”Скайримский Алхимик”

Рассвет в горной долине Скайрима наступил холодным и угрюмым, словно небеса скорбели о трагедии, разыгравшейся в поселении. Туман стелился по земле, цепляясь за острые колья частокола, а резкий ветер приносил запах горелого дерева и железистый привкус крови. Разрушенная таверна зияла черными провалами окон. Среди обугленных досок и разбитой утвари бродили жители, чьи лица искажал страх, смешанный с горем. Пожилая женщина с седыми косами, прижимала к груди шерстяной платок, вытирая слезы. Ее шаги были тяжелыми, каждый отдавался в теле, будто отнимая остатки сил. У порога своего дома она замерла: деревянную дверь рассекали три глубокие борозды, словно следы когтей огромной птицы. Внутри царила гнетущая тишина, а колыбель в углу пустовала. Ее маленький Тормунд, которому едва исполнилось два года, исчез. — Они забрали его… Ворожеи украли моего мальчика, — ее голос дрожал, срываясь в сдавленный всхлип. Рагна, молодая соседка, обняла ее, но ее собственные глаза покраснели от слез. Ее дочь, пятилетняя Фрейя, тоже пропала этой ночью. Грязные следы, будто кто-то нарочно размазал горную пыль, тянулись от детской кроватки к окну с выломанной рамой. По главной дороге, ведущей к поселению, раздался топот копыт и скрип колес. Из тумана показался отряд стражи Маркарта — дюжина воинов в тяжелых доспехах, с мечами и длинными топорами. Их предводитель, капитан Тирбейн, мужчина с суровым лицом и шрамом, пересекающим бровь, спешился первым. Его взгляд сразу остановился на разрушенной таверне, вокруг которой толпились жители. Увидев стражу, люди зашумели, их голоса сливались в гул отчаяния и ярости. — Стража! Они напали ночью! — крикнул кузнец, проталкиваясь вперед. Его борода была всклокочена, а руки покрывала сажа от попыток тушить пожар. — Убили наших стражников, похитили детей… Это ворожеи, клянусь Высоким Хротгаром! Взгляните на следы! Тирбейн молча кивнул и жестом приказал воинам рассредоточиться. Он направился к таверне, где воздух пропитался гарью и чем-то зловещим, похожим на запах гнили. У входа лежали тела двух местных стражников, их доспехи смялись, а кожа покрылась черными пятнами, напоминающими обугленную кору. Тирбейн опустился на одно колено, нахмурившись, и провел пальцем по одному из пятен. Кожа под ним оказалась холодной, но не обожженной, а словно иссушенной, будто из тел выкачали саму жизнь. — Темная магия, — пробормотал он, поднимаясь. Его заместитель, лейтенант Сигрид, женщина с коротко стрижеными волосами и острым взглядом, шагнула ближе. — Это не простые чары, капитан, — сказала она, указывая на землю, где виднелись трещины, окруженные черной дымкой, словно почва впитала проклятье. — Я видела подобное в болотах Хьялмарка, когда ворожеи призывали духов Намиры. Тирбейн кивнул, но его взгляд остановился на внутренностях таверны. Среди обломков столов и разбитой посуды лежали тела трех данмеров в черных мантиях. Их одежды были изорваны, а тела покрывала липкая белесая субстанция, похожая на паутину. Рядом валялись мертвые пауки — огромные, каких редко встретишь даже в глубинах пещер. Один из стражников пнул тушу паука сапогом и поморщился. — Ричмены теперь с пауками водятся? — в голосах военных сквозила неуверенность. — Возможно, — отозвалась Сигрид, внимательно разглядывая паутину. — Ричмены нередко используют паучьи гнезда в своих ритуалах. Но эта сеть… Она странно похожа на ту, что я видела на месте исчезновения придворного мага Колсельмо. Тирбейн шагнул к телам данмеров. Один, с пробитой шеей, все еще сжимал обугленный посох. Второй, с размозженным черепом, лежал в луже алой крови. Третий, судя по рваным ранам, был растерзан чем-то острым — зубами или когтями. Стрелы были незнакомы. Капитан нахмурился, заметив следы укусов, слишком крупных для человека или зверя. — Эти эльфы были магами, но с них сняли все зачарованные вещи, кроме этого посоха, — произнес он, указывая на обугленную деревяшку. — Не местные. Похоже, они прибыли недавно… и поплатились за это. Толпа жителей, собравшаяся поодаль, зашепталась. Одни продолжали плакать, другие, сжимая кулаки, требовали возмездия. Йорун, молодой парень, чей младший брат пропал, шагнул вперед. Его голос дрожал от гнева. — Я видел их, капитан! — выкрикнул он. — Ночью, когда все началось. Они мелькали в переулке у моего дома. Я думал, это ворожеи, но… они не похожи на людей. Слишком быстрые, слишком… чужие. Старик Гуннар, сидевший на бочке неподалеку, кивнул, поддерживая слова Йоруна. — Я тоже их видел, — прохрипел он, потирая больную ногу. — Скользили, будто призраки. Ни звука, ни шагов. Один стоял у моего сарая, и клянусь, он напоминал слепую летучую мышь. Тирбейн переглянулся с Сигрид. Ее лицо оставалось бесстрастным, но в глазах промелькнула тревога. Она наклонилась к капитану и тихо сказала: — Следы когтей, пропавшие дети, темная магия, пауки… Все указывает на ричменов и их ворожеев. Но эти бледные фигуры, это больше похоже на… — Вампиров, — закончил Тирбейн, его голос стал тише, но тверже. Он вспомнил данмера с разгрызенной шеей и кивнул. — Хотя неясно, те ли это, что сейчас рыщут по Скайриму. Некоторые ричмены поклоняются Молаг Балу, так что вампиры среди них неудивительны, но чертовски опасны. Он выпрямился и повернулся к своим людям, закончившим осмотр поселения. Один из стражников, сжимая странную стрелу, доложил: — Капитан, мы проверили дома. Грязные следы и царапины везде, где пропали дети. Их, похоже, утащили через окна или задние двери. А еще… в шахте, что ведет к пещерам, завал. Камни свежие, будто кто-то нарочно перекрыл проход. Тирбейн нахмурился еще сильнее. Он подошел к частоколу, где лежали тела остальных местных стражников — все с теми же черными пятнами на коже, словно пораженные проклятьем. Их оружие осталось нетронутым, а лица застыли в гримасах ужаса. — Отправь вестника в Маркарт. Пусть усилят патрули в шахтах и защитят рабочих — не время простым людям бояться выходить на работу, — произнес он, подняв взгляд к небу, где в этот час обычно должны были виднеться луны. Его брови сдвинулись. — Однако теперь уже ясно, что для предела, а то и всего скайрима настали тёмные времена. *** Тьма двемерских руин обволокла нас, едва отряд спустился под землю. Гул механизмов и шипение пара звучали как живое дыхание пещер, роднее, чем свежий ветер, что я ощутил на поверхности. За нами плелись пленные: десять детей, чьи всхлипы эхом отражались от каменных стен, четыре женщины, чьи лица искажал ужас, и Дар’Шадр, каджит-таумвокалист, опутанный паутиной и ослабленный ядом. Мои фалмеры, окружавшие их, пощелкивали, обновляя мысленные карты, и переговаривались резкими, скрежещущими звуками, пока я вел отряд домой. Хотя успех вылазки витал в воздухе, в моей груди тлел тяжкий осадок, будто я проглотил кусок ржавого железа. И так оно и было. «Я знал, на что иду, став Разжигателем войны. Это долг перед племенем, перед этими слепыми, шипящими созданиями, что называют меня вождем. Но какая расточительность… Уничтожать разумных — людей, эльфов, каджитов, — чьи знания и ремесла могли бы вытащить нас из мрака, ради сохранения горстки дикарей, чья жизнь — лишь охота, грибы да поклонение духам, жаждущим крови. Дать этим варварам тональную магию — все равно что вручить обезьяне ключ от ядерного арсенала. Они не готовы. Они либо сожгут себя, либо истребят еще больше наземников. И все же… я не могу перестать верить, что мы способны на большее, не могу растратить дар, оставленный двемерами. Если я превращу эти пещеры в настоящий дом, где Скриссы будут изучать пауков как ученые, где взрослые освоят Тональную Архитектуру, где ведьмы откажутся от жертв Намире, — тогда, быть может, я искуплю все. Ведь мне неприятно менять жизни разумных на существование стаи дикарей, ничем не отличающихся от гоблинов. Только данная мысль ещё спасает моё сознание от Намиры». Племя встретило нас в центральном гроте: Ведьмы, облачённые в трофейные мантии наземников, уже чертили ритуальный круг, вырезая даэдрические руны на каменном полу. Охотники и рабочие затихли, когда я шагнул вперед, ведя пленных. Скриссы жались к стенам, их уши подрагивали от любопытства и страха. — Ядоклык, Разжигатель войны, принес дары в племя! — провозгласила госпожа Слизекорень, ее хриплый, властный голос разнесся под сводами. Она стояла у алтаря, поглаживая крупного паука, чьи лапы лениво шевелились в ее руках. — Ты превзошел ожидания, воин. Твоя добыча укрепит племя, а Намира вознаградит нас за верность. Впервые в ее тоне не было привычной насмешки. Она склонила голову, выражая редкую признательность. Но это чувство угасло, когда я обернулся к пленным. Дети, самые младшие из которых едва доставали мне до пояса, жались друг к другу. — Мама… где мама? Женщины позади смотрели на нас с ненавистью. Одна плюнула мне под ноги. — Чудовища! — выкрикнула она, ее голос дрожал от ярости. — Будьте вы прокляты, твари! Я отвернулся и махнул рукой, приказывая охотникам увести пленных. — Детей — в загон для обучения, — скомандовал я. — Женщин — на грибные фермы. А это волосатое животное — в отдельную камеру. Никто из них не должен пересекаться. Охотники повиновались, но я расслышал их восхищенные голоса, смешанная с завистью. Подошедший широкоплечий воин встал на колени: — Десять детей и целый маг… Разжигатель войны, можно ли присоединиться к твоему отряду? Я тоже хочу добывать такую славу во имя Великого Охотника. Я промолчал, но краем уха уловил, как робко приближаются Скриссы. Один из них осмелился подойти ближе. Его голос дрожал, но в нем сквозило искреннее уважение. — Ядоклык… возьмете ли вы нас в ученики? Мы хотим стрелять так же метко, как вы. «Чувствуется веяние успехов. Раньше все просто наблюдали, смотрели насколько успешными выходят мои миссии. Сейчас уже переходят на следующий этап, но может хоть так я заставлю их становиться рассудительнее и умнее». Смягчив тон, я ответил, не только детям, но и окружившим меня воинам: — Это не так просто, как кажется — у меня нет времени на обучение, но Жвалокрыс и другие охотники тренируют молодой выводок на каждой вылазке. А вступление в отряд проходит по необходимости. Но если хотите, чтобы в следующий раз были выбраны именно вы — тренируйтесь в руинах эльфов. Обратитесь к Череполому для сбора отряда. «Вылазки к механизмам двемеров бесспорно опасные, но могут использоваться для развития желающих. В отличие от слабых пауков и тупых корусов — машины сочетают в себе все преимущества, присущие разумному существу, не зря мы не стали заделывать некоторые транспортные трубы. Сильные выживают, а слабые потом ставятся на ноги алхимией». — Тогда будем стараться, — кивнули воины, а дети, хоть и приуныли, поспешили искать Жвалокрыса. «Уже вижу беду, что может аукнуться, если Череполом и другим воинам доверить обучение нужных мне бойцов. Но учить солдат самому — значит разрываться между магией, алхимией и животноводством. Лучше будет укрепить власть личной силой, чтобы она оставалась нерушимой». Через пару часов начался ритуал. К счастью, он не имел ничего общего с жертвоприношениями — ценного живого товара никто не тронул. Ведьмы устроили пир, пожертвовав собственным здоровьем ради одной цели: — Мы благодарим Великого Охотника за щедрую добычу и посвящаем этот праздник твоей славе, — провозгласили они, возложив руки на собравшихся и выставив огромные емкости с сытной едой. Так они выразили радость от появления новых рабов, устроив пир в честь нашей вылазки — впервые за мою жизнь. Фалмеры собрались вокруг, воздавая мне возгласы ликования. К сожалению большая часть из них не видела перед собой никакую необходимость учиться более сложным вещам, чтобы вырваться из этого образа жизни. Им было достаточно есть с общей ямы, а жаренный злокрыс для них в целом являлся лучшей пищей из возможных. Возможно уступая только плоти других фалмеров и людей. «Как же это всё исправить?» Пока я напряженно размышлял, ведьмы подошли ближе, и госпожа Сангвинис неожиданно обрушила на меня новую, на удивление очевидную, но неприятную проблему. — Ядоклык, ты ведешь нас к благоприятному будущему, но рабы не смогут в нём ориентироваться, — размытые фразы были любимой темой ведьм. Но обычно они обсуждали трудности между собой, но теперь почему–то решила обратиться ко мне. — В отличие от нас, люди плохо приспособлены к подземной жизни. Им нужен свет, как и твоим рабам. А его не хватает. — Там, где мы жили прежде, рабам было легче, но здешние условия неподходящие, — добавила госпожа Мотылек. — Я могла бы создать зелье, чтобы они лучше ориентировались во тьме, но это слишком расточительно. — А у меня и вовсе нет идей, — покачала головой Слизекорень, ее тон был полон разочарования. — Огонь, что я призываю через духов для готовки, не может гореть вечно. Поддерживать пламя по всей пещере — пустая трата ресурсов. Вопрос и правда поставил меня в тупик. Светящиеся грибы давали лишь тусклое сияние, достаточное для мелкой работы или чтения, но не более. Велкиндские камни или двемерское освещение могли бы помочь, но ничего подобного поблизости не было. — Не знаю, — ответил я, нахмурившись. — Можно использовать заклинания, которые знают наши рабы, но их поддержание отнимет слишком много сил. Я подумаю о пассивном решении, но не уверен, что найду ответ. Ведьмы кивнули, а я чувствовал, что проблему света для рабов нужно решить, и быстро. «Самое главное, что свет улучшит их самочувствие. Пусть он будет не солнечным, не обильным, но все же рассеет мрак, что угнетает моих рабов». Но думать об этом сейчас не хотелось. Усталость после вылазки на поверхность тянула тело к земле. «Каджит еще должен очнуться, пусть отлеживается, а я проверю остальных рабов и… отдохну, хотя бы пару часов». Я покинул центральный грот, где ведьмы продолжали возвеличивать духов, и направился к каморке, где держали Милебо и Колсельмо. Внутри пахло сыростью и страхом. Бард сидел, прислонившись к холодной стене, его дыхание было прерывистым, а пальцы нервно теребили край рваной рубахи — он явно находился под давлением от вечной тьмы. Колсельмо, напротив, выглядел собраннее: его движения были четкими, но я уловил легкую дрожь в голосе, когда он кашлянул, заметив мое присутствие. Их тела напряглись, едва мои шаги эхом отозвались от стен. — Ядоклык, — Милебо первым нарушил тишину, его голос, хриплый, все еще хранил отголоски бардовской напевности. — Вы вернулись с добычей? Я промолчал, зная, что правда ударит по их нервам слишком сильно. Вместо ответа вытащил из сумки книгу, отнятую у данмера в таверне. Ее обложка была потертой, с едва различимыми под пальцами буквами. Протянув фолиант Милебо, я коротко бросил: — Прочитай название. Бард осторожно взял книгу, его пальцы дрогнули, когда он провел ими по символам, и произнес с легким непониманием: — Как вырастить свой личный гриб. Пособие от Нелота. Это что, учебник по грибоводству? — Название прочел. Теперь скажи, о чем она, — отрезал я, пропустив его тон мимо ушей. Я заметил, как Колсельмо слегка подался вперед, заинтересованный. Милебо вздохнул, открыл книгу и начал листать страницы, водя пальцами по строчкам. Его голос, сперва неуверенный, вскоре обрел уверенность, будто текст увлек его самого. — Это про микологию, — начал он. — Алхимики, что специализируются на грибах и их выращивании. Тут пишут о телваннских грибных башнях, которые создают микотурги. Они используют камни душ и магию, чтобы ускорять рост грибов и укреплять их структуру. Процесс занимает несколько дней, часто с участием строителей и мастеров. Еще говорится, что микотургия позволяет увеличивать урожай грибов и добывать больше редких ингредиентов. Я замер, вслушиваясь в его слова. Микотургия… «Данмеры Морровинда возводят свои магические башни из огромных грибов — куда больших, чем те, что растут в Черном Пределе. Видимо, друзья Альмвас увлекались этой темой, но она может стать жизненно важной и для нас. Грибы — основа жизни фалмеров: пища, зелья, строительный материал и научиться ими пользоваться, означало перейти на новый уровень развития». — Милебо, — окрепнувший голос заставил барда дернуться. — Ты будешь читать мне эту книгу. Каждый день, пока я не разберусь во всем. Колсельмо, ты поможешь с алхимией. Если нужны зелья или камни душ, мы их добудем. Милебо кивнул, хотя его лицо выражало смесь усталости и смирения. Колсельмо же слегка выпрямился, его любопытство пересилило страх. Обратившись к Мотылёк за несколькими грибами для испытания и забрав у неё пару грядок, в купе с несколькими алхимическими ингредиентами, я сел перед Милебо, который должен был наводить меня последовательным чтением пунктов книги. — Шаг первый: пересадите нужный гриб в отдельную емкость с концентрированным питательным раствором, — зачитал Милебо, помедлив, и добавил с сомнением: — Ингредиенты, похоже, не из наших пещер. Сомневаюсь, что такое вообще водится в Скайриме. «Хм... если нужен питательный раствор, я знаю, как можно создать один такой… рецепт у меня есть, хоть и не уверен, что он сработает в данном случае». Пришло время вдохнуть новую жизнь в высокобелковую смесь, опираясь на свежие знания. Для раствора я выбрал кожу злокрыса, яйцо коруса и светящийся гриб. Грибы, как организмы, разлагающие органику, нуждаются в субстрате, богатом питательными веществами: углеводами для энергии, азотом для роста и микроэлементами для жизнедеятельности. Кожа злокрыса как–раз содержит белки, которые пойдут для развития мицелия. Яйцо коруса, полное органических веществ, обеспечивает углеводы и жиры, подпитывая метаболизм гриба. А светящийся гриб выделяет соединения подавляющие патогенные бактерии, что защищает субстрат от организмов, с которыми он мог бы конфликтовать. Измельчив кожу злокрыса и смешав ее с яйцом коруса, я поручил Колсельмо добавить светящийся гриб. Полученную массу мы перегнали в реторте с кубом, извлекая растворимые питательные вещества в однородную жидкость. Затем я осторожно вылил раствор в грядку, равномерно увлажнив почву, чтобы мицелий мог впитать все необходимое. Да, это уже не каша, но попробовав её на вкус, я быстро понял, что именно сейчас добился того самого желательного эффекта: «Практически белковый коктейль, но все же имеющий огромную питательную ценность». — Шаг второй: перед тем как позволить грибу расти, укрепите его магией, чтобы он выдержал стремительные и необычные изменения, — продолжил Милебо. — Понадобится мощное заклинание. — Я не помогу, сил не хватит, — покачал головой Колсельмо, явно не желая ввязываться. Пришлось действовать самому. Издав несколько пробных звуков, я склонился над грибом и начал шептать тональные вибрации. Укреплять что-либо подобным образом я не пробовал, но практиковаться можно было хоть до посинения. Благо, после нескольких попыток, сменив интонацию, я услышал, как гриб издал странный скрип. Коснувшись его, я почувствовал: он стал заметно прочнее. — Что дальше? — я расслышал пораженных людей, растянув зубастую улыбку. Сама природа дала мне возможность свободно использовать тональную магию — вот чего могут добиться фалмеры. Стать лучшими Тональными Архитекторами этой вселенной. После исчезнувших двемеров, конечно же.