Å få blod på tannen

9 декабря 2016 К началу нового сезона Матвей подходил с куда большей уверенностью. Он стал сильнее и это подтверждали не только подготовительные тесты, но и его субъективные ощущения. Возможно, что он нашёл для себя если не идеальный, то действенный метод. И здесь он снова мог если не поблагодарить Йоханнеса, то сказать, что те слова на него косвенно повлияли. Матвей давно уже собирался сменить тренера, и это придало ему мотивации, хотя всё прошло нелегко — переход у них часто воспринимался как предательство. Накануне спринта он сидел в холле гостиницы и лениво перебирал струны гитары, которую ему любезно одолжил один из словенских спортсменов. Когда руки были чем-то заняты, это хорошо помогало справиться с волнением, всегда присущим первым гонкам сезона. Из-под его пальцев выходила мажорная, но не очень быстрая мелодия. Он помахал проходившему мимо Йоханнесу, но когда понял, что на этом их общение не закончится, даже обрадовался. — Мелодия без слов кажется какой-то пустой, не находишь? Матвей засмеялся и покачал головой: — Боюсь, я столько не выпью. Йоханнес непривычно застенчиво улыбнулся, и тут Матвей понял, что он хотел ему что-то сказать, но не решался. Это было так необычно, что он не стал пытаться язвить, а прямо спросил: — Ты хотел мне что-то сказать? — Да так, — Йоханнес махнул рукой, но всё же продолжил. — Ваш Губерниев очень странно тебя называет. Ко-ро-ле-вич, — норвежец произнёс незнакомое слово на русском медленно и по слогам. — Что это значит? Матвей густо покраснел. Его почти всегда сильно смущало, когда комментатор через раз его так называл. Впрочем Жене Гараничеву повезло ещё меньше. Его Дмитрий часто именовал «Змеем Горынычем». — Это… сложно объяснить, — несмотря на неплохой словарный запас, пересказ сказки Пушкина на английском у него вряд ли бы вышел. И тут его осенило. — Погоди, так ты смотрел прошлый Чемпионат Европы? Именно там комментатор особенно упражнялся в придумывании прозвищ для русскоязычной аудитории да так активно, что даже иностранный зритель решил бы узнать что же в конце концов значит это часто повторяющееся слово. — Там выступала моя подруга Ингрид, — слишком быстро ответил Йоханнес. — И не уходи от темы. — Ладно, хотя мне в это как-то не верится, — усмехнулся Матвей, но всё же попытался объяснить. — Это слово означает, эм, сын короля. Норвежец вроде бы удовлетворился этим путаным пояснением, но ничего лучше он, наверное, придумать и не смог бы. Йоханнес был человеком совершенно другой культуры, и в такие моменты это особенно хорошо ощущалось. Напоследок он сказал: — Мне кажется, теперь ты чувствуешь себя увереннее, чем раньше, поэтому не буду желать тебе удачи. Сильным она не нужна. — А я бы не отказался. Не люблю пустую браваду. Спринт сложился очень неплохо, и это вселяло в Матвея недюжинный оптимизм. Он теперь был куда ближе к тому, чтобы составить лидерам серьёзную конкуренцию. Разве что промах на лёжке, когда ему сообщили, что ведут по времени Йоханнеса, немного выбил из колеи. Матвей пересёк финишную черту, и ему даже не нужно было отдышаться, словно только что он совершил лёгкую прогулку, а не выложился в гонке на пределе человеческих возможностей. Результат на табло тоже радовал. Если полгода назад он проигрывал норвежцу больше двух минут, то теперь это время сократилось до двадцати пяти секунд. Это давало надежду, что он задержится здесь надолго. — Тебя радует твой результат? Йоханнес только закончил делиться с журналистами грандиозными планами на сезон, и, наверное, неудивительно, что они встретились в миксзоне. Хотя Матвей давно понял, что эти столкновения перестали быть случайными. — Неплохо, но я надеюсь, что это шаг к большему. Йоханнес протянул ему руку. — И что это значит? — Матвей вопросительно вскинул брови. — То, что я предлагаю тебе дружбу, min sol. Тогда они ещё не знали, насколько сильно всё изменится буквально через считанные часы.