”Скайримский Алхимик”

«Зачем ты их убиваешь? Прими этих отвратительных членистоногих тварей — они жаждут стать частью тебя. Воспользуйся этой мощью и сокруши надвигающиеся орды врагов. Отыщи источник моего могущества!» Моё тело рывком поднялось с узкого настила в глубине пещеры, едва не ударившись лбом о низкий потолок моего жалкого убежища. Тишина. Нашептывающий на ухо голос исчез сразу, едва я проснулся. Его зловещий, леденящий тон, какого мне прежде не доводилось слышать, растворился в воздухе. Тяжело дыша, я потёр виски, пытаясь унять гул в голове. Но, к своему удивлению, обнаружил, что чувствую себя на удивление бодро — силы переполняли меня, словно рвались наружу. «Чёрт возьми, я ведь подозревал, что всё к этому идёт», — мысль о том, что это могло быть, мгновенно заронила в моё сознание тревогу. Теория о причинах моего заточения в этом теле, о том, как я оказался здесь, зрела во мне уже давно. Перебирая множество вариантов, один всегда казался наиболее правдоподобным. Намира, владычица тьмы и её обитателей, каким-то образом вырвала мою душу из бесконечной пустоты — своей сферы влияния. Теперь её давление ощущалось ещё отчётливее. Но почему я услышал её голос только сейчас, спустя годы в этом теле? Быть может, другие попытки связаться со мной провалились? «Если госпожа тьмы повелевает пауками и насекомыми, то недавние встречи с членистоногими чудовищами вряд ли были случайностью. То, что я выходил из этих схваток без единой царапины, можно было бы назвать невероятной удачей... или её помощью. Но чего она от меня хочет? Слиться с её силой?» Моё тело содрогнулось от отвращения. Дары Намиры всегда были омерзительны. Она могла с лёгкостью отвадить от смертного всех живых существ, сделав его самым презренным изгоем. Она подвергала людей бесконечным мучениям во имя своей славы и с гордостью именовалась жителями этого мира старейшей и могущественнейшей из принцев Даэдра, о которой, однако, почти ничего не известно. Слияние с её силой могло означать что угодно — даже самые гнусные и низменные вещи. Даже… Я замер, осторожно коснувшись пальцами острых зубов. В памяти всплыли образы, как я отбивался от той отвратительной паучихи: как вонзал в неё нож, рвал её плоть зубами, глотая тёплую кровь, наполнявшую горло. Кажется, именно с того момента я ощутил большой прилив сил. «Королева мерзостей не против пожирания трупов — напротив, с её благословением этот процесс дарует небывалую мощь. Значит, она хочет, чтобы я пожирал её созданий и других существ?» Осознание, что древняя сущность в своих тёмных замыслах наделила меня столь сомнительным даром, вызывало опасение. А её слова о том, что только с её помощью я смогу одолеть врагов, порождали лишь привычную настороженность. Но находясь в такой ситуации, нужно было поставить себе правильный вопрос... можно ли было не пользоваться её дарами? В этих пещерах моим пропитанием были либо её мерзкие твари, либо… грибы. На одной растительной диете я не выживу — мне нужно мясо. Да... в этом и заключается ловушка принцев даэдра. Живи спокойной жизнью, упорно трудись и молись добреньким Аэдра, веди полностью праведную жизнь, но... это никак не изменит того факта, что ты продолжишь напитывать Даэдра своей силой. Тебе все равно придется спать, напитывая силами Владычицу снов — Вермину. Ты будешь получать знания, наполняя океан знаний Хермеуса Моры. И что бы ты не делал, принцы Даэдра сумеют вычленить из этого пользу. Подселив меня в это тело, Намира просто обрекла меня на подпитывание её тьмы. Возможно, её план в этом и состоит. «Колдовство, конечно. Надежда на заёмную силу демонов ещё никого не доводила до добра. Даже Мирака, первого драконорождённого, наделённого силой самого Акатоша, в итоге поймали за… ну, сами понимаете. А он был куда могущественнее меня». Есть ли способ избежать вечных мучений в царстве бесконечной пустоты, если я все же каким–то образом насолю Намире? Сомнительно. Единственное, что приходило на ум, — магия и бессмертие. Если после смерти моя душа достанется Намире, то, возможно, стоит просто не умирать. Задача не из лёгких, но на вскидку в голове появлялось несколько вариантов, пусть и сложных в исполнении. Другой путь — избавиться от её влияния. Это звучало почти фантастически, хотя, признаю, в истории Свитков были маги, способные бросать вызов самим Даэдра и защищать от них. Взять хотя бы Сота Сила. Он заключил договор со всеми принцами Даэдра, запретив им вторгаться в мир смертных. Конечно, этот договор обходили все, кому не лень, но сам факт, что он ограничил их влияние на Нирн, поражает. Или Ванус Галерион, первый Архимаг, что останавливал уже сами вторжение Даэдра. «А, нет, плохой пример, Молаг Бал пленил его душу в холодной гавани. Да и увы, но мне до их магических талантов как до луны. К колдовству я теперь не прикоснусь — разве что для изучения способов защиты от него. Для всего остального нужно искать иные пути». Если освоение классической магии окажется для меня непосильным, я буду искать другие пути... И да, я с горечью осознаю, что обрекаю себя на жизнь без единой свободной минуты. Такое я уже видел. Все взрослые фалмеры неустанно трудились: кто-то охотился, кто-то работал на животноводческих фермах, ухаживая за пауками, кто-то выращивал грибы на шаманских угодьях, а самые отчаянные посвящали себя строительству. Новых шатров или загонов в округе не появлялось, зато повсюду рылись тоннели. Фалмеры были искусными мастерами подземных работ. Их самодельные кирки из хитина прокладывали удобные лазы через пещеры, а порой они открывали новые гроты или создавали короткие пути, срезая углы. С поразительной скоростью они расчищали и укрепляли обвалившиеся ходы или, напротив, обрушивали их, если того требовала задача. Я же, помимо освоения навыков охоты, решил найти второго наставника... — У наших лидеров нередко появляются места для учеников, — После того, как спустился и спросил совета у учителя, он поделился тем, что знал о жизни ведьм. Если мою кандидатуру одобрят, я стану подмастерьем. — Недавний помощник одной из них сбежал копать тоннели. Другие тоже часто сдаются и уходят. — И в чём причина? — насторожился я. — Лидеры бывают грубы, а порой и жестоки. Поэтому я советовал взять дары. Я опустил голову на мешок в своих руках. С фермы голов удалось собрать около двух десятков ушей. Стыньвода отдала их мне, заметив, что всё равно они достались бы её учителю, так что пусть это создаст обо мне хоть немного благоприятное впечатление. Видимо, она была все же благодарна мне за спасение и так проявила благожелательность. — Спасибо. Я буду старательно учиться, чтобы охота стала безопаснее, — кивнул я, собираясь уходить, но Жвалокрыс схватил меня за плечо. — Куда? Ты прошёл несколько битв и заслужил собственное имя. Теперь на охоту за добычей идёшь со мной. Я совсем позабыл… Мы с Жвалокрысом обошли несколько ярусов пещер в поисках злокрысов, и я с удивлением заметил, насколько усилились патрули в этих местах. Шаманы отнеслись к угрозе с предельной серьёзностью к подобравшимся разведчикам, поэтому отправили фалмеров следы вчерашней резни, заодно уничтожив все ведущие к нашему лагерю запахи. Ну а едва мы поймали несколько крыс и двинулись обратно, как наткнулись на разведчиков, стремительно выбегавших из пещер. — Что случилось? — Жвалокрыс напрягся. Один из фалмеров, услышав его, замер, тяжело дыша, и повернулся к нам. — Вражеское племя. Оно близко. Мои брови невольно сдвинулись, а в памяти всплыли слова из недавнего сна. Орда врагов надвигалась. Как бы ужасно это звучало, мы с учителем поспешили расспросить фалмера, пока тот отходил от бега. Я протянул ему свою флягу с водой. Вскоре выяснилось, что пещеры, где заметили разведчиков, сотрясались от топота множества ног. Подобные толчки бывали крайне редко — лишь когда целое племя переселялось в другую часть подземелий. Судя по всему, они отставали от своих разведчиков чуть больше чем на сутки. Рано или поздно они доберутся до нас. — Это страшные вести. Не могу даже представить, что заставило целое племя покинуть обжитые места, особенно с их-то силой, — Жвалокрыс вскочил, точно натянутая тетива. Повернувшись ко мне, он мрачно пояснил: — В том племени куда больше ведьм. Но главное — когда фалмеров становится слишком много, они выбирают разжигателя войны. Это могучий воин или маг, способный в одиночку вырезать половину нашего лагеря. — То есть кто-то одолел такого воина? Или, что хуже, заставил его бежать вместе с племенем в наши пещеры? Жвалокрыс кивнул на моё предположение. Затем, подняв всё ещё задыхающегося разведчика, он велел ему спешить к главному шаману с докладом. Мы поспешили следом, а я, между делом, вспоминал, какой мощью обладали эти разжигатели войны. «Эти фалмеры, как и остальные, зависели от своего уровня, но если взять сильнейшего, кого я помню, такой мог бы в одиночку сокрушить даже двемерского центуриона… как–то уже неуверен, что слабый я смогу придумать, как такого остановить. Намира, черт бы тебя побрал». Вернувшись в лагерь, мы обнаружили, что разведчик уже поднял всех на уши. Весть о враге разлетелась по всем уголкам, а сам он ушёл к верховной ведьме. Мы же… всё ещё должны были накормить выводок. Готовка еды в такой обстановке была делом нервным. Едва мы успели перекусить, как другие охотники отыскали Жвалокрыса и позвали его. — Верховный шаман приказал обрушить дальние туннели, чтобы задержать врага. — Ясно. Раз остальным пока не дали задач, ступай к шаманам, — Жвалокрыс поднялся, схватил лук и бросил мне короткий приказ, после чего поспешил за охотниками. Я остался, прислушиваясь к затихающему звуку его шагов, чувствуя, как подступающая угроза сдавливает грудь. «Нападение можно отсрочивать сколько угодно. Я ещё найду способ обойтись без даров Намиры, но если иным выбором будет умереть... останется ли мне что–то ещё?» Путь к ведьмам внушал волнение. Наши территории всегда были усеяны тотемами, которые должны были привлекать духов, но чем ближе к обиталищу шаманок, тем гуще они стояли, а вокруг всё чаще мелькали прирученные корусы и пауки. Поднимаясь на небольшой уступ, где жила одна из ведьм, я услышал, как рядом засвербела крупная членистоногая тварь. После недавних снов по коже пробежали мурашки. Сглотнув, я почувствовал, как паук обнюхивает меня, и осторожно прошёл мимо. Сурово выдрессированные насекомые никогда не нападали без приказа, и я был этому рад. Но едва я приблизился к лагерю, где обитали Стыньвода и её учитель, как оттуда раздался гневный голос: — Ты не можешь отличить состав зелья по вкусу? Тебя что, паук в язык ужалил, парализовав все чувства? Если ещё раз сваришь зелье из неправильных ингредиентов, я скормлю тебя злокрысам. Понял? — Да, — донёсся чей-то дрожащий, едва слышный писк. Голос принадлежал молодому фалмеру. — Я спрашиваю: понял, что при следующей ошибке я скормлю тебя злокрысам?! — Да, госпожа! Застыв на месте и слыша откровенные угрозы расправой, я почти утратил желание подходить ближе. Но, уловив вибрации — судя по всему, юный фалмер в панике сбежал от бормочущей что-то себе под нос ведьмы, — я медленно двинулся вперёд. Выхода не было. Если не попытаюсь, то точно умру. — Кто это ещё тащится ко мне? Я не звала гостей! — ведьма резко обернулась и ударила посохом о землю. В тот же миг паук, встретивший меня на подъёме, угрожающе зашипел и подполз ближе. — Назовись! «Придется подчинятся и лебезить ради возможности набрать силы и не дать демонам сожрать себя». — Я Ядоклык, госпожа, — я слегка склонил голову и протянул мешочек с ушами. Пришло время пустить в ход красноречие. — Вчера я участвовал в вылазке с вашей ученицей и стал свидетелем её мастерства, которому вы её обучили. Эти дары — знак моего уважения к вам. — Дары? — её резкий, скрипучий голос слегка смягчился, и она, шаркая, подошла ко мне. В этот напряжённый момент я нарочно — вовсе не от страха! — клацал зубами, оглядывая этот уголок, который ведьма обустроила для себя. В нашем племени было всего три ведьмы, не считая их учениц. Они жили в разных концах территории, чтобы в случае беды охватить всё племя. Вокруг их жилищ обычно располагались небольшие грибные фермы, а у одной из них — загоны с животными. Их уголки были богаче, чем у любого фалмера: несколько личных шатров для себя, вещей и подмастерьев, столы, заваленные камнями, склянками с жидкостями и посохами. Словом, всё самое ценное. — Хм... — Ведьма осмотрела мешочек и надкусила мочку одного ушка. — Да, Стыньвода упоминала тебя и ваши приключения. Но это не подарок. Без моей ученицы никто из вас не вернулся бы живым, так что эти уши по праву мои, особенно в текущей ситуации. Она грубо вырвала мешочек из моих рук, и я невольно стиснул зубы. Приятной её точно не назовёшь. — Но могу ли я тогда просить вас о помощи? Я хотел бы постичь основы алхимии... — Стыньвода уже передала твою просьбу и упомянула, что ты любишь экспериментировать с ядами на вылазках. Но я отказываю, — она махнула рукой и отвернулась. — У меня есть подмастерье, который выполняет всю нужную работу. Мне не нужен ещё один лентяй, который мог бы приносить пользу племени. Иди вызывай обвал вместе с остальными. «Кажется, дело не в неудачном моменте. Она просто такая по натуре... других слов и не подберёшь». Услышав, как она отмахнулась, велев мне заняться делом, я уловил лёгкий шорох с другого конца её уголка. По тяжёлой поступи я узнал Стыньводу, ученицу ведьмы. — Госпожа Мотылёк, может, всё же стоит передумать? — произнесла она. — Я слышала, ваш нынешний помощник сбежал куда-то, прямо как и все предыдущие. Не думаю, что он вернётся. — ...Тц, — Мотылёк цыкнула языком и облизнула губы. Подойдя к столу, где недавно стоял её подмастерье, она принюхалась к зелью в бурдюке. Её лицо скривилось, но тут же она протянула сосуд мне. — Что этот никчёмный болван сюда намешал? Если не распознаешь по запаху, сразу станет ясно, что твои потуги в зельеварении — детская игра, а сюда ты явился лишь затем, чтобы тратить моё время! — Но, учитель, там же... — встрепенулась Стыньвода. — Молчать! Не подсказывай! Паук за моей спиной довольно потёр лапками и заклацал хелицерами, словно подначивая ошибиться, чтобы я стал кормом для голодного питомца. Выбора не было: либо понюхать, либо быть сожранным. Я склонился к бурдюку и втянул запах, как учил мой наставник. «Нюх фалмеров уступает чутью корусов-охотников, но всё же многократно превосходит человеческий... по крайней мере, так это воспринималось мной ранее. Сейчас я ясно различаю примесь яйца коруса. Этот отвратительный запах ни с чем не спутаешь. Но что за второй ингредиент?» Я замолчал. Паук за спиной всё громче тёр лапки, а Стыньвода сжала кулаки, будто возмущённая несправедливостью происходящего. «Я почти уверен, что перепробовал все алхимические компоненты, которые можно найти в округе. Но этот запах... он незнаком, однако сильно отдает плотью. Мясом фалмеров, прямо как и эти уши. Неужели это...» — Полагаю, в бурдюке яйцо коруса и... ухо фалмера? — я странно посмотрел на мешочек с ушами. Опробовать их не удалось, но запах ощущался ярче, чем раньше... видимо, таково было влияние Намиры? Наступила тишина. Стыньвода замерла так, что её присутствие едва ощущалось. Но госпожа Мотылёк хмыкнула и выплеснула бурду на землю рядом со мной. — Ты прав. Настой из уха фалмера и яйца коруса создать невозможно — этот глупец должен был использовать паучье, — произнесла Мотылёк, возвращаясь к столу, пока её ученица облегчённо выдохнула. — Уши фалмеров — редчайший алхимический компонент. Каждая шаманка мечтает их заполучить, но глупо обрекать своих сородичей на глухоту, хотя порой это желание сильнее жизни... Потому-то мы и ведём войны друг с другом. Её голос смягчился, и она жестом подозвала меня, указав сесть рядом. Паук, разочарованно клацнув, удалился, а я, всё ещё настороженно устроился на груде вещей. — Расскажи, зачем тебе алхимия? — спросила она. «Прямо в лоб? Ну, фалмеры всегда так — любят деловые разговоры. Начнёшь объяснять слишком долго или, наоборот, слишком кратко — даже слушать не станут. Надо чётко и по существу». Однако сейчас сложно понять, что мне нужно. Философский камень? Эликсир бессмертия? Да, но из очевидного и достижимого — мне нужно развить способности тела, чтобы полагаться на личные преимущества. Может я и стал лучше чувствовать запахи из–за влияния Намиры, но это был прекрасный повод создать зелья, которые заменят дары Даэдра. «Повторить судьбу кого–то вроде Мирака не имею никакого желания!» — Тогда я хочу создать зелье, которое усилит слух или обоняние, — сказал я, заметив одобрительный кивок Мотылька. — Слишком легко подловить врага — или меня — на том, что движется тихо или находится далеко. Мы одолели вчерашних врагов только из-за этого. Не хочу думать, что среди них нет тех, кто может перехитрить нас тем же способом. — Достойная цель, — она подняла руку, останавливая меня. — И ясная. Шаманы давно знают рецепт такого зелья и его пользу. Я научу тебя, если докажешь, что достоин. — Вам нужна помощь, госпожа? — Стыньвода как-то неловко потёрла затылок, но после её слов Мотылёк лишь отмахнулась. — Тогда я пойду добуду жир. Я проводил её ученицу взглядом, гадая, зачем ей жир, но вскоре Мотылёк разложила передо мной несколько растений. — Сразу предупреждаю: трогать вещи на моём столе запрещено. Растения с грядок — только с моего дозволения. Ингредиенты перед тобой не найти и не вырастить в пещерах, подобных нашей. — Понял, госпожа, — ответил я твёрдо. Мой тон, похоже, пришёлся ей по душе, и она продолжила уже доброжелательнее. Вот оно преимущество созвездия любовника: — Твоё рвение защитить племя похвально, но знай: усилиями одного алхимика не спастись. Ваша последняя вылазка — чистая удача... Было время, когда мы добывали редкие компоненты на поверхности или собирали их в изобилии там, где жили. Но то племя, с которым вы столкнулись вчера, вытеснило нас, загнав в эти тесные тоннели. А ведь когда-то у нас было всё для создания чистейших отваров. Наши зелья могли мгновенно призывать духов, наделять немыслимой силой. Теперь же всё потеряно. Мы работаем с тем, что есть, и глубокое обучение попросту бессмысленно. Она поставила передо мной простую ступку и пестик — на ощупь чуть лучше тех, что были у меня. Но это же все, что было у неё. «Неужели она говорит о ретортах, перегонных кубах и кальцинаторах, которые нужны для зелий высокого качества? В пятой части серии всё это стояло на одном алхимическом столе, к которому алхимик словно прикован. В других частях аппаратуру собирали по частям, чтобы улучшать отвары. Если зелья для духов они варят только ступкой и пестиком, неудивительно, что ничего не выходит». Без всего этого невозможно научиться подавлять побочные эффекты и навряд ли выйдет сварить несколько настоев из одного набора реагентов. Но до этого мне и так было далеко. Пока — основы. — Возьми и понюхай этот кровавый гриб, — сказала она. — Он не растёт в наших пещерах, только на моих грядках. Если пробовал яйцо коруса, догадаешься, что он делает? Положив реагент на язык и осторожно прикусив, ощутил лёгкий дискомфорт — словно металл, с привкусом крови. В тот миг я даже обрадовался, что эффект ингредиента можно узнать, лишь немного попробовав его. Главное — не глотать целиком, достаточно лишь вкуса. Распознав действие, я тут же провёл параллель с яйцом коруса. До этого я не знал свойств самого коруса, но схожее воздействие обоих компонентов сказало всё яснее слов. — Уязвимость к яду? — точнее, ослабление иммунитета. В смеси с отравой такой состав мог многократно усилить её действие. — Верно, — кивнула Мотылёк. — Против грядущего врага я хочу создать побольше подобных смесей, и ты мне поможешь. Покажи, как работаешь. — Конечно! — я оживился. Освоить новый, да ещё такой ценный рецепт на первом занятии — большая удача. Я принялся толочь грибы и выданное госпожой яйцо коруса с той тщательностью, что внушила мне Стыньвода. Но едва открыл бутыль, собираясь добавить воды, как она резко перехватила мою руку. — Стой... дай-ка, — Мотылёк поднесла сосуд к носу и покачала головой. — Ладно, тебя этому не учили, так что требовать результата бессмысленно. Вставай, идём. Она велела оставить растёртые компоненты, схватила посох и направилась в ту часть пещеры, которую обычно охраняла. По пути заговорила: — Любой яд или зелье состоит из двух основ: ингредиента, вроде грибов или яиц, и растворителя. Чем он качественнее, тем лучше эффект. Для зелий нужна вода из чистейших родников. Для ядов — части тел животных, от жира, что хуже, до желчи, что лучше. Мы подошли к подземному водопаду, на который она указала пальцем. — Ты готовишь яд, так что используй воду только если ничего другого нет. В наш состав добавим жир, но сейчас я показываю, где брать воду для зелий. Она здесь самая чистая, понял? — Так точно, — кивнул я. «Чёрт, я совсем забыл об этом из-за нехватки нормальных компонентов... Да и в номерных частях серии вода для зелий словно появляется сама, но в онлайновых свитках алхимия расписана детальнее. С каждым уровнем мастерства открываются лучшие растворители, улучшающие качество смесей. В реальности же яд на воде выйдет таким же посредственным, как всё, что мы с Жвалокрысом делали раньше». Наполнив бурдюки чистой водой, мы вернулись к племени. Стыньвода уже была там — она растапливала жир, и часть готового поставила на стол рядом с заготовкой. Я осторожно подливал его, медленно перемешивая, пока не получилась маслянистая субстанция. «Яд с такой субстанцией очевидно проще намазать на клинок или стрелу». — Неплохо, — Мотылёк окунула пальцы в смесь, растерла её и принюхалась. — Работай. Сделай ещё десять таких порций и одно зелье исцеления, потом можешь идти по делам. Воодушевлённый, я пожелал госпоже всего доброго и заметил, как она ушла в шатёр, бормоча что-то над посохом, словно взывая к духам. Я четко слышал, что она молила их защитить племя. «Если бы Намира хотела тебя услышать и помочь, то уже сделала бы это. Но нет, ей нужны наши страдания» Погрузившись в изготовление ядов, я принялся за монотонный, куда медленнее игрового, процесс. Первый, пятый... на шестом отваре рука начала ныть от усталости, а кисть пронзила тупая боль. Хуже того, я надышался парами, и мысли в голове заволокло лёгким туманом. «Черт... я не уверен, но мне кажется дары Намиры доставляют лишь неудобства. Или она специально до этого довела?» — Держи, — на восьмой порции, спустя примерно полтора часа, ко мне подошла Стыньвода, протянув крохотную флягу с раствором. Судя по звукам, на воде. — Если ослабишь себя этим варевом — подхватишь заразу даже от чиха злокрыса, не то что от яда. — Спасибо... что это? — спросил я. — Зелье укрепления здоровья. Перед уходом сделаешь мне пять таких, понял? Четыре мне, одно себе. От моего тебе сразу не полегчает. — Но... — я нахмурился, уловив в её голосе знакомый высокомерный тон. — Что не так? — она угрожающе приподняла посох. — Ничего... благодарю, — пробормотал я. Взаимопомощь — дело нужное. Выпив её зелье, я ощутил прилив сил и закончил десятый яд. Затем пришлось взять грязные ступку и пестик и тщательно их промыть. Я знал, что сделает Мотылёк за испорченный отвар, так что проверил, не осталось ли запаха. «После одного зелья исцеления придётся снова отмывать ступку. Лучше сначала сделаю пять зелий укрепления здоровья — надеюсь, это снимет головокружение». К сожалению, у госпожи Мотылёк не рос второй компонент для зелья повышения здоровья — бородатый мох, так что я взял его из своих запасов. К счастью, после последней вылазки его было достаточно. Довольный, быстро приготовил пять порций, используя чистую воду. Эффект обещал быть лучше, чем у моих прежних смесей. «Ох, как хорошо!» Осушив склянку, я почувствовал, как иммунитет вернулся. Подхватить заразу в пещерах фалмеров — проще простого, а мне это было ни к чему. Но не успел я приступить к последнему отвару, как из шатра, пошатываясь и опираясь на посох, вышла ведьма и направилась ко мне. — Некоторые духи забирают больше, чем им положено, настоящие поганцы. Давай зелье здоровья, — потребовала она. — Простите, я ещё не успел его приготовить, — ответил я и тут же замер, осознав свою ошибку. Мотылёк сжала посох так, что он заскрипел, и шагнула ближе. — Что, прости? Ты так долго возился с ядами?! — она поднесла руку к склянкам на столе и принюхалась. — Укрепление здоровья... Ты решил отложить единственный нужный мне отвар ради своего мусора? Кретин! Ты что, совсем глухой?! Она взмахнула посохом и ударила меня по щеке. Резкий, сильный удар сбил меня с ног, а её нога придавила мне живот. — Тебе для этого нужно было зелье слуха, тупица? Чтобы понять, что свои дела нужно делать только после моих поручений? Может, тебе уши вообще не нужны, раз ты ими не пользуешься? Давай отрежем их и используем для зелий бешенства, которые ты недавно так удобно применил! — Госпожа, не убивайте его! Вот, возьмите моё, — Стыньвода осторожно подошла сзади, протягивая зелье на вытянутых руках, пока я, скорчившись на земле, закрывал голову от ударов. — Ему нужно было укрепить здоровье, чтобы снять действие яда, поэтому он задержался с вашим. — Пусть хоть сдохнет! Я дала чёткий приказ! Если ты будешь выполнять все обязанности помощника, зачем мне этот бесполезный кусок дерьма? — Мотылёк вырвала склянку из рук ученицы и осушила её одним глотком. — Так-то лучше... Ещё раз ослушаешься — скормлю пауку, понял? Тьфу! Она плюнула рядом со мной и удалилась. Побои были не такими уж сильными — в детстве нас били и похлеще, — но сердце ушло в пятки. «Проклятые колдуны. Ебучие демоны и хреновы членистоногие. Это наказание, чтобы заставить принять твои дары или я уже начинаю сходить с ума?» Медленно поднявшись под молчание Стыньводы, я взял ступку, тщательно вымыл её и, вернувшись, приготовил заветное зелье исцеления. — Вот, — протянул я отвар шаманке, чьё вмешательство, скорее всего, спасло мне жизнь. «Это точно было опасно. Стоит ли продолжать учиться у неё... Глупый вопрос. Сам виноват. Знал же, как шаманы презирают низшую касту, вроде меня, и всё равно позволил себе оплошать. Не важно, буду я истекать кровью или лишусь руки — ведьмы всегда ставят своё здоровье выше чужого. А таких глубоких знаний алхимии мне никто больше не даст. Так служительница Намиры сама покажет мне, как заменить темную госпожу». Молча вытерев руки, я собрал вещи и покинул уголок госпожи Мотылёк. Стыньвода так и не попрощалась, не проронив ни слова. Я вернулся в свою нору, миновав Жвалокрыса, который ощущался сильно уставшим после задания по обрушнию. — Тебя наконец отпустили? — учитель вполз на уровень моей норы и показался в проёме. — Поешь и бери лук. Мы с тобой идём в патруль, чтобы убедится, что враг не пророет тоннель. Как я и говорил, полное обречение на жизнь без свободной минуты.