, направившись в другую половину корпуса, с запасному выходу, который должен был остаться открытым. Но тяжелая металлическая дверь не поддавалась. Стэнфорд так и остался стоять на месте, будто парализованный.        — И так тоже бывает, — тихо констатировал ученик прямо за спиной Форда.        Он резко обернулся. Билл стоял в шаге от него. Очертания лица второго едва можно было разглядеть в полутьме холла, подсвеченные лишь тусклым зеленоватым светом таблички «EXIT» над запасным выходом. Даже не видя его эмоций, в его голосе не было паники или страха, зато было отчетливо слышно неуместное веселье, контрастирующее с досадой Стэнфорда.         — Всякое бывает, но подобное не должно случаться, — сквозь зубы процедил Форд, снова наваливаясь на тяжелую дверь. И снова безрезультатно. — Сторож ведь должен был проверить все кабинеты!        — А он и проверял. Но не заметил меня в классе, — простодушно пожал плечами Билл.       Пайнс различил в словах ученика извращенную логику, неуклюжее оправдание, но не стал с ним спорить. Он с силой потер переносицу, хмуря брови:        — Ладно. Нам нужен телефон. Он есть в учительской.        Они двинулись обратно вглубь школы. Безлюдные коридоры, освещенные лишь редкими аварийными лампами, казались теперь непривычно чужими и враждебными. Их шаги гулко отдавались по школе, отражаясь от исписанных стен и потолка. Стэнфорд шел быстро, несясь смертоносным торнадо по пространству, его тень, вытягиваясь и сокращаясь, прыгала по стенам. Билл следовал за ним менее решительно, то и дело замедляясь от внутренних размышлений, а затем переходя на бег от страха отстать. Передвигался он тише, с почтительным молчанием, буравя взглядом спину своего учителя.        Учительская была заперта. Форд похлопал себя по карманам, вспоминая, что ключи от неё должны быть в кабинете директора. Благо, он был поблизости.        Директорский кабинет, разумеется, тоже оказался закрыт. Форд прислонился лбом к прохладной двери, чувствуя, как нарастает волна беспомощного смирения. Он мог в это время уже быть дома, а не запертым в этом зоопарке, где не было ни еды, ни удобных спальных мест. Более того — застрял он ни с кем иным, как с Биллом Сайфером, который по своей натуре был непредсказуем.        — И как можно было так застрять…        Он полез в карманы, пальцами нащупав скрепку — запасной план, который он не любил применять. Сзади послышался шорох. Билл осторожно спросил:        — Вам плохо, учитель?        Тот выдохнул, медленно выбирая руки из карманов и пытаясь найти Билла взглядом, но бокового обзора не хватало. Голос ученика был совсем рядом, полный неподдельного внимания.        — Учитель, а зачем вам вообще телефон? У сторожа его нет, позвонить не выйдет, а названивать по адресам таксофонов мы не станем, так ведь?        Стэнфорд прикрыл веки, понимая, что это наверняка не имело никакого смысла. Кому они вообще позвонят? Форд не знал ни одного номера, кроме своего психотерапевта.       — Похоже, наш путь домой придется отложить, — продолжил Билл. Поза его излучала спокойствие, а в глазах промелькнуло удовлетворение. — У сторожа есть график. Ровно в шесть он вернется и откроет главные ворота для уборщиц. Это всего… Девять с половиной часов. Мы можем подождать, переночевать где-нибудь…        «Мы».       Это короткое слово эхом разлетелось по всей школе, заставив Форда нахмурить брови. Однако попытки что-то предпринять уже не увенчались успехом. Встряхнув плечами, тот выпрямился. Билл взбудораженно подпрыгнул. Раз уж они вдвоем остались заперты в школе, а на улице бушевала погода, этим стоило воспользоваться.       — Почему ты здесь, Билл? — спросил он, бесцельно отмеряя шагами коридоры, минуя кабинеты и залы. — Школьники вроде тебя сбегаются домой при любой возможности, а ты только и ищешь повод задержаться.       — Не знаю, — пожал плечами Билл, говоря так тихо, что слова его тонули в звуке шагов. — Мне не нравится дома. Мой дом — обитель для злых духов. Полон чудищ с клацающими зубами. И иногда я устаю от борьбы с ними.       Он ожидал смеха на эти слова, но учитель молчал, не давая никакой реакции. Одобрение это было или, возможно, понимание — угадать не удавалось. И Сайфер продолжил:        — Они вылезают в темноте, когда я один и никого нет рядом. Жуткие. Один живет под моей кроватью и появляется, когда я засыпаю. Он просто стоит у изговолья и смотрит, пока не надоест… Они все покрыты шерстью, с загнутыми когтями и длинными волосами… Мой психиатр сказал, что эти монстры — я сам, и что мне нужно перестать водить самого себя за нос. Но ведь я-то знаю, что я не монстр!       Форд ничего не сказал, пока они не дошли до кабинета физики и не открыли его. Билл вошел первым…