”Скайримский Алхимик”

— Будьте начеку. Если встретите двемерские механизмы, то у вас хотя бы есть представление, с чем предстоит сражаться. А если увидите одного фалмера, знайте: ещё двое уже крадутся за вашей спиной. Небольшая группа авантюристов освещала подземные тоннели, чьи стены мягко мерцали в тёплом свете факелов. Четверо путников осторожно ступали по неровному полу, внимательно оглядывая мрачные двемерские руины. Вдруг тёмная эльфийка, облачённая в синюю мантию магов коллегии Винтерхолда, нарушила тишину: — Разве это не просто слухи? Байки суеверных северян. Кто вообще в последний раз видел снежного эльфа? — Я бы врезал тебе за такие слова, маг, — буркнул идущий впереди норд, закованный в тяжёлые доспехи. — Фалмеры реальны, и их набеги на поверхность всегда отмечены чудовищной жестокостью. Они вырезают взрослых, а детей утаскивают в свои логова — явно на прокорм. Тебе, беженке из Вванденфелла, не понять их свирепости. — Только не начинайте ссору в таком опасном месте, — прошипел молодой норд, плетущийся позади и держа два кинжала наготове. — Лучше подумайте, как расстроится тот каджит, что нас нанял, если мы не выберемся из этих пещер живыми. Бедняга отдавал задаток, будто душу от тела отрывал. Эй, бард, расскажи, почему именно это место? Группа на миг обернулась к проводнику-имперцу, которого они наняли для этой миссии и который едва не рассорил их по дороге. Барды коллегии Солитьюда делились на два типа: заносчивых менестрелей, раздражающих всех своей болтовнёй, и историков, утомляющих спутников ненужными фактами. Но этот бард отличался от прочих. Озираясь с явной тревогой, он тихо прошептал: — Легенды гласят, что пещерные эльфы, несмотря на мрак своего обиталища, глубже всех изучали космос и звёзды. Если где и искать ответы на загадки творящиеся в мире, то только здесь. — Вот только сперва придётся разобраться с местными обитателями, — норд в доспехах насторожился, уловив металлический скрежет. Заметив несколько катящихся сфер, он взвалил двуручную секиру на плечо и одним глотком осушил зелье из настойки мухомора и жира тролля. Глаза воина тут же налились кровью от контролируемой ярости. С яростным рывком он бросился вперёд, мощным ударом отшвырнув машину. — Безумный берсерк, — нахмурилась данмерка и, не медля, выпустила из посоха пылающий огненный шар. *** Прошло, по моим ощущениям, пару месяцев с последней битвы. Спешить больше не приходилось, и никто не угрожал топором всему племени, так что мы успели восстановиться, окрепнуть и ещё прочнее обосноваться на нижних ярусах двемерских руин. Новые условия, по общему мнению, оказались куда лучше прежних палаток и тесных нор нашего старого лагеря, но никто не решился бросить их просто так. Зачем, если можно занять всё разом? Проблема крылась лишь в резко сократившемся населении. Мои блестящие тактические манёвры позволили одолеть врагов, но те, будучи профессиональными убийцами, в бою унесли жизни не менее двадцати пяти фалмеров и в разы больше жуков. Оставался ещё вопрос: стоит ли разведывать земли, откуда бежало вражеское племя? Для обсуждения меня вызвали на собрание ковена, ведь именно Разжигатель войны определял, куда двинется племя. Они лучше других знали силы племени, тогда как ведьмы, выступая советниками, занимались внутренней жизнью общины. Так же, может я и пытался убедить сам себя, но я считал, что стал Разжигателем не только из-за влияния Намиры. Созвездие Любовника даровало не только обаяние, но и умение внушать страх. Для окружающих я казался куда грознее, чем был на самом деле, и этот факт был уже объективен. — Нет причин сидеть здесь, дрожа от страха. Надо вернуться на старые земли и разведать, от чего бежали те трусы. Королева Духов укажет путь, — Госпожа Слизекорень, сгорбившись, сидела на полу, подкармливая крохотного паучка на своём плече. — Но Ядоклык хочет исследовать верхние залы руин, и я склонна с ним согласиться. Чем больше мы узнаем, тем больше обретём оружия, эльфийской эссенции и духовных кристаллов, — возразила Госпожа Мотылёк с ноткой сомнения в голосе. — Чушь! В нашем пещерном пределе всего этого в избытке, а об алхимических ингредиентах и говорить нечего, — Слизекорень и Мотылёк частенько спорили по любому поводу. За эти два месяца, наблюдая за ведьмами, я привык к их перепалкам. Голосом разума в этом хаосе оставалась лишь Госпожа Сангвинис, наша Верховная Ведьма. — Ядоклык, объясни своё намерение. Я кивнул и твёрдо заявил: — Обилие алхимических ингредиентов, которыми вы владели прежде, может затмить разум и толкнуть на их возвращение. Но разведка земель, откуда враг сбежал в панике, может оказаться опасной. Мы не готовы терять людей. Вместо этого предлагаю разведать путь наверх, к поднебесью, где, по словам Госпожи Мотылёк, растут ресурсы, недоступные в пределе. За время бесед я уяснил, что наше племя прежде обживало обширные территории Чёрного предела. Это место, как я понимал, при умелом использовании позволяло пробираться под землёй к любой точке Скайрима, а затем подниматься на поверхность через лифты. «В пятой части игры Чёрный предел показан крохотным клочком подземелий, но в действительности он простирался от Маркарта до Солитьюда и почти достигал Винтерхолда. Овладев им, мы, считай, завладеем подземным Скайримом». Ведьмы задумались. — Ресурсы с поверхности нам необходимы, — кивнула Верховная Ведьма. — Рабы… как их не хватает, — вздохнула Слизекорень. — Даже в пределе не найти всех нужных трав. Доступ к поверхности даст нам перевес над врагами, — добавила Мотылёк, ощутив дрожь в руках. — К тому же меня огорчает, что моя ученица не умеет работать с лучшими зельями. — Если Ядоклык готов подняться наверх и встретиться с наземниками, мы останемся здесь, поддержим его и будем укреплять племя, готовя молодой выводок к возвращению в предел, — подвела итог Сангвинис. Так определилась наша цель. Я получил полное право снаряжать походы, выбирать фалмеров и идти, куда сочту нужным, — главное, принести пользу племени. Стоит признать, свобода и правда окрыляла, хотя благодарить за неё следовало Намиру. После того как я пожрал сердце Разжигателя войны, я ощутил нечто необычное — не просто прилив сил, привычный после трапезы, а нечто большее. Я стал выносливее, а царапины и ушибы, полученные в бою, затягивались почти так же быстро, как у самых генетически одаренных фалмеров нашего племени. Это особенно проявилось на тренировках за прошедшие месяцы. Я меньше уставал, мог дольше стрелять, не теряя дыхания, а укусы злокрысов почти не причиняли боли. Наибольший прилив сил я чувствовал в первые десятки минут после поедания сердца, затем эффект словно угасал, оставив лишь то, что у меня есть сейчас. Но и этого хватало. Именно поэтому, набравшись решимости, я решил выбраться наружу и выяснить, что там происходит. От этого зависели мои дальнейшие шаги. — Значит, учитель хочет, чтобы я отправилась с тобой? — спросила Стыньвода, когда я начал собирать отряд. Магия фалмеров была грозной силой, и без устрашающей ведьмы отряд был бы неполноценным. — Раз Госпоже Мотылёк это нужно, я пойду. Но пробираться через руины слишком рискованно. Духи шепчут, что без Череполома ничего не выйдет. — Он уже с нами, — кивнул я, но в этот момент упомянутый воин вышел из-за угла и шагнул в нашу тесную алхимическую комнатушку. — Ядоклык, Великий Охотник благословит наш путь, чтобы мы нашли достойную добычу, — заявил Череполом, чья жестокость в расправе над врагами тоже могла помочь оказать моральное давление. — Жвалокрыс тоже пойдёт? Я выдохнул и покачал головой. Первым, к кому хотел обратиться, был учитель, но племя не могло остаться без защиты. Он слишком дорожил домом, чтобы его покинуть, и решил тренировать молодой выводок, пока мы не отправимся в предел. — С нами пойдут несколько охотников для разведки и прикрытия, а также корусы, выделенные Госпожой Слизекорень, — сказал я. Оба тут же притихли. Видимо, подготовка оставляла желать лучшего, и неудивительно — в идеале нам стоило бы заняться этим лет через пятнадцать, когда демография восстановится. Но присутствие Разжигателя войны в племени ускоряло события. Стыньвода, однако, была недовольна. Обойдя лагерь, она принялась готовиться тщательнее. Первым делом она выпросила у Госпожи Сангвинис зачарованное оружие и вещи, припрятанные после вскрытия двемерских сундуков. Оказалось, в хранилище ведьм была бижутерия, использованная в прошлой битве, которую Госпожа Слизекорень не хотела отдавать. Но пришлось. Стыньвода твёрдо заявила, что идти в пещеры без этих артефактов — верная смерть. Её упрямство было непревзойдённым. Она же проследила, чтобы собрали всё необходимое: от еды до зелий. И даже меня изрядно утомила. — С нами пойдут только проверенные охотники, которых я знаю, — отрезала Стыньвода. Но её решение могло повлиять на весь поход, и я не собирался уступать: — Ты понятия не имеешь об их сильных сторонах, тогда как я работаю с ними в каждом патруле. Я знаю, какой должна быть группа, — слова не могли передать, насколько важен был этот спор. — Я не раз ходила в походы и знаю, кто защитит меня лучше! — упёрлась она. Такая непреклонность была свойственна всем ведьмам, но я не собирался потакать её капризам. Два барана столкнулись лбами, и, не найдя согласия, я просто развернулся и начал действовать по-своему, собирая нужный мне отряд. Как я уже понял, в племени это было в порядке вещей. Череполом тем временем деловито распределял сумки по корусам, чтобы нам не пришлось нести тяжести. Когда припасы, зелья и снаряжение были готовы, я объявил о начале похода и ступил на расчищенную лестницу, ведущую наверх. В конце концов с нами пошли именно те охотники, которых одобрил я. — А что делают эти кольца? — спросил Череполом, крутя на пальце стальное кольцо. У Стыньводы был костяной аналог, снятый с одной из ведьм. — Поглощают эссенцию вокруг, чтобы поддерживать ваши силы на пике, — проговорила ведьмочка, опустив голову. — Моё же облегчает связь с духами… я никогда не ощущала их так ясно, они разговаривают со мной. — И что они говорят? — спросил я, потирая свой кулон, усиливающий слух. Оказалось, ведьмы припрятали и такой, используя его для своих нужд. Хотя он и не шел в сравнении с зельями, но как постоянно работающий пассивный эффект — это было сильно. — Путь будет трудным. Подняться наверх с первой попытки не удастся. — Неудивительно, — вздохнул я, соглашаясь с ведьмой, и принялся изучать новые этажи. Стоит отметить, что зелья и зачарования слуха напоминали заклинание обнаружения жизни. Я слышал врагов задолго до их появления, особенно тех, кто крался. Двемерские механизмы, особенно пауки, оказались на удивление хитрыми. Заметив нас, они не бросались в атаку, а тихо следовали позади, выжидая момент для удара в спину или пока мы не подойдет к ловышкам. Но их планы рушились — даже без обострённого слуха фалмеры легко их замечали. Ни одна ловушка нас не задела. Некоторые залы казались столь опасными, что хотелось бежать, но спасало то, что многие механизмы давно остановились. В других местах попадались сундуки с экипировкой, пополнявшие наши запасы. Исследование руин и подъём затянулись на дни… пока мы не столкнулись с чем-то новым. — Стойте! Впереди чужие голоса. Это не фалмеры, — доложили подбежавшие разведчики, заставив всю группу насторожиться. «Неужели уже?» Внутри вспыхнула надежда, и мы поспешили вперёд, оказавшись на уступе, с которого открывался вид на просторный двемерский зал, усеянный разбитыми механизмами. Четверо гуманоидов переговаривались на незнакомом языке. — Агх… — один из них, закованный в тяжёлую броню, в ярости вгонял огромную секиру в корпус уже сломанной сферы, оставляя на металле глубокие вмятины. К нему подошёл другой, видимо пытаясь успокоить, но воин лишь грубо отмахнулся. «Это точно люди, иных вариантов нет. Похоже, искатели приключений — двое с оружием, двое с посохами. Странно, что они не разбирают разбитые механизмы, неужели им не нужны ценные детали? Видимо, группа предпочитает двигаться налегке». Радость охватила меня. Люди или эльфы — не важно, они были ценным источником сведений. Проблема была лишь в языковом барьере, но это поправимо. Я знал, что ведьмы племени владеют несколькими человеческими словами, а значит, язык можно освоить. — Взрослые особи, их стоит убить, — но Череполом был иного мнения, чем сразу ввел меня в ступор. — Они опасны, раз сокрушили столько железяк. Рабов из них не сделать. — Они готовы перегрызть друг другу глотки. Существа с поверхности не знают, что такое охота под землёй, — презрительно бросила Стыньвода, но её слова задели важную деталь. Группа вела себя беспечно, не подозревая о нашем присутствии. Будь это фалмеры, они бы уже почуяли неладное. — Охотники, готовьтесь атаковать. Стыньвода попыталась так же перехватить власть, но все отобранные мною фалмеры вместо этого обернулись на меня, ожидая приказала или одобрения действовать. «Вот зачем отряд должен был собирать я — выбери Стыньвода кого из своего окружения, и я бы не имел абсолютно никакого контроля над группой». Но главное, я не разделял презрения, которое фалмеры питали к людям. — Наша цель — собрать информацию. Если её могут дать существа с поверхности, нужно взять их живыми, а потом возвращаться в лагерь, чтобы сбросить все найденные железки. — Какой в этом смысл? — проворчал Череполом. «К сожалению, впервые став как–то управлять отрядом фалмеров, я понял, что про субординацию они не слышали совершенно ничего. Даже пытаться её вводить было бесполезно, и если кто–то имел иное мнение касательно ситуации, они начинали спорить и огрызаться». Фалмеры всегда стремились понять своё место в иерархии и определить, насколько они близки к лидеру. Не важно, что ты имеешь дар Намиры — они попытаются оспорить решение, или самолично снарядить группу, чтобы личной власти у них стало больше. Глядишь, так вовсе захочет занять моё место лидера. Я обернулся и издал низкий, угрожающий рык. — Если ты хочешь, чтобы корусы продолжали прикрывать твою спину, то хватит меня бесить. Воцарилась тишина. Через мгновение он опустил голову. — Твои действия напоминают Жвалокрыса. Делай, что хочешь. Я снял с плеча второй лук, хитиновый, менее смертоносный — его я использовал в не смертельных схватках. Смочив стрелы ядом, снижающим выносливость, я прицелился вместе с отрядом. — Главное, никого не убивайте, — предупредил я и выстрелил воину в сочленение доспеха, вонзив стрелу в бок. Группа, в отличие от фалмеров, не определила, откуда прилетел выстрел, и застыла на месте. Мои лучники мгновенно подстрелили остальных. — А-а-а! — закричал один, рухнув от слабости. Воин же поднялся, обломил стрелу и потянулся за зельем. Я выстрелил в бутыль, разбив её, прежде чем он успел выпить. Сказать, что воин и его спутники оцепенели от шока, — ничего не сказать. Они в страхе озирались, и только спустя миг я понял: их факелы не давали видеть дальше пары метров, поэтому они ещё не поняли, что происходит. Стыньвода уловила, как женщина с посохом попыталась что-то предпринять, и метнула в неё молнию. — Агх! — ту повело, но она тут же наложила защитное заклинание. Враги так сосредоточились, что стали защищаться от стрел, и тогда же Череполом спрыгнул с уступа, рванув к воину, прикрываясь массивной шпалой от стрел другого наземника. Именно в этот момент они поняли, кто на них напал. Издав нечленораздельные звуки, они сконцентрировали на Череполоме свои силы. «Они слишком выносливы. Стрелы подействовали только на мага и второго с посохом. Придётся идти на крайние меры», — как только воина снесло с ног мощным ударом лопасти, натянул две тетивы до предела. Фалмерский лук отличался огромной силой натяжения, требующей недюжинной мощи и выносливости — того, чего не хватало раньше. Выпустив стрелы, я вмиг пробил руки стрелка и воина, загнав наконечники так глубоко, что они потеряли контроль над руками и рухнули без сил. Факелы упали, погрузив их в кромешную тьму. *** — Я не хочу умирать… зачем я ввязалась в это никчёмное задание? Кому, кроме каджитов, есть дело до происходящего в мире? Кха… — Женщина, погружённая в кромешную тьму, чувствовала, как острая боль пронзает её бок. Напавшие существа несли её на плече, и её разум захлёстывали первобытный ужас и паника. Тело отказывалось повиноваться, лишённое сил даже на малейшее движение. «Фалмеры… они правда существуют. Что они со мной сделают?» Не слыша голосов своих спутников, она потеряла всякую надежду на их выживание. Вместо этого в голове всплывали жуткие байки, что рассказывали в промозглых тавернах Винтерхолда. Старухи и суеверные норды, любившие пугать магов за кружкой эля, шептались о голосах похищенных женщин и детей, доносящихся из руин. В лагерях, подвергшихся набегам, находили лишь изувеченные тела мужчин с вспоротыми внутренностями, лишённые сердец, глаз и большей части плоти. Она никогда не видела ничего подобного. Ни один лагерь, разбитый путниками на холодных пустошах, не подвергался нападениям неведомых тварей. Медведи? Случалось. Ледяные призраки? К сожалению, тоже. Но теперь в её сознании оживали даже самые нелепые, на первый взгляд, россказни. «Я же даже не люблю людей. Что толкнуло меня в их группу? Глупое желание войти в историю как та, что раскрыла тайну исчезновения лун с неба?» Самое страшное в этом томительном ожидании, пока её несли неизвестно куда, — стрёкот насекомых, которых фалмеры использовали для переноски грузов. Будь она менее напугана, она могла бы отметить любопытный обычай деградировавших снежных эльфов — использование вьючных жуков вместо зверей. Но короткие привалы, когда отряд останавливался и громко чавкал, отрывая куски чего-то, наводили на мысль, что их уже пожирают заживо. Они спускались всё глубже, дальше от солнца и проклятых лун. Вскоре её сознание погрузилось во тьму. — Кре-е-нк, — она очнулась, когда её грубо сбросили на землю. Впереди лязгнули запираемые ворота. Подняв заплаканные глаза, она увидела, как фалмер зажигает её факел. «Это правда…» — сердце сжалось от чувства пустоты. В голове тут же пронеслись все возможные варианты событий. Перед ней сидела группа низкорослых, слепых созданий с белёсой кожей. Оглядевшись в панике, она заметила другие клетки, где, к её удивлению, находились ещё живые спутники. «Глупый норд потерял руку, но она почему-то перебинтована шкурами. А этот мелкий парень всё ещё без сознания? Странно, из него должны торчать стрелы. Бард Милебо тоже цел… стоп, а что со мной?» Опустив взгляд, она увидела перебинтованный шкурами бок. Рана ныла, словно её не лечили, но кровь не текла — видимо, её зашили или дали зелье. — Не может быть… что они задумали?