”Скайримский Алхимик”

Замковые ворота двемерской постройки отворились с низким, древним гулом и скрипом. Тысячелетия никто не смазывал их массивные петли, но даже спустя столько веков они открывались без каких-либо проблем. По площади, под цепкими взглядами немногочисленных вампиров, двигалась процессия на бронированных саблезубах. Их обожжённая плоть свисала с костей, а на доспехах темнели чёрные пятна нагара, словно звери сражались с пламенем. Во главе процессии возвышался вампир-альтмер, укрытый белоснежным плащом. Саблезуб под ним испускал искры молний, а на его шкуре синим светом мерцали даэдрические символы, вырезанные в честь самого Молаг Бала. Достигнув входа в наскальную крепость, предводитель спрыгнул с существа и одним взмахом руки отправил его обратно в Обливион. Шагая через подземные коридоры, он миновал вечных стражей — огромных, неподвижных каменных горгулий. Вскоре до его слуха донёсся ритмичный звон молота по наковальне: там ковались доспехи для их зверей и воинов. Добравшись до трона, искусно сложенного из костей жителей предела, он заметил встревоженный взгляд штатного алхимика, занятого камнями душ. Рядом стоял надзиратель за рабами-вампирами и скотом — трусливый Велан. — Знаете, что я услышал, едва вернувшись из похода по этому богами забытому месту? — произнёс он, с высокомерной грацией опускаясь на трон. — Велан, ты сбежал от жалких фалмеров, потеряв немалый отряд. Затем пропал укротитель Каммархейт вместе с почти всеми нашими зверями. И только Гаран Марети, взяв с собой горгулий, справился без потерь... Вы что, решили меня подставить? Или вознамерились сгинуть в Хладной Гавани, лишь бы мне насолить? Велан в страхе склонил голову. Советник самого Харкона прошипел, едва сдерживая ярость: — Объясни, что за фалмеры такие, что перебили столько избранных самим Харконом вампиров? — Господин Вингальмо, к сожалению, даже Гарану не удалось схватить их предводителя. Лагерь фалмеров словно растворился, — Велан содрогнулся от грозного рыка советника. — Мы захватили лишь разведчиков и нескольких воинов. Но я могу поручиться: у некоторых из них — исключительные небесные аспекты. Полагаю, только благодаря этому они одолели нас в прошлых схватках. — И это смеют говорить вампиры, каждый из которых отобран Харконом за их силу и выдающиеся небесные аспекты? — Вингальмо сжал подлокотники трона, и кости под его пальцами затрещали. — Хмф… Вот что бывает, когда дела ведут так бездарно. Харкон совсем размяк. Пора ему отойти от управления. — Прошу прощения, что подвёл вас, господин Вингальмо, — Велан низко поклонился. — Я безмерно уважаю вас и потому служу вам, а не вашему сопернику за трон, Ортджольфу. — Оставь это, — альтмер небрежно махнул рукой. — Тот подхалим сделает всё, чтобы добыть для Харкона древний свиток и исполнить пророчество. Но он не понимает, что это не прибавит ему силы, и трон Харкона ему не занять, пока тот жив… Ладно, Феран, как обстоят дела с чёрными камнями душ? Вингальмо обратился к своему алхимику, по совместительству второму некроманту, который взял на себя управление трупами после гибели главного. — Не лучшим образом, — Феран покачал головой. — По какой-то причине, здесь и на поверхности, луна Некроманта всё хуже очерняет высшие камни душ. Я не могу зачаровать новые доспехи на сопротивление огню. Придётся и дальше рыться в пределе, выискивая дары для Молаг Бала, чтобы он даровал нам камни из своего царства в Обливионе — Хладной Гавани. Вингальмо поднёс пальцы к губам и задумчиво прикусил один из них. Последний поход в чёрный предел ясно показал: зачарование защиты от огня жизненно необходимо, причём для каждого элемента брони. Когда Вингальмо решил исследовать это место, он и представить не мог, к чему всё приведёт. Поначалу он лишь стремился выведать у ричменов любые сведения о древнем свитке. Их почтение к истории и передаче знаний позволило узнать о клане вампиров Ночной Пустоты, что владычествовал в чёрном пределе ещё в Меретическую эру. Это место казалось идеальным для поиска силы, способной возвысить его над Харконом. Но существовала одна загвоздка. — Драконы — настоящий бич для вампиров, — Вингальмо тревожился, что раскрытая им тайна так и останется бесполезной. Исчезнувшие порождения Акатоша, мифические создания, чьё существование подтверждал лишь Харкон, всё ещё жили. По крайней мере, один из них. Нынешними владыками чёрного предела были не вампиры, а древний дракон. Изучение двемерских руин и их текстов раскрыло, что в какой-то момент Первой эры гномы заточили в своём замке дракона по имени Вультурьйол, чьё имя означало «владыка тёмного пламени». Извращённое чувство юмора двемеров и их неутолимая жажда исследования превратили чёрный предел в самое опасное место Скайрима, а возможно, и всего Тамриэля, известного Вингальмо. В любой другой ситуации он бы трижды задумался, прежде чем бросить вызов такому созданию, но пещеры были идеальной ареной. Низкие пещерные своды, слишком тесные для полёта дракона, лишали Вультурьйола свободы манёвра, вынуждая сражаться на земле. Обилие алхимических ингредиентов позволяло создавать почти любые зелья против него. Однако зачаровать доспехи мощными чарами — а значит, заманить дракона в ловушку — оказалось невозможно, и это рушило все планы. — Властвовать на троне и править Империей могут лишь обладатели драконьей крови — драконорождённые, — произнёс Вингальмо. — Если я выслежу это создание и поглощу его кровь, я сам стану драконорождённым и отниму трон у Харкона. Слуги, внимавшие господину, дрожали от смеси страха и восторга. План был безумен во всех смыслах, но его дерзость завораживала. Драконорождённый — не человек, а вампир, в чьих жилах течёт кровь могущественнейшего существа. Было непонятно действительно ли оно так работает, но Вингальмо жаждал власти, а потому не боялся проверить. Но каждая встреча с драконом всё яснее показывала, что он куда опаснее, чем кажется. — Я не потерплю поражения, чего бы это ни стоило, — заявил Вингальмо. — Отступление подорвёт мою веру в себя. Так что захватите как можно больше фалмеров и принесите в жертву Молаг Балу! — Агх! — но в этот миг двери зала с грохотом распахнулись, и в помещение вбежал вампир с несколькими стрелами, торчащими из спины. — Господин Вингальмо, на нас напали! — Кто?! — воскликнул главный советник после секундного помешательства. Он не мог вообразить, кто способен так напугать его слуг. — Фалмеры, господин, и больше сотни гигантских жуков! Кажется, кто-то сумел объединить все окрестные племена и повести их в бой. *** Стремительное нападение на двемерскую крепость вампиров увенчалось успехом, во многом благодаря паукам, чья атака застала кровопийц врасплох, и даже магические луки вампиров оказались бессильны против сотен проворных лап. Моя стремительность усилила хаос, но главная угроза поджидала у ворот. Едва мы ворвались во внутренний двор на своих скакунах, навстречу ринулся отряд бронированных саблезубов — шесть зверей в стальных пластинах, укрывающих спины и бока. Несмотря на тяжесть доспехов, они молниеносно взобрались на стены и обрушились на наш авангард. — Покажи, на что способен! — крикнул я Клыкотени, который встал рядом и тут же бросился на одного из хищников. Мой Саблезуб прыгнул сверху, пытаясь пробить металлическую пластину, но его когти лишь скользнули по стали. — Кидай его! Но это была уловка. Как только враг попытался оттолкнуть Клыкотень, мой саблезуб крепко упёрся лапами в землю, обхватил противника и повалил его наземь. Я мгновенно оказался рядом и вонзил несколько стрел в незащищённую грудь вампирского зверя. А потом его яростно истерзал Клыкотень, разрывая плоть когтями. Остальные наездники с трудом сдерживали натиск грозных тварей, но разум наших животных давал преимущество. В отличие от бездумных насекомых, они подчинялись хитроумным командам фалмеров, атакуя только по приказу и избегая брони противника. У гудящих от ударов ворот наши корусы наконец пробили преграду. Двести жуков хлынули внутрь единым потоком, столкнувшись с отрядом из десяти медведей в стальных доспехах, преградивших путь прямо у входа. Пластины полностью закрывали их морды и спины, позволяя зверям без страха встречать орду насекомых. Корусы набросились на медведей, пытаясь вгрызться жвалами или опрокинуть их массой. Но сталь отражала укусы, а тяжесть брони прижимала зверей к земле, не давая жукам поднять их или добраться до уязвимых голов. Медведи выстроились неприступной стеной, но она не устояла долго. Жуки, карабкаясь друг по другу, устремились вперёд, пробегая по головам врагов, и вскоре окружили медведей, разрывая их незащищённые бока и животы на части. Внутренний двор теперь принадлежал нам. Он представлял из себя скопление нескольких зданий и укрывающие пространство каменные заборчики, с местами, где должны было что–то расти. — Восприятие вампиров слишком остро, придется их как–то перехитрить, — я подобрал с трупов несколько стрел и, стараясь не привлекать внимания, смазал их парой зелий. Учитывая, что могли встретиться сильные вампиры, я смазал большую часть стрел нитроглицерином, но тратить их собирался лишь в самых важных случаях. После этого вернулся к своему отряду. — Теперь надо пробраться глубже. Наши пленные фалмеры наверняка там, — я кивнул в сторону массивных ворот. Проблема крылась в узких коридорах, где могли поджидать сильные противника. Чтобы сберечь силы наших лучших воинов и охотников и не расходовать ману на мелочь, я отправил в распахнутые ворота целый рой корусов — пусть враг узнает, что значит настоящая мощь живого мяса. Едва армада жуков хлынула внутрь, я двинулся следом верхом на Рико, а за мной осторожно шагал жвалокрыс вместе с остальными охотниками и каджитом. Учитывая множество комнат в этом двемерском замке, даже зрячему человеку было бы трудно ориентироваться. Но я издал серию резких звуков, и эхолокация, подобно игровой карте, раскрыла лабиринт подземелья: места, где могли держать пленных, число вампиров и расположение главного зала. Вампиры, пытавшиеся дать отпор, разрывались моими жуками на части. Даже их мощную магию можно было подавить числом, как они сами доказали, напав на наш лагерь. В залы, куда не прорывались корусы, но откуда могли выйти кровососы, мы отправляли воинов из покорённых племён. Гонимые жаждой мести, они рвались в бой под усилием небольшого количества зелий. Главной угрозой стали постаменты с горгульями, выстроенные вдоль коридоров. Стыньвода предупреждала, что враг атаковал именно при помощи этих каменных созданеий. Так и оказалось: бдительные каменные стражи столкнулись с нашими мясными тушами и оказались куда опаснее медведей. Они были в разы тяжелее, а узкие коридоры не позволяли корусам окружить их. Сила горгулий поражала: одного удара хватало, чтобы смять хитиновые панцири жуков, а фалмера они могли раздавить одним взмахом. Ещё хуже была их магия крови, питавшая каменные тела. Отколотые куски тут же прирастали обратно, когда горгулья убивала корусов. Впервые мне пришлось вмешаться самому. Соскочив с Рико, я ринулся вперёд, пробегая по головам жуков, и оказался в первых рядах перед этими каменными големами. — Камень крошится, в пыль обращается! — выкрикнул я, и горгулья тут же начала рассыпаться, не в силах противостоять моей силе, несмотря на магию крови. — Хм, похоже, поглощая плоть и кровь, я усиливаю и свою магию. Ни одна каменная тварь больше не могла приблизиться, по всей пещере разлетались мои звуковые волны. Вскоре армия корусов ворвалась в просторный двемерский зал, на другом конце которого возвышался трон, сложенный из костей. На нём восседал вампир, окружённый горсткой жалких слуг, некоторые из которых были закованы в сталь. — Ну и ну, и впрямь фалмеры, — удивлённо произнёс тот, что на троне. — Неужели мои чувства меня обманывают? От этого существа веет низшим вампиром, и… чет–то тёмным. Как он вообще пробрался сюда? — Защита твоей крепости никуда не годится. Кругом одни трупы, — усмехнулся я, чем явно ошеломил верховного вампира. Тем временем корусы расползлись по залу, а за моей спиной показался отряд на саблезубах, ведьмы и каджит. — Так ты разумный… А я поначалу не поверил этому глупцу Велану. Позволь представиться, фалмер. Я — Вингальмо, личный советник лорда Харкона, — произнёс он с ноткой подозрительного интереса. Я глубоко вдохнул, мгновенно узнав по запаху того стоящего рядом с ним вампира в броне — тот трус, сбежавший после самого первого нападения на нас. — Этот трус дал дёру через считанные мгновения, как мы перебили его отродий. Но теперь вам не уйти — все выходы перекрыты. Вингальмо приложил руку к лицу и рассмеялся. — Я с великим любопытством изучал историю древних снежных эльфов, чья культура, подобно двемерской, достигла небывалых высот. Кто бы мог подумать, что, объединившись, вы не покорите мир, а канете в небытие или деградируете? Увы, теперь вы не угроза ни нам, ни миру. Твои слова так же смешны, как пустующие руины двемеров. Вингальмо щёлкнул пальцами, и из вод Обливиона прямо перед ним возникли два существа. Первое — саблезубый тигр, окружённый пугающей энергией, чей рёв напоминал раскаты грома. Вот только при виде меня он как–то странно прижался к земле и отступил, словно ощутив то же, что и его хозяин. Второе — горгулья, размерами куда крупнее своих собратьев. Её когти, скрежеща по камню, оставляли глубокие борозды. В тот же миг один из вампиров рядом с Вингальмо воздел руки, и из земли вырвалась армия скелетов в лёгкой броне, с луками и щитами наперевес. — Не смей мешать нашей работе, ничтожество! — прошипел Вингальмо, пылая яростью. Армия нежити и призванных тварей ринулась вперёд. Скелеты сдерживали натиск корусов, пока гигантская горгулья, перепрыгивая через их тела, разрывала жуков на куски. Чтобы я не добрался до неё, на меня бросился обливионский саблезуб. — Нападай, жалкая тварь, чего ты пятишься? — он подчинил саблезуба и направил того в бой. — Дар’Шадр, бери камень на себя! — крикнул я каджиту, указывая на горгулью, а сам резким взмахом руки направил нескольких корусов на прыгнувшего саблезуба, сбивая его с траектории полета. Но зверь, ещё не коснувшись камня, с чудовищной яростью вспорол их хитиновые панцири острыми когтями, что буквально источали молнии, мгновенно умертвив. Его огромные клыки вмиг выпили их жизненную эссенцию. Он вел себя, как обезумевший, которого спустили с поводка. Но как только тот снова повернулся ко мне, то вновь ощетенился. — Что с тобой такое? Я воззвал к Молаг Балу, принеся ему в дар множество фалмеров, чтобы он наполнил тебя лазурной плазмой, как ты можешь бояться простого фалмера? — хладнокровно произнёс восседающий на троне вампир, вновь окутывая существо и всех вокруг него магией иллюзии. К счастью, мы преждевременно защитились от иллюзий тональной защитой. — Тц, Фалмер, всех, кого ты привёл сегодня, я тоже пожертвую, чтобы обрести силу и бросить вызов владыке предела. — Пади ниц! — прервал я его, испустив мощный тональный всплеск, сотрясший и это чужеродное создание, и окружавших его вампиров. Стремительно соскочив с коруса вместе со Жвалокрысом, мы вонзили кинжалы в зверя, пробив его магическую шкуру. Даже зачарованное оружие оставило неглубокие раны, но хуже всего ощутились удары молниями. Контакт с ЕГО шкурой, парализовал НАШИ движения. Это привело к тому, что обливионский зверь оправился куда быстрее, и лёгким движением лап он отшвырнул моего учителя, отправив его в стену. Затем саблезуб ринулся на меня, но к этому моменту я сумел взять под контроль ноги и мгновенно запрыгнул на Клыкотень. В отличие от обычного вампирского саблезуба, с которым ещё можно было рискнуть сойтись в открытом бою, этот внушал ужас. Вместо прямого столкновения мы с Клыкотенью атаковали его вместе, действуя слаженно. Тем временем Дар’Шадр с меньшим успехом пытался расколоть огромную горгулью. Ведьмы завершили ритуалы, окутав залы тёмной магией, что придало нам сил, но высасывало их у монстров. Момент оказался удачным. Я, улучив ситуацию на поле боя, выхватил взрывную стрелу и выпустил её через зал прямо в верховного вампира. Грохот взрыва сотряс его и окружавшую нежить… но, когда заглушающий звуки гул взрыва утих, вампиры предстали почти невредимыми, без заметных ран. — Сил зачарованной брони осталось мало, это становится опасным, — процедил Вингальмо. Встав с трона, он выбросил вперёд руки, и лёгкое движение породило потоки ледяной бури, мгновенно сковавшей тела корусов, обращая их в неподвижные ледяные статуи. Магия холода этого вампира поражала мощью: десятки корусов застыли, не в силах расступиться, чтобы пропустить остальных. Буря, направленная в первую очередь на меня, лизнула плоть… но я не почувствовал ничего. Ни малейшей боли. В тот же миг вперёд выступили тональные архитекторы, нараспев произнося слова укрепления, что окутали передние ряды фалмеров и саблезубов защитной аурой. — Вампирская кровь сделала меня невосприимчивым к холоду, — я сжал свои руки, ощущая прилив сил. Остальные фалмеры, хоть и дрожали от стужи, держались благодаря тональной защите. Саблезубы, укреплённые той же магией, ринулись на саблезуба Молаг Бала, прикрывая меня. Проблема была лишь в корусах, скованных льдом. Их вполне можно разморозить, но потребовалась бы правильная комбинация из пятнадцати тонов — а это была ещё большая проблема, из-за которой тональная архитектура изучалась столь медленно даже с даром к нему. Чтобы они не мешали задним рядам, пришлось их расколость: — Трескнись лёд, сломай свободу. Замёрзшие словно сосульки корусы рассыпаться на ледяные кусочки. — Буря, смерч несёт мороз, вьюга воет, мир кромсая! — в ответ на магию вампира я воззвал к тональной силе. Зал мгновенно превратился в ледяной ад, который не затрагивал никого из моей армии. Яростный смерч закружился вокруг, вмораживая ноги скелетов в камень, ослепляя призванных тварей и заставляя даже хладнокровных вампиров корчиться от боли. Воины ринулись через лёд и снег, обрушивая на вампиров удары зачарованного огнём оружия. Я последовал за ними и мои кинжалы скрестились с клинком Вингальмо — он ловко парировал удар коротким мечом. — Я высший вампир, мороз мне не страшен, — прошипел он, дернувшись вперёд в попытке вонзить клыки мне в шею. Тело среагировало мгновенно, уклонившись в сторону. Я тут же нанёс удар кинжалами по открывшейся спине. — Ты, видно, недавно обратился. Твоя скорость никуда не годится, — усмехнулся Вингальмо, блокируя мой выпад мечом. Хитрым взмахом он нацелился перерубить мне шею. Без эхолокации, лишённой слепых зон, я бы уже лишился головы. Я хотел ответить мощной тональной волной, но в тот же миг уловил за спиной тихие, но стремительные шаги. Эхо нарисовало образ обливионского саблезуба, готового к прыжку. Казалось, это конец, но усиленное восприятие помогло не совершить ошибку даже сейчас. Одной рукой я ловко выхватил несколько стрел из колчана. Уклонившись от прыгнувшего зверя, я метнул весь колчан прямо в него. Высыпавшиеся стрелы мгновенно соприкоснулись с его искрящей шкурой, и в тот же миг прогремел оглушительный взрыв. — Аргх! — внутренности саблезуба и большую часть его тела разорвало на куски. — Как так… — замер Вингальмо, ошеломлённый видом поверженного, неподвижного зверя. — Мир в объятиях его тона, влечёт в сладкий, тихий сон, — пропел я, стараясь воспользоваться талантом вампиров к иллюзиям. Я жаждал не только усыпить, но заглушить окружающие звуки. Вингальмо пошатнулся, поддаваясь дрёме, и я мгновенно натянул тетиву, зарядив последние имеющиеся у меня стрелы. Но монстр оказался слишком силён: он стряхнул морок и, как только я выстрелил, ловко перехватил две стрелы. — Ты не сравнишься по силе с драко… — начал он, но слова оборвались. Третья, невидимая стрела, смазанная солью пустоты и заглушённая моей иллюзией, пронзила его грудь. Грянул взрыв. Все его приспешники пали, сражённые фалмерами, что выпили зелья невидимости и тишины. Я подошёл к опустившемуся на колени Вингальмо, и достал кинжал, приставив ему к горлу. — Предел не сломил нас, а научил охотиться и обманывать глупую добычу. Ступай к Молаг Балу. — Нет, прошу… — он заскулил так же, как и его саблезуб. — Теперь я чувствую… от тебя исходит Тьма. Раздался чавкающий звук. Отрезанная голова повисла у меня в руках, после чего понял, что все прислушались ко мне. Больше сотни корусов погибло в бойне против призванных существ и других вампиров. Десятки фалмеров были высушены досуха магией крови. Но битва завершилась. Я на миг задумался, затем поднёс когти к груди Вингальмо, пробил его рёбра и вырвал сердце. Акульи зубы вмиг разжевали плоть. Новая волна силы хлынула по моим венам. — ...Предел наш, — холодно высказал я. — Уо-о-о! — взревели фалмеры, вскинув оружие. Жуки, подняв лапы, пронзительно заскрежетали. Саблезубы, воздев морды, ответили громогласным рыком.