Правды нет

      Голова раскалывается, а шум в ушах не сразу дает сознанию проясниться. Собственное лицо и руки исцарапаны стеклом, а глаза наконец открываются. Где-то впереди виднеются красно-синие мигалки, но ни врачей, ни большого скопления людей, Гю не видит. Не видит и представителей закона, которые точно бы уже прибыли на место.        Он оглядывает салон перевернувшейся машины и буквально виснет на ремне безопасности. Преодолевая боль в руках, пару раз щелкает на кнопку, чтобы отстегнуть тот, а когда отстегивает – мгновенно валится на бок. Нам пытается сообразить хоть что-то, но лишь тянется к рюкзаку, лежащему совсем неподалеку. Где-то вдали слышны вопли и крики, а мозг упорно пытается понять как ему вылезти из машины. Он поджимает губы и понимает, что выход, по факту, один – разбить лобовое стекло. Молотка или прочего шлака у него нет, поэтому он роется в рюкзаке, доставая нож. Пользоваться таким образом еще не доводилось, а Гю, слегка подрагивающими руками, начинает наносить удары по стеклу. То не разбивается так легко, как в фильмах, а лишь покрывается множеством трещин. Сбоку, по центру – куда не ударь, результат один и тот же. Но и этого хватает, чтобы с силой пнуть то ногой, чтобы оно полностью осыпалось. Нам подхватывает рюкзак и выбирается наружу, стараясь как можно меньше задевать осколки.  Теперь обзор на улицу куда лучше и от этого пугающеий. Повсюду машины, что столкнулись друг с другом и были брошены своими хозяевами, в нежелании разбираться даже в таком щепетильном вопросе. Какие-то дымятся, а тем, которым не повезло больше всех – горят. Повсюду кровь, впитанная в асфальт, салоны и в корпуса автомобилей. Он замечает даже пару трупов, от чего настораживается.        Ситуация, очень мягко говоря, пиздец.       Гю оборачивается и видит поток людей, что снуют от одного переулка к другому, пока среди них творится черти что: кого-то толкают и затаптывают в нарастающей панике, а на кого-то прыгают и вгрызаются в плоть, заваливая на асфальт. А затем взгляд цепляется за женщину, неестественно склонившуюся над вскрытым бедолагой. Искаженными пальцами она копается у него в желудке и маленькими кусочками достает то, что сможет найти, мгновенно закидывая себе в рот и чавкая. Чужие руки покрыты слоем грязи и крови, а на одной из них, ближе к локтю, не хватает огромной части собственной плоти. Нам мгновенно понимает, что нож особой погоды не сделает и рисковать не планирует, поэтому мгновенно достает пистолет и взводит его перед собой, целясь в чужую голову. Зараженная не нападает на него, слишком увлекшись своим ужином, но перестраховаться нужно. Громкий выстрел оглушает и так паникующую улицу, пока чужое тело падает замертво, рядом с недоеденной пищей.       Пистолет все еще крепко удерживается в собственной повисшей руке, а Нам мгновенно достает телефон и смотрит на сотовое соединение. Его нет. Ни одной самой худшей палочки нет, пока вместо них красуется лаконичное «Нет сети». Следом идет рация. Он быстро прижимает ту практически в плотную к губам, зажимая кнопку включения.       — Прием. Солдат 124. Есть кто-нибудь на линии? Прием.       Из рации доносится короткое шипение. Кто-то пытается уловить сигнал, но вместо голоса, неразборчивый шумы.       — Прием. Солдат 124. Есть кто-нибудь на линии? Прием, — вновь пытается он. Голос ровный, чтобы точно расслышали.       Из рации, после короткого шипения, наконец доносится грубый женский голос:       — Прием. Солдат 120. Солдат 124, — связь на мгновение прерывается, — Щайтесь в здание лаборатории. Повторяю: не воз.. — громкое шипение, — Лабо.. — связь прерывается, заставляя обреченно выдохнуть.       Гю поджимает собственные губы и очень хочет выкинуть рацию куда подальше от ее полной бесполезности. Но вопреки своим мыслям кидает обратно в рюкзак и закидывает тот на плечо. Что ему, блять, делать? Куда двигаться? Обратно к Су Бонгу? В свою настоящую квартиру? В лабораторию другого подразделения? Мыслей много, а сзади слышится странное рычание и Нам оборачивается. В его сторону, хромая, двигается нечто, что когда-то было человеком. Нога сломана, но та не предоставляет никаких неудобств идущему: торчащая из колена кость собрала на себе пару ошметков мышц и слегка двигается, когда идущий опирается на эту ногу.        В нужном направлении практически чисто, что позволяет не тратить лишние патроны на того, кто на вряд-ли догонит. Гю смотрит на тянущиеся к нему руки и лишь разворачивается, принимаясь бежать. Не так быстро, чтобы сэкономить силы, если те вдруг понадобятся. Наверное, нужно вернуться к Бонгу. У него есть пара шприцов, чтобы сдержать Таноса внутри, а если его не забрали – они очень уж понадобятся. Потому что то, что происходит здесь, на вряд-ли позволило добраться до него другим солдатам. А если еще и в лаборатории творится не пойми что – того вообще некуда девать.       Происходящее тянет на настоящий апокалипсис. В легких постепенно кончается воздух, а он старается не попадать в толпу и даже близко не приближается ко всему живому и относительно живому, что видит. Окольные пути, где ты перелезаешь через какие-то калитки и молишься богам, чтобы из-за угла на тебя не запрыгнул тот, для кого ты станешь сладким ужином. Хотя, для тех, кто очень уж хочет отведать мясцо Нама, тот готовит персональные пули в лоб. Подвижность не то чтобы у них слишком быстрая, но порой встречаются те, кто упорно уворачивается, идя на кривых ногах и шатаясь в хаотичные стороны. Кто-то из таких вообще бегает. Прямо как во втором подразделении. Ужас на улицах напоминает то, каким же способом Гю смог дойти до второй квалификации, и почему был приставлен к объекту 2-3-0. За выдающиеся способности, конечно. За то, что стрелял в тех, с кем раньше мог задержаться на обеде, когда что-то нужно было привезти в соседнее подразделение. За то что убивал тех, кто был также похож на него самого – напуганных, растерянных, молодых и когда-то подающих надежды. Отличие было только в том, что на чужой коже проявлялись укусы. И если бы он не стрелял.. если бы он медлил. Был бы точно таким же.       Многоквартирный дом уже виднеется из-за угла, а легкий бег сменяется на быстрый. Ноги быстро перебирают по асфальту, а позже по ступеням. Дверь он не закрывал, поэтому буквально врывается внутрь, чуть-ли не вышибая ее.       — Су Бонг! — голос громкий, чуть-ли не командирский. В одной руке он все еще удерживает пистолет, — Су Бонг!       Глаза бегают по квартире. Никто не откликается. На диване, где было оставлено чужое бессознательно тело, того нет. На кухне тоже. Да и в собственной спальне Нама его тоже, блять, нет! Паника накрывает с еще большей силой. В голове четкая уверенность, что Бонга не забрали. Что он сам ушел не пойми куда. И от того становится страшнее: опаснейший объект, бродящий по улицам Сеула и совершенно не осознающий весь свой глубокий внутренний мир.       Сильно ударится, кто-то его покалечит или он сам свернет себе шею – Танос будет царствовать в этом и так погребенном мире, пока Су Бонг не заберет контроль обратно. Если вообще сумеет забрать, а не застрянет в черном омуте на десятки лет. Через лет десять он уж точно будет никому не нужен.       Миру точно конец. Через месяц и три дня конец всему. Даже если выживут те немногие, кто заперлись у себя дома или еще что – их всех настигнет тот, кто также будет жаждать их плоти. Только он будет сильнее. Требовательнее. И добьется того, чего желает. Потому что разумный. И неубиваемый. Гю обреченно опускается на пол. Пистолет взводится к собственному виску. Гнетущую тишину разрезает громкий выстрел.

***

      Очередная вылазка за припасами, чтобы не подохнуть с голоду. Сколько прошло с начала всего этого? Чуть меньше месяца? Когда-то живой город, который не останавливал свой ритм даже ночью – наконец издал свой последний аккорд и замолчал. Честно говоря, Танос любил весь этот шум на улицах: множество людей, среди которых обязательно парочка странных, которые пялят на него не прекращая. Все не похожие друг на друга, живущие разными жизнями и отличающимися целями. Правда, теперь цель у всех едина: просто выжить. Попытаться собрать оставшийся народ по кусочкам и выбить себе пару лишних дней, скрипя зубами.       Он не помнит как это началось в точности. Потому что последнее, что он помнит до начала всего – подъем в пустой квартире и горящий экран телевизора, приказывающий оставаться дома. А потом темнота. Густая, странная. Настолько отбитая, что из памяти напрочь вырезали два дня его жизни, ведь после темноты он помнит лишь кровь на своих руках и лице, пока рядом с ним покоятся парочка человеческих и «не очень» трупов. Что там произошло остается для него загадкой по сей день. Как и то, где Нам и что с ним происходит. Смог ли найти убежище? Смог ли в целом выжить? Прибился к группе или выживает один? Без малейшего понятия. Пока, вся надежда уходит на сохранение чужой жизни. Правда, каждый раз он с замиранием сердца переворачивает труп, который хотя бы отдаленно похож на давнего друга.       Чужая рука помогает подтянуться на крышу здания, откуда открывается вид на полу-разрушенный город. С оставленными машинами, разбитыми стеклами, отключенным электричеством. Рюкзаки скидываются с плеч, а группа устало падает на землю под ногами, разваливаясь кто как. В последнее время Бонгу не особо здоровится, поэтому они приняли решение, что перебежки с места на место стоит прекратить на какое-то время. А безопасно только здесь, наверху. Куда не доберутся ни зараженные, ни люди без особого снаряжения.        — У меня сейчас отвалится все, что только можно, — скулит один из них, зачесывая волосы назад.       — Нам еще палатку ставить, не расслабляйтесь, — девушка, единственная из тех, кто не лежит на земле, а лишь присела, чтобы перевести дух, — Потом отдыхать будете.       — А зачем палатку? Ее же будет видно для других, — спрашивает Бонг, зарываясь в копну фиолетовых волос.       — А ты собрался комаров кормить? Или задохнуться в спальном мешке? — усмехается та, первая вставая на ноги и расстегивая свой рюкзак, — Гён Су, найди за что крепить ее. Су Бонг, расставь ловушки, — первый все также скулит лежа на своем месте, а потом, все же, недовольно встает, пока второй подымается будто бы с приливом новых сил, — Мин Су, осмотри отсюда местность и то, как нам безопасно отступить в случае чего.       Девушка берет на себя роль командира в таких вопросах, потому что единственная, кто хотя бы как-то приспособлен к жизни вне комфортных условий. Походная жизнь ее закалила, но кто же знал, что такое своеобразное увлечение, так сильно пригодится в будущем. Таких бы на кастинге в команду разобрали в считанные секунды. Военные, медики, механики и те, кто увлекаются походами – те, кто должны выжить в первую очередь и чью жизнь другие очень уж хотят перехватить. Конечно, для полного комплекта им в команду не хватает военного, но и без него они справляются на «ура» – готовы постоять за себя и отбить свою жизнь при нужном требовании.        Каждый берется за отведенное ему задание. Гён Су помогает Сэ Ми с палаткой, забивая колышки для того, чтобы она держалась, в бетон; Мин Су достает небольшой бинокль, об актуальности которого в наши дни никто даже не подозревал, и принимается изучать все, что находится под ними и около них; Су Бонг спускается по веревке ниже и расставляет небольшие растяжки, задев которые, прозвенят негромкие колокольчики. Негромкие – потому что те должны разбудить только группу, а не всю округу. Тот также находит стеклянную бутылку и заматывает каким-то полотенцем, чтобы потише разбить, а следом – рассыпать осколки на подходе к импровизированному лагерю.       Все заканчивают отведенную работу и рассаживаются кто куда. В палатку они идут только на случай сна, да и сидеть там всем четверым неудобно. Спят они там тоже с божьей помощью, ведь та трехместная, а задницы у них четыре.       — Как ты себя чувствуешь? — вдруг спрашивает подошедший откуда-то Гён Су, — Кровь из носа больше не шла?       — Не-а, — отнекивается Бонг, — Нормально со мной все, че вы?        — Ты потерял сознание на пятнадцать минут и бредил потом около часа, — устало объясняет он, будто предыдущих разговоров было недостаточно.       — Я не стану обузой, — вдруг твердо говорит тот, — Не надо говорить со мной как с больным. Просто переутомление и жизнь в постоянном напряге. У кого угодно организм подкосится, — тот как-то нервно шевелит пальцами.       — Просто.. когда мы тебя нашли, ты был весь в крови. Мы не знали, что ты вообще человек, — спокойно говорит их импровизированный механик, — И.. нам бы очень не хотелось, чтобы ты был заражен.       — Я не заражен! Укусы видишь? Нет! — тот вдруг вспыхивает, — Сколько мы уже вместе? Я бы давно вас всех съел, будь со мной something's wrong!        — Эй, ребят, — парни вдруг замолкают, а девушка настораживается, — Слышите?       Где-то сбоку слышен гул от двигателя автомобиля, и напряжение в каждом вдруг возрастает. Они интуитивно пригибаются, осознавая глупость своего жеста, а затем подходят ближе к краям крыши, пытаясь выяснить где же находится машина. Первый, кто ее замечает – громко шипит и машет рукой, привлекая всеобщее внимание.       Автомобиль заворачивает в небольшой переулок многоквартирных домов, на одном из которых находится их группа. Кто-то из ребят машет рукой в сторону палатки, чтобы ту немедленно согнули, ведь яркий салатовый объект явно  привлечет чужое внимание. Особенно, если они мародеры.        Гён Су, пригнувшись, двигается к ней и с трудом достает один из колышков, который удерживает самый верх и прыгает на палатку сверху. Та странно трещит под ним и он очень надеется, что металлические прутья выдержали его вес. Другие же, улеглись на пол и выглядывают, наблюдая за тем, что происходит на улице.       Машина останавливается посередине и оттуда выходят люди в военной форме. Один из них, по всей видимости главный, машет в разные стороны, похоже, отдавая приказы кому и куда двигаться. Те послушно выполняют приказы и разбредаются.       — Это же военные, — шепчет Мин Су группе.       — Или те, кто одет как они, — недоверчиво отвечает Бонг, — Еще и на машине разъезжают. К нам точно сбегутся твари.       — Не каркай, — шипит Сэ Ми, — Они с автоматами то разберутся, если кто на них полезет. Это нам сложнее будет.       — Эй, — вновь тихий шепот Бонга, когда тот поворачивает голову назад, — Гён Су, дай мой рюкзак. Мин Су, — теперь он оборачивается в сторону другого, — Посмотри, у них там есть рации? Или что-то такое.       Мин Су, удерживающий бинокль в своих руках, подносит тот к лицу и смотрит вниз, разглядывая того, кто командовал всеми. Легкое размытие не позволяет разглядеть какие-то мелкие детали, но что-то, отдаленно напоминающее рацию, он видит.       — Да, есть, — тихо говорит он, передавая бинокль подруге, чтобы та тоже рассмотрела и подтвердила его слова.        — Ага, — она откладывает его назад и смотрит на фиолетоволосого, пытаясь понять, что тот затеял.       Бонг пару секунд роется в рюкзаке, переданном ему. Все вздрагивают, стоит услышать выстрелы, а следом – рев зараженных. Он роется быстрее, а затем достает рацию. Та была у одного из трупов, когда Су очнулся: кто-то что-то в нее говорил, призывая ответить и отчитаться, пока она не замолчала из-за помех. Наверное, радиус действия ограничен, а говорящий отдалился слишком далеко. Ну, либо его сожрали, а рацию сломали.        — One second, please, — он слегка стучит по ней и вертит колесика, пытаясь поймать нужную частоту, — Мой друг в охране работал. У него точно такая же была. Может, я смогу поймать сигнал и…       — ..Видировали троих зараженных. Двигаемся дальше на 8 часов. Прием, — все замолкают, стоит услышать голос по рации.       Снизу вновь разносится звук выстрелов, заставляющий вздрагивать. Сюда точно кто-нибудь прибежит: зараженные, смертники или мародеры. Первые будут искать пищу, вторые творить безумства и погибать, а третьи – забирать все, что осталось от предыдущих.        Они вслушиваются в короткие передачи информации о зачистке мест, о найденных припасах, пока что-то, казалось бы поверхностное, вдруг не цепляет сознание Бонга.       — Солдат 120, — грубый женский голос, — Объекта 2-3-0 не наблюдается. Прием.       — Ищите дальше, — сердце безумно стучит, когда сквозь помехи, сознание вдруг отлавливает знакомые нотки голоса, — Сигнал исходит отсюда.        — Может они тачку ищут? — вдруг тихо проговаривает подползший Гён Су, — Или там… припасы.       — Объект. Помещение? Может, тут бункер или хранилище какое-то. Тачек рабочих я тут не видела, — в голосе девушки сквозит пренебрежение.       — Да завалитесь вы, — вдруг слишком агрессивно шипит, — Stop it. Дайте послушать, — чужое лицо слишком серьезное для насмешек, заставляющее странно переглянуться всех.       Потому что Су, кажется, послышался голос Нама. С другими своими догадками о том, что тот друг, которого он так усиленно искал, кажется, рыщет здесь, он не делится. Боится, что ошибется и его вновь посчитают безумным скорбящим. Поэтому ждет. Но в рации больше ничего не говорится, пока не раздается шум еще одной подъезжающей машины, заставляющий вжать головы в плечи и засунуться обратно на крышу.       Пару секунд какой-то напряженной тишины, пока вдруг не слышатся протяжные звуки стрельбы. Слышен скрежет металла и одна из очередей, кажется проходится по месту, откуда совсем недавно выглядывала группа, заставляя крошку дома осыпаться. В голове каждого – сигнал бежать. Стреляют не по ним, но, кажется, если засекут и их – им точно крышка. Они подрываются к своим рюкзакам, которые так и не успели разложить в новом месте. Сэ Ми быстрыми движениями буквально вырывает оставшиеся колышки из земли и еле складывает палатку, пока ее друзья дожидаются уже около спуска.       Они цепляют одну из веревок карабином за торчащий штырь, и пропускают через «восьмерку» для безопасного и быстрого спуска. Второпях веревка обжигает руки, заставляя те краснеть от создаваемого трения. Сэ Ми спускается последняя, но уже своим способом: забирает нужную им веревку и спускается по балконам, то и дело цепляясь за них. Пока в конечном итоге не виснет, ведь руки слишком уж не удачно ухватились, не давая шанса на нормальное приземление чуть ниже.       — Сэ Ми! — вдруг прорезается голос у достаточно тихого Мин Су, пока по другую сторону дома раздаются выстрелы.       — Я.. сейчас, — девушка пытается перехватиться, но один из прутьев выдирается под ее весом, заставляя соскользнуть сильнее. Прыгнет так – переломает себе ноги, — Черт!       Она ругается, прикусывает собственную губу и пытается ухватиться еще за что-то. Крошка и пыль сыпятся, а она пытается подтянуться выше, чтобы получить хоть какую-то опору под ногами. Хоть что-то получается удачно, но вместо долгожданной свободы, на ту, мгновенно вылетает зараженный, разбивая стеклянную дверь. Он вжимает девушку в перила, заставляя прокричать что-то невнятное, пока она пытается оттолкнуть того от себя. Сэ Ми сопротивляется, мельтешит, а сбоку от Бонга проносится выстрел, заставляя пригнуться и вздрогнуть.        Мертвец, который до этого пытался съесть девушку, заваливается на нее, теперь уж точно умерев, а парни переводят шокированный взгляд на Гён Су, держащего пистолет дрожащими руками. Тот, не веря, смотрит на дымящееся дуло и девушку, пока один из них не кричит громкое: «быстрее!».       Та мигом отталкивает от себя труп и вновь приступает к своему спуску. Более удачному. Парни нервно переглядываются, пока девушка наконец не приземляется на землю. Те подхватывают ее под руки, чтобы сразу задать темп бега, и она не отсиживалась еще пару минут, пытаясь прийти в себя после короткого нападения и стресса, что сорвется. Пару быстрых шагов и теперь она может бежать сама.       — Откуда у тебя пистолет?! — вдруг вспоминает Бонг, разговаривая на бегу.       — На.. шел, — пытаясь победить отдышку говорит Гён Су, — Я думал прома.. хнусь.       Выстрелы прекращаются, а фиолетоволосый до сих пор сжимает рацию в руках, из которой до этого разносились помехи, какие-то слова о местоположении врагов.       — Солдат 124. Я ранен, — глаза округляются, а из легких выбивается весь воздух. Снова этот голос. Это точно Гю, — Я не могу вызвать, — из рации слышится кашель, — Подкрепление. Они прострелили нам.. бензобак. Прием.       По ту сторону никто не отвечает, а Бонг останавливается как вкопанный, заставляя друзей испуганно оглянуться. Отдышка мешает говорить ровно, но под ошарашенные взгляды друзей, тот вдруг подносит рацию ко рту.       — Нам Гю? Нам Гю это ты? — голос странно дрожит из-за нехватки воздуха и осознания, что того, кого он так остервенело искал, прямо сейчас может не стать где-то рядом.       — Су Бонг? — чужой голос старается держать ровный тон, но силы у того явно на исходе, — Я не..       В рации вновь слышны помехи, прекращающие связь. В голову ударяет какая-то странная доза адреналина. В мыслях только громкое: «НамГюНамГюНамГю». Странное, безумное и совсем забытое. Будто бы ему вбили в голову, что реакция должна быть именно такая. Странно выбивающаяся из общего образа, но такая естественная, что совсем не возникает никаких вопросов, почему чужой образ вызвал такой дикий триггер. Даже не образ – голос.        — Мы должны ему помочь! — наконец вскрикивает Бонг, — Мин Су, my pretty boy, ты же сможешь ему помочь, yeah? — странно тараторит тот.       — Наверное, да.. не точно, смотря что.. — неуверенно говорит тот. Все-таки, он был лишь студентом, а не состоявшимся врачом с многолетним опытом, — Смотря как он ранен, насколько сильно и что ему задели.       — Но ты ведь справишься, да? Сможешь?       Члены команды странно поглядывает на такого оживленного товарища. Помогать человеку с автоматом, который с радостью прикончит их всех, если Бонг вдруг обознался – не лучшая перспектива. Но того совсем не волнует. Его чуть-ли не трясет от каких-то своих мыслей.

***

      Операция пошла через жопу. Он не думал, что мародеры могут прибыть на звук выстрелов так быстро. И не думал, что показанный датчиком район, будет таким большим. Никто из нового отряда здесь не был, а осматривать полу-разрушенные многоэтажки и расчищать толпы зараженных – та еще задача. Они могли использовать не автоматы, да, но тогда бы это все затянулось, а также подставило всех. Снаряжение бы не помогло, если бы им пришлось расправляться сразу с тремя зараженными на одного военного. Завалят – солдат пропал. А найдя Таноса, они бы просто вырубили его и умотали, не волнуясь о том, какое нашествие будет после.       Голос того, кого ты искал целый месяц, услышать прямо перед смертью – насмешка судьбы. Он был так близко.. Если бы не появились те треклятые мародеры – он бы схватил. Он бы забрал Таноса обратно. Он бы подарил надежду хоть на какое-то будущее. Но вместо этого получил ранение и услышал его напоследок, мол, смотри, так тебе и нужно. Откуда у Су Бонга рация? Почему они не обнаружили того раньше и каким образом маячок в чужом организме все еще жив и не подвергся расщеплению? Почему сигнал получилось выявить только сейчас?        Нам усмехается и кашляет, прижимая руку к ребрам. Интересно, через сколько его труп растащат по частям? Он еле удерживает глаза открытыми, а впереди виднеются какие-то силуэты, надвигающиеся на него. Лучше бы пуля прилетела ему в висок. Еще тогда, в подставной квартире. Когда он был готов застрелить себя, но ему не дали этого сделать – солдат 120 дала какую-то иллюзию надежды, что еще не все потеряно. Что они могут победить и вернуть все на свои места.