”Скайримский Алхимик”

Напрасно было надеяться, что фалмеры придумают надёжный способ защиты от врага. Они не пошли дальше обрушения единственного известного прохода, через который мог пробраться противник. Да, патрули усилили, но на этом их рвение иссякло. Похоже, они уповали на колдовство ведьм. Никто не задумывался, куда нам деваться, если враги всё же прорвутся. Мы, между прочим, оказались в тупике, и углубляться дальше было некуда. — Жвалокрыс, давай готовить ловушки, — произнёс я, раздражённый бесцельным блужданием по коридорам, и присел у небольшого провала в земле. После долгих странствий по подземельям я знал их устройство как свои пять пальцев и мысленно набросал план, как замаскировать здесь смертельные сюрпризы. Взяв относительно прямой хитиновый прут, я принялся затачивать его край ножом. — Ловушки без ядов — пустая трата времени, — Жвалокрыс покачал головой и шумно выдохнул. — А яды, что мы можем приготовить, слишком слабы. Шаманы не станут с этим возиться. «Ещё бы. Они до последнего будут варить свои мутные зелья и взывать к духам», — подумал я, но вслух лишь пробурчал: — Я разберусь. Достав чистые ингредиенты, я задумался. Проблема наших ядов крылась не только в небрежной обработке сырья, но и в использовании воды как растворителя. Она разбавляла активные вещества, снижая их силу. Нам требовалась маслянистая основа, способная сохранить и усилить токсичность. Лучший выбор — желчь. Работать с ней невозможно на низком уровне, но... так только в играх. Её свойства как растворителя не вызывали сомнений, и я все же решил попробовать. Вместе с Жвалокрысом мы отыскали пару тушек злокрысов, чьи внутренности, как я теперь понимал, были настоящим сокровищем для алхимии. Я осторожно вспорол брюхо первой твари, стараясь не повредить органы. Кожа пойдёт на зелья восстановления. Хвост хранит железы с токсинами, пригодными для яда. Мясо — на еду, а печень и желудок содержат желчь, которая станет основой раствора. Смешивая компоненты, я следил, чтобы желчь равномерно растворяла активные вещества. Вода бы расслоила смесь, но желчная основа удерживала токсины в стабильной форме. Получился густой состав с маслянистой текстурой и едким запахом, от которого резало глаза. Я проверил консистенцию, окунув в смесь кончик ножа — она плотно обволакивала металл, не стекая. Это было важно: яд должен держаться на кольях даже во влажных подземельях. Ловушки я установил в углублениях, замаскировав их тонкими хитиновыми прутиками и присыпав землёй. Чтобы скрыть запах яда, я оставил неподалёку гнить остатки тушек злокрысов. Жвалокрыс, наблюдавший за мной, издал удивлённое клацанье челюстями. — Если я уговорю других разведчиков заняться ловушками, ты сможешь сосредоточиться на ядах? — Да, — кивнул я, уже прикидывая, как усовершенствовать состав. На ум приходило зелье бешенства, и я решил остановиться на нём. Приготовив несколько концентрированных отваров, я заслужил изумлённые возгласы разведчиков, не ожидавших, что у них появится такой союзник. Приятно было осознавать, что моя репутация среди угрюмых фалмеров неуклонно растёт. Но с каждым днём напряжение нарастало. Вражеское племя фалмеров, судя по всему, уже обосновалось в соседних пещерах. Оставалось лишь вопросом времени, когда они заметят завал и начнут его разбирать. Я посвящал каждую свободную минуту созданию отваров, оттачивая мастерство. Госпожа Мотылёк порой делилась ценными знаниями, углубляя моё понимание алхимии. Затем я отправлялся на патруль, где покрывал ядами ловушки, установленные фалмерами. Но однажды события стремительно ускорились.

***

— Твои чародейские способности поистине впечатляют. Не зря я выбрала тебя своей ученицей, — произнесла госпожа Мотылёк, взволнованно потирая пальцами резной посох и восхваляя Стыньводу за её выдающиеся таланты. Вернувшись с утренней охоты и перекуса, я застал эту, казалось бы, трогательную сцену. Учительница, не скрывая гордости, продолжала: — Твоё мастерство в наложении чар далеко превосходит умения той дряни и её ученицы. И неудивительно — ты вплетаешь в посохи куда больше энергии, чем другие. Духи благоволят тебе. Хе-хе-хе, с тобой я даже могу претендовать на титул верховной ведьмы... но как же много ресурсов ты тратишь! Между делом она упомянула, что в посохе заключён могучий дух, питающийся, как я понял, энергией из камня душ. «Значит, они владеют искусством зачарования», — подумал я. — «Поблизости нет стола зачарователя, но, видимо, чары можно накладывать и без него. Другое дело... почему они не снабжают нас зачарованными луками и мечами? Это бы значительно усилило нашу оборону». — У нас почти закончились кристаллы духов и твои зелья энергии, — госпожа Мотылёк, осмотрев запасы, раздраженно заклацала. — Если бы ты не была так талантлива, Стыньвода, я бы уже разобрала тебя на ингредиенты... А ты, любитель подслушивать! Приготовь десять зелий регенерации и столько же укрепления здоровья. Живо! Она указала на стол, и я тут же принялся за работу, расставляя ступки и промывая их перед использованием. Учительница, предупредив, что собирает отряд, направилась к остальным членам племени. Стыньвода, устроившись за другой частью стола, начала готовить своё зелье — судя по ингредиентам, выносливости. — Что-то происходит? — спросил я, заметив, как напряглась она, следя за действиями учительницы. — Да... Я уже говорила, что для восстановления моих сил нужны особые зелья. Последние запасы я выпила, осталось лишь одно. Один ингредиент — редкий гриб — добыть несложно, но второй можно найти только в залах подземных эльфов, среди механизмов, охраняющих это место. Кристаллы духов тоже на исходе, и их можно раздобыть только там. Я замер, прервав толчение грибов. К угрозе надвигающейся орды прибавилась нехватка ресурсов? Пусть они не раздают зачарованное оружие, но если его не будет даже у магов, дела станут совсем плохи. — То есть эти зелья нужны для подготовки к спуску туда? — уточнил я. Стыньвода лишь коротко рыкнула, подтверждая мои худшие опасения. «Если нас прижмут, шансов выжить почти нет. Племя, у которого ничего не осталось, обречено... Но это не значит, что нельзя добыть хотя бы зачарованное оружие, чтобы повысить наши шансы. Учить зачарование сверх фалмерских навыков и алхимии я пока не готов, но если двемерские залы не разграблены из-за их опасности, это может стать нашим преимуществом». Двемерское оружие, доспехи и украшения — вот что могло дать реальный шанс. Их снаряжение, созданное из уникальных сплавов, сохраняет остроту и прочность даже спустя тысячелетия после исчезновения создателей. К тому же, Фалмеры — разбойники по натуре. Все разумные вокруг нас обладают более развитыми ремёслами и создают вещи куда лучше наших. Но выживаемость фалмеров в сочетании с чужим снаряжением делает их грозными противниками. Вопрос в том, как отобрать нужное у бездушных машин? Закончив с зельями, Стыньвода схватила свой посох и велела следовать за ней. На главной площади племени собралась настоящая толпа: десяток фалмеров и несколько крупных корусов. Среди них выделялись два — размером с фалмера, и третий, корус-жнец, в два раза крупнее любого из нас. — Мы не смогли раскопать туннели в другие пещеры, враг настигнет нас через считанные дни! — громогласно возмущалась одна из ведьм, окружённая корусами. Это была госпожа Слизекорень. Услышав неподалёку клацанье Жвалокрыса, я, не совсем понимая, что происходит, подошёл ближе. — Что случилось? — Проблемы, — мрачно кивнул он. — Разведчики засекли, как враги начали разбирать завалы. Либо они от чего-то бегут и не задержались на удобных землях, либо, что хуже, разведчики не замели следы, и корусы-охотники выследили нас. — И что задумали ведьмы? Я почувствовал, как невидимый клинок уже занесён над моей головой. Жвалокрыс, как назло, лишь пожал плечами. Никаких идей. — Почему бы не отступить в залы пещерных эльфов? — тихо предложил я, но едва слова сорвались с губ, все вокруг замолкли и обернулись ко мне. Как неудобно, когда идеальный слух — не только твоя привилегия. — Это ничем не лучше, чем угодить под стрелы вражеского племени, — отозвался стоящий рядом Череполом. Его слова удивили. Фалмеры редко выказывали страх, разве что перед подавляющим числом врагов. Но двемерские пещеры, похоже, были для них табу. «Какой абсурд. Разве не лучше самим выбрать, от чего погибнуть?» — На нас идёт разжигатель войны, а из защиты — лишь свежесделанные ловушки, которые задержат лишь малую часть орды, — продолжил я, решив воззвать к здравому смыслу. Пусть меня считают не лучше злокрыса, но охотники, среди которых я заслужил уважение, могли поддержать. — Мы можем попытаться найти оружие, оставленное подземными эльфами. А если ничего не выйдет, то хотя бы разведать путь для отступления. Воцарилась тишина. Госпожа Слизекорень, та самая ведьма с огромными корусами, зашипела и в ярости сжала посох. Но тут же зашептались другие фалмеры. — Какой бы силой я ни обладал, разжигателю войны не выстоять никому из нас, — тихо произнёс Череполом. — В речах Ядоклыка есть мудрость. — Мы потеряем половину отряда, — зашептались остальные, явно не горя желанием идти в авангарде. Я вытащил сумку, набитую пробными зельями, которые готовил для алхимической практики. — Пора тратить ресурсы не на духов, а на выживание, — позволив окружающим понюхать содержимое, они сразу задумались. Чем больше у нас будет зелий, тем выше шанс на спасение. Но не все разделяли моё мнение. — Как ты смеешь открывать свой поганый рот! — взорвалась Слизекорень, едва я затронул их священное колдовство. Она воздела посох, но удар госпожи Мотылёк прервал её заклинание. — Не тебе решать за племя, Слизекорень. Слово за госпожой Сангвинис! «Их скверный нрав распространяется даже друг на друга. Неудивительно, что ведьмы разных племён не могут объединиться. Да и зачем? Они не ведают, какие ужасы творятся на поверхности, и не понимают, что к угрозам оттуда нужно готовиться вдвойне». После гневного окрика Мотылёк раздался стук посоха. Перед сборищем появилась старейшина в хитиновых доспехах, защищавших большую часть её тела. — В словах этого юнца есть правда, — начала госпожа Сангвинис. — Мы избегали глубоких залов эльфов из-за их опасностей, но потеря половины племени не так страшна, как гибель всех. Однако это безрассудство не решит проблему погони. Сколько бы мы ни заваливали проходы, враги найдут нас. Она перевела взгляд с Мотылёк на Слизекорень, словно ожидая совета от мудрых ведьм, как решить эту дилему. Тут же посыпались предложения: поджечь всё, стоять до последнего коруса, расставить паутинные ловушки, чтобы замедлить врага. Но, понимая тщетность этих планов, я шагнул вперёд. — Если мы сохраним племя и возьмём лишь самое необходимое, враги подумают, что мы сбежали в панике. — Какой в этом смысл, бездарь? — Слизекорень плюнула мне под ноги. — В том, что мы отравим свои вещи, — сдержанно ответил. — Если враги остановятся здесь, поселятся в наших пещерах, будут использовать наше оружие и еду, они сами себя погубят. Выживут лишь самые стойкие к ядам да насекомые, но с ними справиться легче, чем с целой ордой. — Чавк-чавк-чавк! — корусы возбуждённо заклацали жвалами, и я напрягся, осознав, что они, похоже, понимают меня и поддерживают. Ведьмы задумались, глядя на старейшину. Через мгновение она вынесла вердикт: — Это может сработать. Уничтожив их слабых воинов и детей, мы сломим их дух. Но на создание мощного яда нужно время, которого у нас мало. Если ты, Мотылёк, поведёшь племя в залы эльфов и возьмёшь на себя их зачистку, мы с Слизекорень останемся здесь и отравим вещи ядом, что погубит врага. Госпожа Мотылёк задумалась, затем повернулась к нам спиной. — Нам понадобятся самые крупные корусы, — заявила она. Её слова заставили Слизекорень возмущённо зашипеть, но, словно взвесив обстоятельства, та кивнула. Щёлкнув коруса-жнеца по спине, она заставила его выступить вперёд. — Тогда собирайте самое необходимое и выдвигаемся. «Похоже, спор окончен» Мотылёк, завершив перепалку, ударила посохом о камень, и пещера отозвалась низким гулом. Фалмеры тут же разошлись, принявшись за сборы. Одни выводили корусов и пауков из загонов, другие собирали их яйца. Мне, как помощнику Мотылёк, пришлось помогать ведьме с её драгоценными растениями, срывая их с грядок. Тяжёлые грузы привязали к небольшим корусам, которые, словно вьючные животные, должны были защищать и сопровождать слабых. Лучшие воины и охотники сформировали авангард. Я насчитал десяток: Череполом с двумя бойцами, Жвалокрыс с тремя лучниками, пара крупных корусов, клацающих жвалами, и мы с Стыньводой. Ну и, конечно, госпожа Мотылёк. Все остальные воины будут защищать запасы. — Рад, что ты с нами, — произнёс Череполом, хлопнув меня по лысой голове, когда приготовления завершились. — Хитрый ум — дар для охотника. Главное, не будь таким уж предусмотрительным, как Жвалокрыс. — Я лишь забочусь о выживании, — огрызнулся тот. — Слишком сильно — Тишина! — рявкнула Мотылёк, её голос эхом разнёсся по отряду, проверяя каждого. — Слушайте внимательно: запретные залы кишат врагами с прочной кожей, что раздавит вас быстрее, чем злокрыс пожрёт гриб. Держите строй и не шумите без нужды. Корусы примут первый удар. Она погладила бока массивных жуков Слизекорень, и махнув посохом, повела отряд к туннелю, ведущему в двемерские руины. Путь занял около получаса. Чем ближе мы подходили, тем отчётливее чувствовался запах масла и гул механизмов. Я издал низкий импульс, и эхо нарисовало в голове массивную плиту, перегораживающую проход. — Вход, — прошипела Мотылёк. — Корусы, вперёд! Членистоногие твари протиснулись к плите и надавили. Я уловил вибрации — плита дрогнула, открывая щель, из которой хлынул холодный воздух с металлическим привкусом. Череполом шагнул первым, его топор звякнул о камень, проверяя пол. За ним последовали воины, затем Мотылёк и Стыньвода, тут же окружившая себя мерцающим заклятием — вероятно, магическим щитом. Я держался рядом с Жвалокрысом, замыкавшим строй с лучниками. Корусы, клацая, растянулись вдоль стен, их лапы чутко ощупывали коридор. «Надеюсь, здесь найдётся оружие, способное сокрушить врагов» Коридор оказался просторным — эхо моих импульсов возвращалось с задержкой, рисуя высокие стены с замысловатыми узорами. Вдалеке стучали поршни, их ритм сливался с шипением пара, вырывающегося из труб. На первый взгляд — хаос, но я уловил систему: низкий гул поршня сменялся высоким свистом пара, затем глухим лязгом, и цикл повторялся, словно пульс механического города. «Раньше я слышал этот ритм лишь через толстые породы. Удивительно, как их звучание не похоже ни на что знакомое» Но любоваться было некогда. Я напряг слух, отфильтровывая шумы. В стенах катилось что-то тяжелое и шарообразное, с металлическим скрежетом. Когда оно проносилось мимо, корусы замирали, угрожающе щёлкая жвалами. Череполом поднимал щит, лучники натягивали тетивы. Я сжал лук, чувствуя, как пот холодит пальцы. — Замрите, — шепнул Жвалокрыс. Из люка в стене с лязгом выкатились два двемерских паука. Их лапы царапнули пол, шарниры заскрипели, выдавая движение. Корусы тут же бросились вперёд, их хелицеры с хрустом сомкнулись на металлических корпусах, приподняв машины над землёй. Но, к моему изумлению, раздавить их не удалось. «Такой укус прикончил бы меня на месте» Я замер, не зная, как реагировать. Пауки действовали стремительно — воздух загудел от слабых разрядов, и я уловил запах палёного хитина. Они ударили молниями. Корусы зашипели, но, помогая друг другу, принялись рвать прочные корпуса. Вырвав несколько ног, они начали вскрывать обшивку, пока один паук не издал резкий шум. — Он взрывается? — вырвалось у меня. В тот же миг Жвалокрыс выстрелил. Стрела с визгом вонзилась в сочленение лапы первого паука, и тот дёрнулся, заискрив. Шум стих. — Стыньвода, проверь, — приказала Мотылёк. Шаманка, постукивая посохом, подошла к обломкам. Её пальцы скользнули по металлическим корпусам, нащупывая уязвимые места. Я уловил, как она вскрыла панель и вытащила два камня душ. — Маловато, — пробормотала Стыньвода, затем подставила бурдюк под корпус. Густая жидкость с едким запахом масла медленно закапала внутрь. — Учитель, эльфийской эссенции слишком мало. Нужно идти глубже. Мотылёк раздражённо зашипела и махнула рукой. Отряд двинулся дальше по извилистым коридорам, многие из которых, ожидаемо, оказались завалены. «Если где и спрятаны нетронутые сокровища, то за этими завалами. Перенеся сюда базу, мы сможем всё раскопать». Проходя мимо, я касался стен, ощущая под пальцами сложные узоры, которые, увы, не мог разглядеть. «Жаль, их язык мне неведом. Но из книг о двемерах известно, что на материке они размещали ключевые постройки в нижних ярусах городов, а ближе к поверхности — лишь склады и проходы. Мы, должно быть, в самом сердце их цитадели». Едва мы вошли в просторный зал, корусы угрожающе зашипели, почуяв опасность. Из мрака донёсся лязг, и навстречу нам выкатились три патрульные сферы. — Защитить отряд! — рявкнула Мотылёк. Машины выстроились в линию. Череполом с воинами успел прикрыть нас щитами, как сферы развернулись в двухметровых механических стражей. Их лапы щёлкнули, обнажая оружие, и град арбалетных болтов обрушился на нас. Хитин корусов, бросившихся в атаку, треснул с оглушительным хрустом, словно тонкий картон. Воины, стиснув зубы, поспешно глотали зелья укрепления здоровья. «Это оружие создано, чтобы пробивать щиты», — промелькнуло в голове. — «Никакой хитин не выдержит нескольких таких ударов». — Уничтожить их! — взревел Череполом, ринувшись вперёд. Его топор с гулом опустился на сферу, оставив лишь вмятину. Другие воины рубили мечами, но машины не уступали: их арбалеты продолжали стрелять, а лезвия на второй конечности рассекали воздух, отбрасывая тяжёлых фалмеров. Сферы двигались слаженно, прикрывая друг друга, не позволяя себя окружить. Лучники пытались помочь, но стрелы отскакивали, не причиняя вреда. Даже мощные удары Череполома оставляли лишь царапины — лук в такой схватке казался бесполезным. Или всё-таки нет? «Жвалокрыс ведь попал в сочленение паука. Эти машины, в отличие от живых существ, выдают свои движения шумом, который легко отследить». Я сосредоточился на звуках: скрежет шестерён, щелчки перед выстрелом. Натянув тетиву, я прикинул расстояние и траекторию. Стрела с визгом вонзилась в арбалетный механизм сферы, заклинив его. Машина не смогла выстрелить в коруса, и тот набросился на него. Воины тут же набросились с помощью, и после ещё одного моего выстрела сфера рухнула. — Стыньвода! — крикнула Мотылёк. Шаманка шагнула вперёд, вскинув посох. Я уловил, как она отпила из бурдюка, и воздух загудел от магии. Цепная молния ударила по сферам, их корпуса заискрились, замерев в параличе. Я с Жвалокрысом прицелился в сочленения оставшихся машин, чтобы обезвредить их. Череполом, рыча, обрушил топор на уязвимую панель, вскрыв корпус. Второй воин рубанул по суставу, и последняя сфера замерла, издав финальный лязг. Зал погрузился в тишину, нарушаемую лишь шипением раненых корусов и хрипом воинов, прикладывавшихся к зельям. Арбалетные болты пробили щиты некоторых бойцов, но, к счастью, не насквозь. Мотылёк зашипела, велев Стыньводе собрать эссенцию и камни душ. — Этого хватит ненадолго, — кивнула шаманка. — Но нам ведь нужно зачистить всё… Её слова повисли в воздухе. Отряд замер, словно прирос к полу. Даже Череполом не решался шагнуть вглубь места, которое все связывали со смертью. «Таким духом они разбегутся при первых потерях» Пришлось действовать. Я достал из подсумка сушёные мухоморы. В необработанном виде они не вызывали бешенства, но их психоактивные вещества будоражили сознание. Раздав каждому по ломтику, я сказал: — Это приглушит страх и придаст решимости. Жуйте тщательно. Моё звание подмастерья шамана внушало доверие, и, несмотря на лукавство, они подчинились. Эффект проявился почти мгновенно. Кто-то из воинов издал низкое, почти звериное рычание. Лучники, проверяя тетивы, скалились, обнажая острые зубы. Воины били оружием по щитам, готовясь к бою. Даже корусы, уловив напряжение хозяев, возбуждённо клацали жвалами, нагнетая атмосферу. «Вот почему алхимики пробуют лишь малые дозы», — усмехнулся я про себя. — «Большая может слишком сильно встряхнуть». Мы остановились у массивной металлической двери. — Здесь, — прошипела Мотылёк, её тон выдавал готовность пожертвовать половиной отряда. Она указала на корусов, и два массивных жука, клацнув створками, шагнули внутрь. Зал поражал размерами. Эхо рисовало стены, украшенные резными узорами и трубами, из которых со свистом вырывался пар. На столах ощущались углубления — хранилища, где могут быть сокровища. А в полу зияли подозрительные пазы, тогда как в дальнем конце возвышалась громоздкая механическая фигура, неподвижная, но внушающая тревогу. Она была выше любого из нас, а эхо от её корпуса выявило толстую броню из того же непроницаемого металла, что у других машин. Центурион. — Глубинный страж, — прошипела Мотылёк. — Отряды, столкнувшиеся с ним, не возвращались. Фалмеры, даже под действием мухоморов, напряглись. Мотылёк убрала посох и воззвала к магии: в её руках соткался призрачный лук. — Атакуйте с расстояния, — скомандовала она. «Магическое оружие — это уже что-то. Но что-то мне подсказывает, что этого мало». Я сосредоточился, сканируя пол импульсами. Если зал создан для охраны сокровищ, ловушки неизбежны. А значит их можно применить в битве. Мотылёк натянула тетиву призрачного лука. В тишине зала его едва уловимый звон резонировал, щекоча слух. Стыньвода вскинула посох, его навершие засветилось, заряжаясь мощным заклятием. Магические стрелы и раскалённые разряды сорвались с их оружия, с гулом пронзив пространство, и с силой обрушились на корпус Центуриона. Удар магии о металл породил оглушительный звон. Эфирные стрелы рассыпались искрами. Корпус машины, похоже, неплохо магические атаки. — Это не работает, — Жвалокрыс услышал, что повреждений практически не было. Раздался низкий гул. Из недр Центуриона вырвались струи раскалённого пара, наполнив воздух запахом раскалённого металла. Машина издала механический рёв и, лязгая, сделала шаг вперёд. Пол задрожал, и я отчётливо уловил неровности под ногами, заметив плиту, выделяющуюся среди пазов. — Цельтесь в сочленения! — выкрикнул Жвалокрыс, направляя лучников. Фалмеры, чуть растерянно, натянули тетивы. Стрелы с визгом рассекли воздух, ориентируясь на звуки шестерён. Лучники целились в суставы массивных конечностей, но они все либо отскакивали, либо ломались от мощи машины. Обычное оружие было бесполезно, и Центурион, казалось, сметёт нас. Но, заметив, как он приблизился к пазам, я сорвал с плеча хитиновый наплечник и, размахнувшись, швырнул его в центр зала, на выделяющуюся плиту. «Сработай!» Механизмы под полом ожили. Из пазов с лязгом вырвались лезвия, раскручиваясь, словно лопасти, и с рёвом понеслись по залу. Нога Центуриона угодила под одну из них. Раздался оглушительный удар. Хруст. Машина пошатнулась, её нога вмялась, но она устояла. Лопасть же, не выдержав нагрузки, сорвалась с крепления и отлетела, рухнув в паре метров от отряда. «Неужто неуязвим? Нет, нога искрит, она повреждена!». — Снова рад, что ты с нами, — Череполом, подойдя к упавшей лопасти, поднял её над головой. В его руках она выглядела исполинским двуручным клинком, но он держал её уверенно. — Нужно направить его под вторую лопасть! — Но столкнуть эту машину силами кого–либо из нас было бы невозможно, а корусы слишком глупы для этого. По крайней мере, так думалось изначально. — Клац-клац-клац, — корусы потянулись ко мне, их жвалы защёлкали. «Вот опять. Они словно понимают, что я говорю... теперь влияние Намиры на мои способности слишком явные, но будто у нас нет никакого другого выхода... будь, что будет». Я бросился к корусу-жнецу и, ухватившись за его изголовье, взобрался на спину, крепко зафиксировавшись. — Вперёд, тварь, обойди его сзади! — рявкнул я. Корус, не колеблясь, подчинился, устремившись в обход Центуриона. Его жвалы угрожающе клацали, но машина отвлеклась на других. Остальные корусы набегали спереди, отвлекая внимание. Центурион поднял руку, преобразованную в молот, и обрушил удар. Один корус взвизгнул, его панцирь треснул, и он рухнул без движения.

«С одного удара, чтоб него» — Задержите его! — крикнул я, видя, как шаманы обрушивают на врага электрические разряды и эфирные стрелы. Это сбивало его движения, но не сильно. Мой корус с яростью вцепился в ногу Центуриона. Жвалы с хрустом сомкнулись, а металл затрещал, словно лезвие скребли по камню. В этот момент машина издала жуткий рёв, развернув корпус на сто восемьдесят градусов.. — Проклятье, — я уловил, как её механизмы загудели, собирая пар. Череполом ринулся вперёд и с силой вогнал лопасть в сочленение Центуриона, вызвав скрежет. Машина прервала атаку. Жвалокрыс, не теряя времени, подскочил к мёртвому корусу и, засунув руку в его развороченное тело, вытащил липкую слизь. Ловко подбежав к Центуриону, он принялся вбивать её в пазухи машины. Центурион попытался выпустить пар, но забитые сопла лишь раскалили его корпус. — Давите! — взревел Череполом. Фалмеры бросились вперёд, вонзая клинки в сочленения. Центурион скрипел, сопротивляясь, но одним движением отбросил трёх воинов к стене. Оставшийся корус, ведомый охотниками, окружил машину. Жуки и воины, напрягая все силы, толкали Центуриона к другой лопасти. — Пейте зелья выносливости и навалитесь! — скомандовал я. Воины, рыча, опустошили флаконы и с удвоенной яростью ринулись на машину, толкая её к лезвию. Лопасть с визгом вонзилась в голову Центуриона. Металл разлетелся с оглушительным грохотом, как от взрыва. Машина дёрнулась и замерла. Тишина. Корус подо мной затрещал. Я ощутил, как дрожат руки, осознав, что трижды был на грани смерти. Усталость накрыла, словно тяжёлый плащ. — Повержен! — выдохнул Череполом, опуская импровизированный клинок. — Мы неостановимы! А Ядоклык оседлал корус–жнеца... возможно у нас зародился свой разжигатель войны? — Осмотрите корпус, — приказала Мотылёк, перебив слишком возбужденного воина. — Мы впервые одолели такую машину. В ней может быть много эссенции. Фалмеры, повинуясь, облепили Центуриона. Из его корпуса хлынуло масло, и они ловили каждую каплю в миски. Я же оглянулся по сторонам и подошёл к двери, которую сторожил Центурион. Она со скрипом отворилась, и эхо отозвалось металлическим звоном. Проведя рукой по ближайшему предмету, я нащупал изогнутую форму и тетиву. Лук, от которого исходило лёгкое тепло. Рядом лежал нагрудник, пара острых одноручных мечей и ещё несколько луков. Ящики поблизости оказались заперты наглухо. Но это была победа. «Вот оно. С этим оружием племя, пусть не с гарантией, сможет дать бой врагу». — Возможно, это не было пустой затеей, — раздался за спиной голос Мотылёк. Я тут же обернулся и напрягся. Тон этой старухи был не самым довольным. — Разжигатели войны ведут фалмеров на сражения, им благоволят духи и насекомые. Пусть ты молод и жалок, как новорожденный злокрыс, но можешь вырасти в способного воина... возьми одно оружие отсюда на свой выбор, и проваливай. «Ушам своим не верю... однако я точно не могу сказать, что это всецело моя заслуга. Если бы не корусы Намиры, то успеха бы никакого не случилось. Что ж, от подарков все равно глупо отказываться» Я взял понравившийся лук, и кивнув Госпоже Мотылёк, покинул склады. Теперь осталось убедиться, что тут не осталось врагов и раскопать остальные залы. Но что–то мне подсказывает, враг нападёт намного раньше.