”Скайримский Алхимик”

Даже самые стойкие фалмеры нашего племени — воины и разведчики, привыкшие к тёмным пещерам, — начинали уставать от затяжного путешествия. Бесконечные спуски по крутым склонам, прокладывание паутинных мостов через провалы и подземные реки изматывали нас, особенно под гнётом постоянной угрозы от двемерских машин и пещерных хищников. Только у рек мы ненадолго разбивали привалы, позволяя себе краткий отдых. Мы считали эти пещеры будущей частью нашей территории и стремились облегчить по ним передвижение, чтобы в будущем безопасно перемещать племя и ресурсы. Люди Разжигателя войны, убегая, разрушали за собой проходы, оставляя обвалы и следы грубой магии. Мы распознавали их руку по выжженным камням и обломкам. Восстанавливая пути, мы не просто прокладывали тропы, но укрепляли их паутиной и хитином, чтобы в будущем племя могло безопасно перемещаться. Это отнимало больше сил, чем нужно для простого прохода, но мы видели в этом залог нашего будущего. Верховная ведьма, опираясь на свои знания о загадочном пределе, неустанно твердила о чудесах, что там встречаются. Она описывала его как подземный рай, где пещерные звери — от никсад до гигантских троллей — бродят, как на вольных охотничьих угодьях, а грибы и кристаллы создают богатую среду. Её слова, хоть и казались порой слишком радужными, зажигали искру надежды в измотанных фалмерах, напоминая, ради чего мы терпим тяготы пути. Чем Предел отличался от поверхности? Богатством зверей и грибов, как на воле, но без палящего солнца и охотников за фалмерами. Я не горел желанием вылезать наружу без крайней нужды, но познать Чёрный Предел — его эхо, его жизнь — мне уже не терпелось. После рассказов верховной ведьмы даже я, скептик, начал видеть в этом надежду на новый дом. И скоро это желание исполнилось. Мы разобрали очередной рукотворный завал, и я издал резкий щелчок, чтобы эхолокацией разведать, что лежит впереди. Звук вернулся с заметной задержкой, искажённый и слабый, будто отразился от далёких стен огромного пространства. Это было не похоже на тесные пещеры, к которым мы привыкли. — Неужели это Предел? — пробормотал я, удивляясь его масштабами даже с тем фактом, что помнил как он выглядел. Стыньвода рядом замерла, её уши дрожали, улавливая отголоски. — Какое гигантское пространство, — прошептала она, и в её голосе чувствовался диссонанс от того, что мы всё ещё под землёй. Моя эхолокация нащупала огромные структуры — не жалкие грибы наших пещер, а гигантские столпы, чьи шляпки, судя по отражённому эху, раскинулись на десятки шагов. Между ними высились угловатые препятствия — башни, мосты, арки, соединённые трубами, — типичные для двемерских руин. А ещё раздавался слабый резонанс, который слышится при взаимодействии эха с кристаллами. К тому же пещера кишела жизнью: я уловил шорох и жужжание десятка насекомых — летающих и ползающих, — чьи движения создавали лёгкие возмущения в воздухе. Некоторые, судя по резким звукам крыльев, могли быть опасны. — Мотыльки, — прошептала Госпожа Мотылёк, протянув руку, чтобы коснуться пролетающего создания. Её чуткость к их магической ауре, которую она связывала с мудростью, позволила выделить их среди прочей суеты. — Разнообразные и великие, каждый их вид несёт уникальный дар. Среди эха я почувствовал лёгкий зуд на коже — странное ощущение, похожее на то, что я испытывал, выбравшись на поверхность. Не свет ли это? — Дар’Шадр, подойди, — махнул рукой. — Опиши, что видишь. Каджит приблизился, и я уловил, как его уши дрогнули, ловя гудение насекомых. Дыхание сразу стало глубже, будто он почувствовал великолепие этого места. — Мрр… — Дар’Шадр издал низкий, мурлыкающий звук, и я почувствовал, как его хвост слегка задел мою ногу. — Это место… оно светится, как звёздное небо над Эльсвейром. Даже Азура оценила бы такую красоту. — Это хорошо? — излучение, зудящее на коже, лично у меня вызывало дискормфорт. — Очень, — ответил Дар’Шадр, его голос дрожал от лёгкого благоговения. — Такой свет успокаивает душу, дает ясность глазам. Их сияние не требует ни масла, ни магии, но озаряет всё, что нужно. Это было хорошей новостью, но восторг от Предела смешивался с тревогой. Жвалокрыс, наш лучший разведчик, всё ещё не вернулся, а рассказы о здешних хищниках заставляли нас держаться настороже. Мы двинулись вперёд с максимальной осторожностью, и я велел Дар’Шадру идти первым — его каджитское зрение и чутьё к магии делали его нашими глазами в этом сияющем, но опасном месте. Но мы недооценили изобилие местной фауны, и вскоре стало ясно, что за место для лагеря придётся сражаться. — Тролль! — напрягся Дар’Шадр, указывая на озеро, где плескалось массивное существо, вылавливая мелкую рыбу. Эхолокация подсказала мне, что место идеально для лагеря: широкий каменный навес над озером защищал от обвалов и нападений сверху, а два узких подхода легко оборонялись. К тому же вода и рыба могли стать источником пищи. — У него невероятная регенерация и три глаза, острых, как у ястреба, — продолжал Дар’Шадр. — Берегитесь его клыков и… Его слова прервал свист стрел. Жвалокрыс, вернувшийся с разведки, выпустил залп из укрытия на другом берегу озера, целясь в глаза тролля. Зверь взревел от боли, ослеплённый, но не упал — его регенерация была чудовищной. Воспользовавшись моментом, Жвалокрыс метнулся к нему и вонзил в шею кинжал, зачарованный огнём. Пламя вспыхнуло, и тролль рухнул, испуская последний хрип. — Рук… — договорил Дар’Шадр, пока Жвалокрыс, довольный победой, прошёл через озеро и остановился передо мной. — Где ты пропадал? — резко спросил я, скрывая беспокойство за раздражением. — Ты должен был подать сигнал ещё у входа в этот зал, шагов двести назад. Жвалокрыс пожал плечами, его уши слегка дрогнули. — Пещера огромна, Ядоклык. Я задержался, обходя стаи хищников и двемерские ловушки. Не успел всё разведать — слишком много путей, и в воздухе витает запах крови. Похоже на следы охоты, но слишком сильный. Если позволишь, я разведу источник, как только мы закрепимся. — Не спеши, — перебила Госпожа Мотылёк, её уши дрогнули, улавливая шорох мотыльков неподалёку. — Это место богато алхимическими дарами. Я чувствую мотыльков, чьи крылья дают пыль для зелий невидимости. С ними мы сможем скрыть себя от зрячих врагов, — она махнула рукой на пауков, как бы пренебрежительно относясь к их примитивному способу воспринимать этот мир. — Тогда разбиваем лагерь здесь, — сказал Жвалокрыс, указывая на озеро. — Навес и узкие подходы защитят нас, а рыба станет пищей для корусов. Между прочим, мелкие животные легко гибнут от твоих грибных ядов, Ядоклык. Но тролли — другое дело. Их берёт только огонь. Я кивнул, глядя на мёртвого тролля. Озеро было мутным, но неподалёку текла река с чистой водой, подходящей для зелий. Корусы уже копошились у берега, привлечённые обилием рыбы, и начали откладывать яйца, что подтверждало удачность места. Пока племя обустраивало лагерь, я уловил странный чавкающий звук. Мой корус-жнец, Рико, вгрызся в тело тролля, привлечённый свежей добычей. — Рико, выплюнь! — рявкнул я. — Ты жрешь сотню килограмм ценнейших ингредиентов, в тебе самом столько не скопится, понимаешь? Жук замер, его жвалы дрогнули, но он нехотя отступил, оставив измятый кусок плоти. — Иди присматривай за своим выводком, — добавил я. — Нам нужны сильные корусы, вожак. Рико почапал к другим жукам, копошащимся у озера. Несмотря на весь его характер, я уделял ему особое внимание — такие крупные особи редки, и Госпожа Слизекорень велела мне следить за их разведением. Селекция была её прерогативой, но я, как лидер, должен был продолжать её дело, пока мы обустраиваемся на новом месте. Пока лагерь готовился, я, Жвалокрыс и Дар’Шадр отправились разведать окрестности. Еды было в избытке: пещерные твари, похожие на оленей, с копытами, цепляющимися за скалы, стремительно передвигались по камням. Мелькали никсады — крошечные крылатые феи, по словам Дар’Шадра славились воровством мелочей у путников. Но затем мы заметили огромных жуков, сосущих кровь из оленя, пока тот не рухнул, обескровленный. — Это хоарворы, — напрягся каджит, вглядываясь в горизонт. — Гигантские клещи, которые встречаются в болотах Чернотопья. Их нередко приручают вампиры для сбора крови. Если они здесь, это дурной знак. — Это они источник запах крови, о котором говорил Жвалокрыс? — уточнил я, настороженно сжимая лук, но не поднимая его. — Ты думаешь, кровососы уже в Пределе? — Возможно, — Дар’Шадр поднял взгляд туда, где моя эхолокация улавливала писк и хлопанье крыльев летающих созданий. — Летучие мыши, — тихо сказал он. — Где мыши, там часто и вампиры. «Странно, но я ощущаю спокойствие, видимо потому что наконец враг стал очевиден. Тут скорее проблема в том, как их одолеть». Дар’Шадр не так давно говорил о скайримских вампирах как о существах, схожих с фалмерами не только внешностью — если не брать в расчёт редких высших особей, они то выглядят превосходно — но и поразительной скрытностью, а также устойчивостью к морозам. При этом они были уязвимы к огню, хотя эта деталь звучала скорее как насмешка. Не факелами же, в самом деле, с ними сражаться. К тому же вампиры обладали невероятной силой и молниеносной скоростью. «Кстати, он либо забыл упомянуть, либо намеренно умолчал о том, что они не стареют. Стоит ли вообще размышлять о таком пути к бессмертию? Неутолимая жажда крови лишь сильнее подтолкнёт меня к пожиранию живых существ. Но солнечный свет я и без того избегаю, а жизнь в Пределе кажется куда более выгодной — это едва ли можно назвать недостатком. Охотники за нечистью? Я фалмер, и на меня и так будут охотиться все, кому не лень. Однако вампиризм, вероятно, усилит мои природные способности и, возможно, откроет новые таланты». Я задумался, но пока не спешил бросаться под зубы кровососущего. Осознавая опасность, исходящую от этих созданий, я решил укрепить и лучше укрыть наш лагерь. В отличие от обычной пещеры, здесь всё же оставалось множество путей, по которым к нам могли подобраться. Для этого я обратился к природным инстинктам пауков и задумал окружить лагерь стеной из паутины. С этой целью я использовал тех самых антимагических пауков. — Сотките стены у подходов, — приказал я, издавая резкие щелчки. Десятки особей, повинуясь словам, принялись плести прочные нити, закрывая уязвимые пути. Я выбрал их, а не более крупных особей, способных производить больше паутины, поскольку гриб белянка укрепил не только их панцири, но и саму паутину. Её теперь едва ли можно было разрезать даже ножом. При правильном плетении она могла замедлить даже такого силача, как Череполом. Споры гриба раздражали кожу, оставляя жгучие следы, а их антимагические свойства ослабляли заклинания. Я расставил несколько ловушек из таких нитей у подходов к лагерю. Оставалось понять, как одолеть вампиров. Их не брали ни яды, ни мороз, а огненное оружие было только у меня со Жвалокрысом. Для решения этого вопроса были собраны ведьмы и придворный маг Колсельмо. — Как завладеть преимуществом? — спросил я. Ведьмы переглянулись. — Поджигаемые смеси, — предложила Госпожа Мотылёк. — Но они требуют редких трав, которых здесь нет, и разгораются слишком медленно. Колсельмо задумался. — Есть взрывные масла, которыми часто пользуются в войнах. И не редко лучники смазывают ими наконечники стрел, чтобы наносить повреждения особо бронированным целям. Но их компоненты в Пределе не найти. «Значит, ничего... не хочу думать, что вампиры не заметят наше присутствие и дадут нам время получше тут обосноваться, чтобы дать отпор. Их чувства, если и не обострены до нашего уровня, все равно должны многократно превосходить человеческие, с таким несложно вычислить новый гостей в твоей пещере. Поэтому оставался только один вариант — идти и надеется достать что–нибудь из двемерских руин». Я отдал простой приказ: отправиться изучать руины в компании того, у кого есть хотя бы один глаз. Ведьмы объединились с Дар’Шадром, а Череполом с отрядом Жвалокрыса двинулись к Милебо. Я же, взяв под руку Колсельмо, пошёл своим путём, уже смутно представляя, что нам предстоит найти. — Для экспериментов над фалмерами, что проводились в том двемерском комплексе, наверняка использовались алхимические вещества, добытые здесь же и превращённые в эссенции, — рассуждал Колсельмо, пока мы шли мимо древних руин. Он почему-то не сворачивал ни в один из открытых проходов, но внимательно что-то высматривал. — Если сохранилась хоть одна лаборатория и горстка нужного материала, мы могли бы разобрать его на части. Проблема лишь в том, что за столько лет всё, скорее всего, пришло в негодность. — Что ты так внимательно разглядываешь? — не удержался я от вопроса. — Алхимический осадок, — ответ вызвал недопонимание. — Ты видел размеры двемерских дистилляторов? Они варили составы в промышленных масштабах. Трубы, отводящие шлак, обычно выходят неподалёку — подземные эльфы не слишком заботились об экологии. Он вдруг замер и, довольный, произнёс: — Вот он, чёрный осадок, въевшийся в камень и почву. Рядом даже мицелий не растёт. — Колсельмо обернулся к одному из проходов. — Теперь остаётся надеяться, что мы найдём нужный состав. Внутри всё, конечно, лежало в руинах, хотя несколько механических пауков всё ещё ползали по округе, пытаясь восстановить былой порядок. Несмотря на их усердие, перетаскиваемые камни и шестерни падали с мест, не в силах удержаться. Пришлось пару раз прикрикнуть на пауков, чтобы они не бросались на нас, и разломать тех, кто не послушался. — Грустно. Они такие милые, — вздохнул Колсельмо, изучая надписи на стенах. Я промолчал, хотя, будь у меня возможность, одарил бы его самым недоверчивым взглядом. Вскоре мы обнаружили алхимическую лабораторию. В центре просторного зала возвышалась гигантская версия перегонного куба, оставившего тот самый осадок снаружи. Вокруг теснились приборы и рабочие столы. Некоторые припарки, брошенные в момент исчезновения двемеров, так и остались незавершёнными: одни места покрылись сажей от пожаров, другие поросли странными грибами и растениями. — Взрывы — результат простейших реакций, но это ещё непонятно благодаря каким вещам он был сделан, — заметил Колсельмо, с ноткой разочарования подходя к обугленному столу. — Можно изучить повреждённые участки, но вряд ли мы разложим что-либо на кольцинаторе, чтобы понять состав. И никаких книг или двемерских записей поблизости. Похоже, всё зря… Что ты делаешь? Он обернулся с озадаченным выражением, заметив, как я склонился над одним из столов и, облизнув его, старательно отделял вкус пыли и налёта от следов алхимической смеси. Для верности я даже пару раз прикусил край стола. — Пробуешь на вкус? Там же один пригар! — воскликнул он. — Тьфу, чувствую жир, — ответил я, смакуя привкус и доверяя тонкому чутью фалмера. Колсельмо замер в изумлении. — И ещё помёт летучих мышей. Да, знакомый вкус. А вот что-то странное… ни на что не похоже. Я выпрямился и принялся осматриваться. — Надо выяснить, что это за вещество. — И как ты это сделаешь? — недоверчиво спросил придворный маг. Я постучал пальцем по своей голове. — Мои чувства мгновенно находят связи с известными мне составами. Так уж устроен фалмерский организм. Поражённый Колсельмо медленно кивнул. Обходя комнату, он начал собирать простейшие ингредиенты. Я либо отбраковывал их по запаху, либо пробовал на язык. Наконец, я нашёл что-то знакомое. — Это оно! — воскликнул, разглядывая небольшой камушек на ладони. — Вкус будто знакомый. Что это? — Сера, — ответил Колсельмо. «Хм… Жир, помёт летучих мышей — то есть серная кислота, и сера… Неужели нитроглицерин?» Всё сложилось. Нитроглицерин — опасное вещество, требующее осторожного обращения, но крайне полезное для множества реакций. Двемеры явно синтезировали его здесь, и мы могли попытаться воссоздать его в больших количествах. — Тогда действуем по моему плану, — сказал я, собрав всех. — Шаманы, добудьте как можно больше жира. Тролль, которого мы заготовили, подойдёт, но постарайтесь найти ещё. — Разложим его на кольцинаторе, — кивнула верховная ведьма. Далее нужна была азотная кислота — вещество, широко распространённое в моём мире, от промывки труб до производства взрывчатки. — Колсельмо, раздобудьте помёт летучих мышей. Уверен, ваш язык справится — Конечно, — сдержанно отозвался маг, озираясь с лёгким ужасом, будто ожидая увидеть вампира. Оставалась сера — ещё одна минеральная кислота. У двемеров её больше не нашлось, но Колсельмо подсказал искать в рудных месторождениях, желательно в кислых водах, богатых серой. Я обошёл окрестности, пробуя источники на вкус. Нужный нашёлся прямо у руин. — Пещерные двемеры буквально построились в самом выгодном месте. Не удивительно. *** В тенях Чёрного Предела безмятежно существовало племя ледяных призраков — как их любили именовать в разных частях света. — Смертные и впрямь верят, что мы проходим сквозь лёд, будто нематериальные духи, — хмыкнула Селара, новообращённая имперец, чей голос дрожал от сдерживаемого смеха. — Было бы удобно, — буркнул молодой норд, нервно сжимая когти. — Но какие только слухи не ходят о вампирах, обитающих в море призраков. Патруль из пятерых кровососов, облачённых в чёрные мантии, скользил по пещере, не боясь быть замеченным. Их алые глаза прорезали мрак, а чуткие уши ловили малейший шорох. Данмер в отряде тихо шипел, вглядываясь в тени, пока вожак, Велан, с кожей, похожей на истлевший пергамент, не остановился, принюхиваясь. Воздух пах кровью, хитином корусов и едким запахом грибов, смешанных с алхимическими кислотами. Его уши уловили эхо — щелчки, шипение котлов и скрежет хитиновых клинков. — Похоже на фалмеров, — прошипел он, вспоминая запах, который они вытеснили из этих пещер не так давно. — Проверьте следы и проверьте нет ли вокруг корусов. Если это их лагерь, мы возьмём кровь. Глаза Селары загорелись жаждой, ведь диета из звериной крови давно не утоляла их голод. — Как же надоели эти уродливые слепцы, — процедила Селара сквозь зубы. — Торчат в каждом углу Предела, вытворяют что угодно, лишь бы не стать рабами. Но хоть насытиться ими можно. Идём, напьёмся! — Не глупи, — резко оборвал её Велан, с силой ударив по затылку. Эхо удара раскатилось по пещере. Селара пошатнулась, но смолчала, признавая его власть. — Затаитесь и пересчитайте их жуков. Не хватало ещё сюрпризов. Кровососы переглянулись и бесшумно взобрались на возвышенность, удалённую от лагеря фалмеров, рассчитывая, что на таком расстоянии их не выдадут ни эхолокация слепых тварей, ни чуткое обоняние их корусов. Из прошлых стычек они знали, что эхолокация фалмеров теряет силу в просторных пещерах, но всё же оставались начеку. С этой точки лагерь едва угадывался в тусклом мерцании грибов и кристаллов, но вампирское зрение, острое, словно у ястреба, выхватывало детали: тонкий паучий навес, раскинутый над пещерным озером, подрагивал от движений корусов. Однако увиденное зрелище было странным, почти безумным даже для искушённых глаз кровососов. Фалмерские ведьмы, облачённые в трофейные мантии — зрелище само по себе поразительное для созданий, которых вампиры считали примитивными, — мастерски загоняли троллей, редких и грозных тварей, чьи трёхглазые морды внушали опасение даже кровососам. Велан нахмурился, ощущая, как привычное презрение к «тупорылым рабам двемеров» начинает рушиться. Ведьмы, шипя и щёлкая, ловко направляли троллей в ловушки из пастей корусов, а затем с хирургической точностью рассекали ещё живых тварей хитиновыми клинками, извлекая жир и внутренности. Кровь лилась рекой, наполняя воздух приторно-сладким запахом. — Тролли редкость даже для Предела, — пробормотал Велан. — Зачем им столько жира? — Ритуал? Или алхимия? — шепнула Селара, её голос задрожал от жажды. Аромат трольей крови буквально дурманил. — Смотри дальше, — ответил Велан, указывая на другую фигуру. У подножия двемерской башни копошился альтмер, чьи некогда роскошные одеяния истрепались до лохмотьев. Он соскрёбывал грибы и пещерную грязь, осторожно касаясь их кончиками пальцев, чтобы распознать состав. Наткнувшись на кучу гуано летучих мышей, что покрывала каменный выступ, он попробовал её на вкус, замер, а затем принялся поспешно сгребать находку в кожаный мешок. Велан прищурился: этот раб выглядел, как спятивший. Внимание привлекла ещё одна фигура: фалмер, что с быстрыми, резкими движениями пробирался в узкие щели двемерских развалин. Он вытаскивал пригоршни жёлтого порошка, похожего на серу, который слабо искрился в свете кристаллов. Осторожно ссыпая добычу в хитиновый сосуд, он оглядывался, а его уши подрагивали, улавливая малейший шум. Вокруг него кружили корусы, готовые разорвать любого, кто приблизится к их хозяину. — Поймаем его, — прошептала Селара. — Эта сера может быть ценной. — Слишком рискованно, — отрезал Велан, его глаза сузились. — Он осторожен, и эти корусы не просто так его стерегут. Один неверный шаг — и весь лагерь поднимется. Идите за подкреплением. Эти твари не так просты, как кажутся. Ожидание растянулось на часы, пока подкрепление — ещё десяток вампиров, вооружённых острейшими когтями, — не присоединилось к патрулю. За их спинами следовали голые скелеты, сжимавшие простейшие луки из костей и сухожилий, а предводитель, вампир-норд с изуродованным лицом, гордо шагал впереди и кивнул Велану. — Их едва ли сотня, — доложил Велан. — Они заняты алхимией и обустройством лагеря. Мы видели их паутинные ловушки, но они кажутся примитивными — вряд ли опаснее обычных паучьих сетей. Если ударим быстро, то заберём кровь и их добычу, а затем вернёмся к раскопкам. Норд оскалился, обнажая клыки. — Фалмеры — ценный алхимический ингредиент, а их тела сгодятся для моей нежити. Но не расслабляйтесь — эти твари хитрее, чем кажутся, предыдущим даже удалось сбежать от меня. Проверьте подходы, чтобы не здесь не оказалось путей отступления и двигайтесь бесшумно. Велан кивнул и повёл отряды вперёд, окружая подступы к лагерю и перекрывая выходы. Скелеты заняли позиции на возвышенностях, натянув тетивы. Вампиры же бесшумно ступали по гальке, их алые глаза сканировали мрак. Но даже их звериное зрение не уловило тончайшие нити паутины, замаскированные светящимся мхом, сливавшимся с грибами Предела. Внезапно нога Велана задела растяжку, и из скрытых в камнях хитиновых капсул с шипением вырвалась паутина, пропитанная спорами белянки. Нити мгновенно облепили нескольких вампиров, а микроскопические шипы гриба впились в их кожу, оставляя жгучие царапины, от которых поднимался едкий дым. — Проклятье! — взревел Велан, царапая паутину когтями. Но чем сильнее он дёргался, тем глубже нити впивались, а споры начинали выделять яд, заставляя его кожу дымиться. Велан рухнул на колени, шипя от боли, пока паутина стягивала его грудь. Лагерь фалмеров ожил в мгновение ока. Их чуткие уши уловили резкий звук сработавших ловушек, а эхолокация выявила возню незваных гостей. Воины, дежурившие у входов, щелчками и шипением передали сигнал, и из укрытий вырвались корусы и пауки. Несмотря на то, что многие фалмеры были заняты алхимией или добычей ингредиентов, недавнее прибытие в Чёрный Предел заставляло их держать оружие наготове — слишком уж много опасностей таилось в этих пещерах. — Какого черта? — прорычал норд, стоя среди скелетов со сложенными руками. Он махнул рукой, и нежить открыла огонь из луков. Но стрелы, выточенные из ржавого металла, лишь бессильно отскакивали от хитина корусов и грибковой брони пауков. Этот панцирь, пронизанный микроскопическими волокнами, гасил удары и выделял едкие споры при попадании. Питомцы фалмеров, не обращая внимания на обстрел, ринулись на вампиров. — Тц, спалите их до тла! — рявкнул норд, мгновенно формируя в ладонях огненный шар, который запылал жарче, нацеленный на грибковую броню пауков. Другие вампиры попытались раствориться в тенях или призвать иллюзии, но паутина и ядовитые споры ловушек сковывали их движения. Не успел норд метнуть заклинание, как эхо пещеры разорвал звук натягиваемых луков, и стрелы, смоченные алхимической смесью из тролльего жира и минеральных кислот, полетели в вампиров Первая стрела вонзилась в скелета рядом с нордом, слегка повредив кость. Вампир усмехнулся, злорадуствия глупости созданий, что использовали луки против нежити, но в следующий миг смесь сдетонировала, разметав кости осколками и окутав норда волной едкого дыма. Его плоть зашипела, словно поражённая кислотой, и он взвыл от боли. Ещё несколько стрел нашли цели, и каждый взрыв сотрясал пещеру, разбрасывая вампиров, как тряпичные куклы. Жидкость на стрелах — алхимический нитроглицерин, — превращала попадания в детонации, разрывающие даже сверхъестественную плоть вампиров. Взрывы сопровождались облаками коррозийного дыма, разъедавшего кожу и кости. — Что за хрень эти твари насоздавали? — рявкнул Велан, всё ещё борясь с паутиной. Сосредоточившись, он призвал вампирскую магию, превратившись в облако тумана, которое выскользнуло из нитей. Воспользовавшись хаосом, он метнулся к ближайшему гигантскому грибу, укрывшись в его тени, и скрылся в лабиринте пещеры, пока фалмеры добивали его отряд. Спасать кого–либо из своих было попросту безумной затеей. Корусы и пауки рвали плоть и кости кровососов исполинскими жвалами. По ногам вампиров забегали маленькие паучки, созданные из гриба белянки. Вампиры топтали их, но при каждом ударе паучьи железы лопались, выбрасывая липкую, но прочную паутину. Нити замедляли движения кровососов, пока большие пауки наносили смертельные удары. Жёлтые арахниды, выращенные из бесовского гриба, сновали по паутине над головами врагов. Встревоженные, они выпустили облака едких спор, которые оседали на вампиров, словно ядовитая пыль, разъедая их кожу ожогами. Ведьмы, шипя, призывали тёмную магию Обливиона, формируя чёрные кристаллы, которые зависали в воздухе и испускали волны энергии. Эти осколки нарушали регенерацию вампиров, замедляя их движения и ослабляя магические способности. Под руководством Стыньводы ведьмы направляли кристаллы, усиливая натиск пауков и корусов. Впереди всех, восседая на корусе-жнеце, двигался Ядоклык, окружённый жуками. Его приказы, отдаваемые резкими щелчками, сеяли смерть среди вампиров, и каждый его сигнал уносил жизни двух созданий ночи. Его присутствие вселяло трепет и страх даже в сверхъестественных хищников. Ядоклык проехал между рядами поверженных вампиров, чьи тела всё ещё корчились от яда и ран. — Сожгите их и соберите прах! — приказал он ведьмам. — Их пепел нужен для наших зелий, а огонь гарантирует, что они не восстанут. — Ведьмы, используя слабые огненные чары, подожгли тела, и пещера наполнилась истошными воплями, пока вампиры превращались в пепел. Жестоких вампиров встретили ещё более беспощадные ночные создания, защищавшие свой новый дом. ***