”Скайримский Алхимик”

Пепел медленно оседал на камень, пока я стоял на спине Рико, оглядывая поле боя — если эту бойню вообще можно так назвать. Вампиры лежали в лужах собственной крови, разорванные пауками и корусами, а их нежить рассыпалась в прах. И всё это благодаря нашей алхимической смеси, которую я, признаться, не был уверен, что смогу довести до ума Когда мы затевали эту авантюру, я абсолютно не был уверен в успехе. Нитроглицерин на удивление капризная штука, которой слишком легко было себя порвать на части. В этом мире, похоже, мало что изменилось, только разрушительная сила многократно возросла благодаря удивительно мощным магическим компонентам. Самое сложное было доставить смесь на поле боя. Нитроглицерин мы смешивали с паучьей слизью, которая, как оказалось, обладала амортизирующими свойствами. Это делало состав менее чувствительным к ударам, но всё равно требовало осторожности. Стрелы смазали прямо перед боем, а лучники держали их в хитиновых колчанах, с очень мягкой паутиной, чтобы минимизировать вибрации. Именно поэтому вампиры не стали серьёзной угрозой… ну и ещё потому, что мы тщательно подготовились. Их сверхъестественное зрение не уловило тончайшие нити паутины, замаскированные светящимся мхом, а чуткое обоняние притупилось от запаха тролльей крови, которой мы нарочно залили окрестности, на тот случай, если враг все же подберется близко. — Двемерами нас не назовёшь, — пробормотал я, ощупывая дымящиеся остатки лаборатории. Два перегонных куба, пара кальцинаторов и кучка камней душ — вот и всё, что у нас было, чтобы отбиться от кровсосов. Производство шло медленно, и на каждую партию нитроглицерина уходило слишком много времени. Но даже этого хватило, чтобы переломить бой. Если мы хотим удержать Предел, придётся искать новые лаборатории или учиться варить быстрее. — Мы не ожидали этой атаки, — недовольно шипела Госпожа Мотылёк. — Вся смесь готовилась для нападения на двемерские руины, а не для обороны лагеря. Мы потратили её на этих кровососов, а один из них, я слышала — все слышали, — сбежал. Скоро их клан узнает, что мы здесь. Но проблема все же нависла быстрее, чем я ожидал. Я готовился к стычкам с вампирами, но рассчитывал, что у нас будет время укрепить лагерь и пополнить запасы. Без нитроглицерина, который так трудно воспроизводить, отбиться от новой атаки — возможно, от целого клана — будет почти невозможно. — Сколько мы ещё сможем изготовить? — спросила Госпожа Сангвинис. — Зависит от того, как скоро они вернутся, — я настороженно обдумывал варианты. — Сбежавший вампир видел нашу силу. Если они сочтут нас угрозой, то нападут в ближайшие дни, пока мы не восстановили запасы. Нам нужно выиграть время. — Если мы их не видим, то пусть и они нас не видят, — процедила Сангвинис, и обернулась к кучкам вампирского праха, собранного ведьмами. Праха было немало — достаточно, чтобы использовать его в ритуалах. — Я займусь зельями иллюзии, чтобы скрыть лагерь. Но чтобы эффект не был столь краткосрочным, мне для магии понадобится соль. Мотылёк, твоя ученица тоже пригодится. Её огромная магическая энергия будет поддерживать ритуал, иначе иллюзия рассеется от малейшего воздействия. «Наложить на себя скрывающие чары... звучит неплохо, и идеально бы подошло против людей, но с вампирами ситуация будет обстоять хуже. Они и запахи отлично определяют и даже звуки. Но получится и правда может» Тревога скорой атаки вампиров гнала нас вперёд. Я расставил по периметру лагеря фалмеров-воинов. Двух корусов-охотников отправил патрулировать окрестности — их чуткое обоняние могло учуять кровососов даже за сотню шагов. Ну а добыть соль было нашей главной задачей. Пока ведьмы толкли яйца корусов и вампирский прах, я пытался понять, как исполнить свою часть работы. Добыть соль в глубинах пещер, где Колсельмо обшарил каждый угол, оказалось, к удивлению, не так уж сложно. Я отправился к одной из рек, обнаруженной во время поисков серы. Из-за близости к источнику серы вода в реке отдавала едким серным привкусом. Я набрал её, пропустил через перегонный куб, выпарив всю влагу. Поскольку соль не испаряется, на дне остался лишь тончайший налёт… такой тонкий, что практически не отдавался на языке. — Такими темпами за литр воды мы добудем пару граммов, — чувство поджимающего времени заставляло напрячься. — Нам нужно десятки литров, а на это уйдут дни. Вампиры не дадут нам столько. Колсельмо, следовавший за мной, задумчиво потёр подбородок. — Если нам нужно больше соли, мы можем использовать их технологии, — сказал он, указывая на руины, где гудели остатки двемерских механизмов. — Тот гигантский дистиллятор в лаборатории — он всё ещё может работать. Если восстановить его, мы сможем выпаривать воду в десятки раз быстрее. Нужно просто оказать паукам–автоматонам помощь в их непростом деле починки. Я обернулся к этому поехавшему любителей двемеров и задумался. Остальные варианты оказывались либо слишком сложными, либо вовсе невыполнимыми. Но и этот не легче. Но за неимением альтернатив пришлось дать добро, после чего он принялся носиться по руинам. Он копался в грудах ржавого металла, выуживая шестерёнки, валы и все те механизмы, что могли починить руины. За век изучения подземных эльфов он знал их машины, как свои пять пальцев. Но восстановить, конечно, навряд ли был способен. Эти детали должны были использовать пауки-автоматоны. — Это сердце дистиллятора! — Колсельмо потряс бронзовым цилиндром, от которого исходил и запах масла. — Если пауки его правильно поставят, то паровые поршни заработают. Но… нужен великий камень душ. Пять, если повезёт. Я скривился. Это уже редкость, а ведьмы, особенно Сангвинис, не отдадут его без споров. У нас в лагере после опытов с грибами и после ритуалов было всего три таких. Но без дистиллятора мы не добудем достаточно соли, а без соли — не скроем лагерь. Я уже прикидывал, как убедить верховную ведьму, когда заметил, что пауки ведут себя странно. Колсельмо свалил груду деталей у подножия куба, и автоматоны, жужжа, ринулись к ним. Я ждал, что они начнут чинить, но вместо этого один паук наставил клешни на альтмера и выплюнул сноп искр. Колсельмо взвизгнул, отпрыгнув, а второй автоматон кинулся за ним, щёлкая, как разъярённый корус. — Какого Обливиона, — не понял я, оттаскивая Колсельмо за лохмотья мантии. — Ты сказал, они будут его чинить. — Это… всё из-за нас, — пробормотал Колсельмо, отступая от щёлкающих пауков-автоматонов. — Они запрограммированы прогонять тех, кто вмешивается в их работу. Для них мы — угроза, разрушающая комплекс. — То есть нам нужно просто уйти? Он покачал головой. — Пауки будут преследовать нас до тех пор, пока мы не покинем руины или не умрём. — Замечательно, — фыркнул я. — И как их заставить чинить? Колсельмо задумался, его взгляд метнулся к паукам, затем обратил внимание на звуки комплекса. — Пауков можно перенастроить, — сказал он, понизив голос. — В своих исследования я выяснил, что двемеры управляли автоматонами с помощью тональных резонаторов — посохов, настроенных на уникальную частоту каждой машины. Пауки не боевые, у них нет строгой системы «свой/чужой». Если воспроизвести нужный тон, они примут нас за мастеров и начнут работу. Я постепенно унял опасение за утекающее время. — Какой тон? — коротко спросил я, прислушиваясь к гулу механизмов. Колсельмо указал прямо на двемерских пауков, каждый из которых в самом деле шумел на уникальной, очень слабо отличающейся тональности. Будто они настроены на свой радио диапазон. — Этот, — сказал он. — Резонаторы настроены на самих пауков, их тональность и нужно повторить. Если сымитировать её, то перестанут воспринимать нас как противников. Мои уши уловили тон — глубокий, почти неуловимый для человеческого слуха. Я шагнул к паукам, которые всё ещё щёлкали клешнями, и издал низкий, резонирующий гул, точно копируя тона механизмов. Пауки замерли. Их лапки сверкнули молниями, после чего опустились. Один схватил шестерню, другой потащил вал, и вскоре куб ожил — поршни заскрипели, трубы загудели, а воздух наполнился запахом нагретого масла. Вроде повод для радости, но маг остудил его восторг. — Это только начало, — сказал он, вытирая пот со лба. — Без великого камня душ, этот куб — просто груда лома. Он нужен, чтобы запустить паровые ядра. — Хорошо, принесу. Камни душ хранились у ведьм, куда и направился туда, готовясь к спору с Сангвинис — она не отдаст великий камень без ворчания. Но мои уши дёрнулись, уловив тонкий писк, едва различимый среди шипения котлов и шороха корусов. Эхолокация выхватила мелкое, суетливое движение. Я бесшумно подкрался к навесу. Писк доносился из-под его края, где слегка приоткрылся хитиновый контейнер — стража, увлечённая ритуалом ведьм, прозевала воришку. В тени копошился никсад размером с палец, обхватив лапками великий камень душ. Кристалл был вдвое больше твари, но она, пыхтя, силилась взлететь, яростно жужжа крыльями. Никсад приподнял добычу на сантиметр, но тут же рухнул, пискнув от досады. — А ну, мелкий воришка! — рявкнул я, схватив его за крылья. Никсад взвизгнул, и он издал высокий, насмешливый писк, будто дразня меня. Лапки всё ещё цеплялись за кристалл, пока тварь болталась в моей руке, трепыхаясь и пытаясь вырваться. Дар’Шадр предупреждал, что никсады падки на всё блестящее, но великий камень душ? Это уже наглость. — Проваливай, пока не стал кормом для пауков, — проворчал я, отбирая кристалл. Никсад пискнул, подлетел к моему хитиновому кинжалу, но отбросил его щелбаном. — Даже не думай. Он издал последний насмешливый писк и умчался, оставив за собой облачко искр. Я проверил контейнер — остальные камни были на месте, хотя один слегка поцарапан. Пришлось взять все, без этого устройство не запустится. «С ведьмой разберусь позже, у неё ритуал». Вернувшись к Колсельмо, я застал его в окружении пауков-автоматонов, которые, жужжа, вставляли шестерни в перегонный куб. Но альтмер хмурился, заглядывая в паровые каналы. — Пауки сделали, что могли, — сказал он, вытирая сажу с лица. — Камень душ оживит устройство, но каналы забиты минеральной коркой. Тысячелетия без ухода — и вот, всё заросло серой и двемерской грязью. Я выругался про себя. Конечно, всё не могло быть просто. Заглянув в канал, я провёл пальцем по стенке — корка воняла серой и прогорклым маслом. Пауки могли бы её расколоть, но рисковали повредить хрупкие трубы. Алхимические растворы? Слишком долго. Магия? Слишком рискованно. — Вот бы какое–нибудь чистящее средство, — пробубнил маг. — Да и воняет ещё так сильно. И тут меня осенило. Зелье невидимости, которое варят ведьмы, скрывает нас от глаз, но не от нюха вампиров. Значит, нужно убрать запахи лагеря — и корку заодно. Мыло. Простое, едкое мыло, способное растворить грязь и заглушить вонь. — Мыло? — Колсельмо уставился на меня, его брови взлетели. — Ты… это серьёзно? — Серьёзнее, чем никсад, укравший камень душ, — ухмыльнулся я. — Знаешь, как его сделать? Альтмер задумался, затем кивнул. — Нужен жир и что-то, чтобы запустить реакцию. Жир тролля у нас есть, а вот щёлочь… Пыль мотыльков, что собрала Госпожа Мотылёк, содержит едкие алхимические масла. Если смешать её с карбонатом из сталактитов, магия пыли свяжет компоненты. Не совсем мыло, но сработает. Я приказал фалмерам отколоть куски сталактитов с ближайшей пещеры, а сам потащил Колсельмо к алхимическому столу. Жир тролля, оставшийся от заготовок, кипятился в кальцинаторе, пока я толок карбонат в ступке и добавлял пыль мотыльков. Смесь зашипела, забурлила, испуская едкий пар, и вскоре мы получили комок вязкого мыла, пахнущий сыростью и пещерным мхом. «Не со вкусом лаванды, но сойдет». Я собрал фалмеров, вручил им мыло и велел драить каналы куба. Они шипели от недовольства, но под моим надзором взялись за дело, оттирая корку кусками хитина пауков — их шершавая поверхность справлялась лучше наших ладоней. По итогу Колсельмо вставил великий камень душ в устройство, и куб загудел, в ожидании ингредиентов для выпаривания. — Работает, — Колсельмо просиял. — Заливайте воду! Я повернулся к фалмерам, выстроившимся у серного источника. Корусы, с хитиновыми вёдрами, привязанными к панцирям, таскали воду от реки к перегонному кубу. Вода лилась в приёмный резервуар, и вскоре паровые поршни застучали, выпуская горячий пар. Великие камни душ начинали гудеть, питая двемерскую машину, и кристаллы соли начали оседать в нижнем отсеке. За час мы собрали около двух сотен граммов. Ведьмы, не теряя времени, забрали соль и уединились у алхимического стола. Я прислушивался, как Госпожа Сангвинис, без своих привычных вопросов, начала ритуал. Сделав надрез на запястье, она пустила каплю крови над кристаллами соли, шепча молитвы Госпоже Разложения. Воздух задрожал, и соль обдала пространство едким запахом. — Королева Духов, надели это вещество своей Пустотой. Подари нам пустотную соль! Материал зашипел и даже я отлично понял, что тут произошло влияние даэдра. Затем она смешала её с рыбьим жиром, добытым из жирных рыбин озера, где копошились корусы. Зелье было готово. — Это усилит нашу магию, — сказала Сангвинис. — Королева Духов благословила соль, напитав её силой пустоты. Стыньвода, твои резервы магии велики — выпей зелье и призови духов иллюзий, чтобы они окутали нас мороком в нужный момент. «Ну и чудесами они тут занимаются. Хотя было весьма интересно узнать откуда появляется соль пустоты, пожалуй, буду теперь и её остерегаться». Пока ведьмы готовили ритуал, я собрал фалмеров и приказал отмыть лагерь и себя в том числе от запахов. Корусы, воняющие хитином и пещерной сыростью, пахли хуже всех. Я загнал их в озеро, где они и плескались. — Ядоклык, ты свободен? — раздался резкий голос Госпожи Сангвинис, её уши подрагивали от раздражения, пока я просто стоял и присматривал за членами племени. — У нас закончились кристаллы душ, добытые из двемерских центурионов. Я выругался про себя. — Они нужны для ритуала с духами? — спросил я, надеясь, что ведьма не учует моего промаха. — Не совсем, — выдохнула Сангвинис. — Иллюзии капризны, их трудно удержать на существах без магических резервов. Стыньвода может призвать духов, чтобы окутать фалмеров мороком — но у нас есть собственная энергия, которой духи смогут питаться. Но корусы и пауки пусты, как обглоданный злокрысом паук. Если не желаешь скрывать простых насекомых, которых можно вырастить ещё, то они не нужны. «Нет–нет, я как раз хочу их скрыть. Невидимые жуки, что может быть лучше?» Но проблема была серьёзной. Центурионы, из которых мы добывали кристаллы, больше не встречались нам в руинах. Но ещё кристаллы они могут быть у вампиров. «И что, прокрасться к ним, чтобы попытаться стащить камень? Одна ошибка — и мне конец, а на такой риск я не согласен, особенно не зная их числа и зачем они вообще здесь копаются». Тонкий треск крылышек никсада, влетевшего в лагерь, прервал мои мысли. Моя эхолокация уловила его суетливые движения над алхимическим столом, где он, жужжа, обнюхивал зелья, привлечённый их магическим теплом. Идея щёлкнула в голове, как шестерня. «Никсады падки на всё, что излучает магию, — вроде кристаллов душ. Если они воруют у нас, почему бы не смогли украсть что–то у вампиров? Их логово может быть набито такими камнями, и мне не придётся лезть к кровососам самому». — Жвалокрыс, за мной, — щёлкнул я в сторону моюзегося разведчика. Застал его голышом я даже заставил издать непонимающий звук. — Сейчас? Можно мне хотя бы смыть желчь тролля? — Потом домоешься. Пойдём за этим крылатым воришкой. Он приведёт нас к сокровищам кровососов. Жвалокрыс выдохнул, уловив шорох крыльев никсада, и тихо накинув несколько тряпок с хитином, двинулся за мной вглубь пещер. Но Предел не был местом для лёгких прогулок. Только мы углубились в туннель, как я услышал стук копыт — пещерный олень топтал другого, ломая ему кости. Чуть дальше мы заметили тролля, дёргающегося на земле, словно живого. Но при ближайшем изучении стало ясно, что в нём лишь копошились злокрысы. А вскоре раздался низкий, но чертовски грубый рык, который заставил нас прижаться к холодной стене. К великому облегчению, это оказался не вампир. Однако тварь, вставшая перед нами, походила на настоящего динозавра. — Дурзог, — прошипел Жвалокрыс, натягивая тетиву. Чудовище, покрытое чешуёй, с грибами, торчащими из спины, скребло когтями по камню. Я уловил шорох — дурзог рванулся к злокрысу, привлёкшему его внимание, и челюсти с хрустом перемололи тварь, разорвав её надвое. «Предел полон существ, способных раздавить человека одним ударом. Никсады, пожалуй, единственные, кто не жаждет крови» Жвалокрыс выждал, пока дурзог проглотит добычу, и выпустил стрелу, пропитанную спорами гриба. Яд должен был ослабить чудовище, но его чешуя, к изумлению, отразила удар. Дурзог издал яростный рык, обернулся и тут же и ринулся к нам, преодолевая расстояние в несколько мощных прыжков. Его когти вспороли камень в шаге от Жвалокрыса, и эхо скрежета резануло мне по ушам. «Какой же громкий!» Я отскочил, выпустив огненную стрелу в шею твари. Пламя лизнуло грибы на её спине, и они зашипели, выбрасывая едкий дым. — В голову! — крикнул Жвалокрыс, уворачиваясь от удара хвоста. Он выхватил кинжал, пылающий огненным зачарованием, и прыгнул на спину дурзога. Лезвие вонзилось в шею, пламя опалило грибы, и тварь взревела, мотая башкой. Я издал резкую тональную волну, чтобы сориентироваться и глушить этого динозавра. Его движения замедлились, и я всадил стрелу в мягкое место у основания черепа, где тональность проделала брешь. Чудовище рухнуло, сотрясая пол, и затихло. Сквозь звон в ушах я уловил трепет крыльев никсада — воришка, воспользовавшись суматохой, метнулся глубже в туннель. — За ним, — щёлкнул я Жвалокрысу, и мы без отдыха рванули в глубже, следуя писку твари, несущей нас к сокровищам. Первый никсад завёл нас в тупик — «добыча» его логова оказалась лишь куском теплого мха. Я стиснул зубы, но вскоре уловил треск других крыльев. Мы выследили ещё двух фей, петляя по туннелям Предела, пока не набрели на укромный уголок. Эхолокация нащупала пористую поверхность исполинского гриба, где вилось логово никсадов — хаотичный лабиринт нор, испускающих какое–то странное тепло. — Сокровище, — прошипел я, улавливая эхом груды двемерских шестерён, драгоценных камней и, главное, кристаллов душ. — Но тут маленькие. Может крупные есть где–то глубже, в конце концов тут их как–то уж слишком много. — Пи! Пи-и-и! — никсад, за которым мы шли, учуял наше копошение и издал пронзительный писк, пытаясь отогнать нас. Когда моя рука утянула камни душ в карман, он яростно затрепетал крыльями и умчался вглубь гриба. Через мгновение оттуда донёсся оглушительный жучий треск. — Это дурной знак, — прошипел Жвалокрыс, убирая зачарованный кинжал и натягивая лук с морозным чарами. Моя эхолокация уловила двух взрослых никсадов, размером с коруса, выползающих из нор. Их крылья излучали жар, пропитанный магией камней душ, которыми они питались, а тела испускали слабое гудение, словно раскаляясь. Эти твари, в отличие от своих мелких собратьев, не были безобидными — Предел напитал их силой. Один никсад взмахнул крыльями, и волна жара хлынула на нас, обжигая кожу. Я рявкнул, выпуская морозные тональности — лёд с шипением встретил пламя, окутав пещеру паром. — Не сдерживайся, — крикнул Жвалокрыс, отпрыгивая назад, чтобы не попасть под слова. Уловив момент, он выстрелил из-под моего прикрытия, вонзив ледяную стрелу в бок крупной феи. Тварь завизжала, её крылья задрожали, но она ринулась вперёд, целя когтями в разведчика. Я же сосредоточился, издав тональную волну на древнем эльфийском языке, от которой пещера задрожала морозным бураном. Звук сбил никсадов с толку, их крылья сковало льдом, но первый всё ещё двигался, ломая корку когтями. — Буран накроет стужей пламя, погасит волю! Я усилил тональность, сковывая её льдом, и превращая огненного существо в ледяную статую.. — Предел не устаёт испытывать нас, — выдохнул учитель, отряхивая пепел с хитиновых пластин на теле. Но подняв голов и ощупав заледеневшего врага, прошептал. — Поразительная магическая сила. Никогда не видел, чтобы огонь так быстро тушили. — Я думаю, ты тоже сможешь такое освоить. Это не так сложно. Глубже в логове моя эхолокация нащупала два великих камня душ. Остальные кристаллы были мелкими, но эти два — именно то, что нужно ведьмам для иллюзий. Я сунул их в хитиновый мешок, игнорируя писк мелких никсадов, кружащих над головой. — Пора обратно, — щёлкнул я. Мы выбрались из пещеры, обходя шорохи местных тварей, и вернулись в лагерь. С непередаваемым величием вручил камни Стыньводе. Теперь у ведьм имелось всё для ритуала. Но, кажется, мы достаточно наигрались и потянули время. Ворвавшийся в палатку фалмер не сулил ничего доброго. — Опасность! Корусы засекли врагов. Один разведчик уже мёртв. Стала понятная причина доносящегося снаружи шума. — Быстро раздайте всем зелья невидимости! — решительно взмахнула рукой Госпожа Сангвинис. — Это не вампиры, — но фалмер решил нас впечатлить, заставив всех оцепенеть. — Вернее, не люди. Гончие, что прыгают через наши ловушки и вынюхивают слабые места. Огромные саблезубые твари, что рвут паутину, словно это мягкая плоть, и медведи, которых не берут стрелы. «Уродцы... запустили против нас своих вампирских питомцев».