Å få blod på tannen

1 марта 2016 Матвею всегда нравилась двойственность их вида спорта. Для скорости на дистанции нужны были азарт и энергия, а для меткости на стрельбище — хладнокровие и психологическая устойчивость. Последних двух качеств ему частенько не хватало. Йоханнес, может быть, и хотел просто его позлить, но невольно заставил задуматься над очевидной проблемой и приложить больше усилий в её решении. Ему даже удалось отобраться на чемпионат мира в Осло. Разве что надежда выступить на нём оказалась слабее, чем хотелось бы: в сборной России было семь человек на четыре квоты, так что кто-то обязательно станет лишним. Справедливо рассудив, что тренировки ещё никто не отменял, Матвей сделал скоростную работу на лыжах и подъехал к оружейной стойке, где рядом с его простеньким «Ижмашем» стояла яркая, почти ядовито-розовая винтовка. Он даже не успел задаться вопросом, чья она, как взметнув тучу снега, к стойке подъехал Йоханнес и взялся за её ремень: — Это моя. Нравится? — Гламурно, — только и смог сказать Матвей. — Если честно, не ждал увидеть тебя снова так рано. И всё же, добро пожаловать. — Играешь роль радушного хозяина? — Нет, почему, мне правда приятно видеть каждого нашего гостя. И тебя тоже. Матвей промолчал, не став рассуждать о норвежском гостеприимстве, хотя у него буквально язык зачесался ввернуть что-нибудь едкое. Правда инициатива целиком и полностью перешла к Йоханнесу: — Как насчёт спарринга по стрельбе? — С удовольствием. Йоханнес не торопился закидывать винтовку на плечи. Вместо этого он часто заморгал, словно надеялся таким образом убрать соринку. Тут у Матвея и сложился пазл. Он уже успел заметить неестественный глянцевый блеск глаз норвежца, и то что он нет-нет да и старался распахнуть их шире. — Я уже понял, что ты в линзах. Сними, это ведь тебе мешает. Йоханнес развёл руками и действительно вытащил контактную линзу из левого глаза. Держа её на указательном пальце, он спросил: — Как ты заметил? — Мой старший брат их носит. Вот я и догадался. А что у тебя… — он не успел договорить, как получил ответ: — Небольшая близорукость. В обычной жизни мне это не мешает, а вот в спорте моим глазам нужна поддержка. — Тебе точно это не мешает? — голос Матвея невольно прозвучал обеспокоенно. — Нисколько, — Йоханнес ухмыльнулся, — но перед тем как мы начнём, я бы всё же надел другую пару. Не хочу давать тебе фору. — И не надо. — Только учти — мы стреляем стойку, — крикнул Йоханнес вслед, когда Матвей почти подъехал к коврику. Матвей с трудом скрыл улыбку. Йоханнес, похоже, перехитрил сам себя. Стрельба из положения стоя давалась спортсменам куда хуже, потому что приходилось держать винтовку на весу. Не признаваться же теперь, что то, что у других чаще всего получалось плохо, у него всегда шло на ура. Матвей сделал пять выстрелов так быстро, как мог, стараясь не смотреть в строну соперника. Когда все чёрные кружочки синхронно закрылись, он опустил оружие и услышал щелчок на соседнем коврике. Осечка. Неужели ему удалось выбить из колеи наглого до невозмутимости Йоханнеса? — Ты точно промазал, — пробормотал он. — Это было слишком быстро. — Можешь посмотреть в подзорную трубу, если сомневаешься, — Матвей невозмутимо пожал плечами. Когда слегка помрачневший Йоханнес убедился в его правоте, то немедленно потребовал: — Покажи, как ты это делаешь. Он изготовился и положил палец на спусковой крючок, но вот к рукам норвежца, чуть ли не вцепившимся в его предплечья оказался не готов: — И что это значит? — А я кинестетик, мне так лучше запоминается, — и добавил чуть позже: — И правда очень хорошо. Матвей уже понятия не имел к чему это относится: к его изготовке или к бицепсам, которые хорошо прощупывались через комбинезон. Судя по прикосновениям Йоханнеса — ко второму. — Не понимаю, что это тебе даст, — сохраняя остатки спокойствия сказал он, и чуть не вздрогнул, когда Йоханнес запальчиво прошептал на ухо: — Не сомневайся, я всегда добиваюсь того, что мне нужно.