”Скайримский Алхимик”

Родившийся в сердце Лорхана осколок тьмы, хоть и пребывал в активном состоянии, оставался слабым и вялым — его энергия почти полностью гасилась стенами, окружавшими это место. Тем не менее страшно даже представить, что он мог бы сотворить, обрети он больше силы. Порождать существ из самой Пустоты? Или, наоборот, втягивать в себя живых? Сейчас я предпочёл бы довериться Дар’Шадру. Увидев осколок, каджит в ту же секунду застыл — словно испуганный кот с вздыбленным от страха хвостом. Его сковал подлинный ужас, и он начал бормотать под нос молитвы Азуре — местный аналог «Спаси и сохрани». Ведьмы сразу склонились в поклоне, а остальные начали догадываться, почему я вёл себя столь странно. В отличие от каджита, который медленно пятился и едва не сбежал из комнаты с Тёмным Сердцем, остальные наоборот приблизились, желая рассмотреть находку поближе. — Неужели это были не просто мифы?.. — пробормотал Милебо, протирая глаза. — По легендам Предела, Лорхан уговорил Намиру выделить ему место в бесконечной пустоте, где он мог бы создать царство для заблудших душ. А потом осколок тьмы сам проник в его сердце... Как историк, я обязан зафиксировать свои мысли! Я должен узнать больше… Он достал грубый пергамент из шкуры животного, и торопливо начал чертить на нём заметки. — Думаю, мы можем узнать о нём немного больше — ведь двемеры его изучали, — сказал Колсельмо, прохаживаясь вдоль стен, проводя рукой по их поверхности и поглядывая на Сердце Тьмы. — Здесь есть несколько полок с сольфеджио. Как насчёт этого, Ядоклык? Сможешь извлечь из них ещё что-нибудь? Я переместился ближе, ощущая лёгкое недомогание от перегрузки мыслей и одновременно первобытное напряжение из-за объекта, что возвышался перед нами. Но врага надо знать в лицо. Милебо тут же поспешил на помощь — только бы заполучить больше сведений. Пробежавшись по ближайшим нотам, я воспроизвёл их уже в правильной последовательности, прямо над лексиконом. В тот же миг в разум хлынул новый поток информации: «Каждый клан выдвинул своих ведущих учёных, стремившихся подойти к изучению Сердца с разных сторон. Ктуфрак занялся созданием принципиально новых инструментов для более глубокого взаимодействия с Сердцем, надеясь хоть отчасти достичь гения Кагренака — этериум оказался превосходным материалом для этой цели. Мзудит взялся за картографирование Бездны, используя Сердце Тьмы как связующее звено. Его работа способствовала модернизации обсерватории. Джзамитрин исследовала влияние Сердца на жителей Предела и магические искажения, связанные с этим контактом. Проведённые эксперименты позволили изучить магию разложения разума и использовать её для повышения внушаемости — вскоре, за успехи в этих исследованиях, её перевели в группу, занимающуюся направленной эволюцией». Моё сознание заполонили сжатые сводки о каждом из исследователей и краткие описания проведённых ими опытов. Стало ясно: группа направленной эволюции ставила эксперименты на фалмерах, воздействуя на их податливые — точнее, размягчённые — клетки мозга, подстраивая их под собственные цели. В результате это привело к полной деградации расы, но также — к приобретению уникальных способностей. Болезнь каким–то образом позволяла создавать из фалмеров существ, тесно связанных с Тональной Архитектурой. Все это мне лишь сильнее напоминало корпус. Сердцем Лорхана одно время владел персонаж под именем Дагот–Ур и при помощи болезни не только ослаблял жителей Моровинда, но и перестраивал сами тела данмеров. Так одной из разновидностей трансформировавшихся существ были «Поднявшиеся спящие», из некоего подобия лица которых росли пять придатков разной длины и толщины, внешне похожих на щупальца или хоботы. Если это не природные устройства для взаимодействия с музыкой и тональной архитектурой, то я не знаю что: (Прим. Арт Майкла Киркбрайда) Другая важная деталь касалась взаимодействия с Сердцем. В отличие от вампиров клана Ночной Пустоты или Серой Рати, которые бездумно черпали силу Сердца напрямую, двемеры не желали слепо подчиняться неведомой небесной сущности. Вместо этого они изобрели безопасные способы воздействия — через тональные вибрации, этерий и кинетическую энергию. «Вот только, когда кланы рассорились из-за этого самого этерия, библиотека оказалась заброшена. Все инструменты были растащены, а разобщённость среди двемеров позволила фалмерам сбежать и не дала возможности научится управлять ими так же, как это делал Драгот–Ур со спящими. Не знаю, есть ли смысл разыскивать эти инструменты, если я тоже хочу безопасно взаимодействовать с Сердцем... Или стоит попытаться создать их заново, отыскав саму кузницу? Выбор очевиден: кузница откроет мне гораздо больше возможностей для взаимодействия. С другой стороны, можно попробовать найти и инструменты Кагренака — ведь, как-никак, их вывезли из Морровинда, и оказались где-то здесь, в Скайриме». Но всё это не касалось ни Колсельмо, ни Милебо напрямую, поэтому я указал на необходимость получить информацию из обсерватории, специализирующейся на изучении неба и Пустоты. К счастью, она находилась совсем недалеко. Мы даже смогли облегчённо выдохнуть, едва покинув комнату с Сердцем. Дар’Шадр тем временем сидел где–то в сторонке, погружённый в мрачные мысли, и своим видом напомнил мне слова Намиры о его безотлагательном желании убить меня. «Вот чего она добивается? Хочет, чтобы я заставил каджита склониться перед мощью Тёмного Сердца? Но зачем оно ей? Если это часть более масштабного заговора, то интересно, почему Намира столетиями почти не проявляла себя в этом мире, а тут прямо-таки взревела». — Думаю, у нас есть небольшая проблемка... Надеюсь, она не повлияет на работу механизма, — произнёс Колсельмо. Его голос отразился от высокого потолка обсерватории. — Судя по всему, это устройство фокусирует лунный свет, чтобы расшифровать карту неба. Вот только если лун нет... остаётся надеяться, что механизм среагирует хотя бы на Тёмную луну или Ревенанта. Второй аппарат этой комнаты, если верить Ядоклыку, сканирует карту самой Пустоты. А вот здесь, похоже, находится записывающее устройство. Он нашёл место для установки лексикона — туда, где устройство могло бы перевести информацию, собранную через лунный свет, на понятный язык. К нашему облегчению, механизмы оказались рабочими: Колсельмо повернул несколько рычагов, и те отозвались глухими щелчками и мерным гудением. — Ну... вроде всё? — процесс завершился всего за несколько минут. Прямо на постаменте было выбито сольфеджио для чтения с куба, так что на этот раз в мою голову влилась не коллекция отчётов и исследований двемеров, а сама карта неба — с описанием происходящих в нём событий. Мой мозг уже начал привыкать к подобным потокам информации. Их восприятие и расшифровка через звук напоминали эхолокацию — только куда более сложную. Разум словно растягивался, пытаясь охватить сжатую в форму звукокарты и структуру мира. Положение объектов за пределами Нирна, данные о каждой из планет, энергетические потоки, и особенно — осколки знания, касающиеся сокрытых планов Обливиона... Последние воспринимались как чёрные пустоты, из которых невозможно было извлечь ничего. И слава богам. Планы Обливиона по своей сути бесконечны, и, боюсь, если бы я получил из всех них хоть крупицу настоящей информации разом, это бы меня попросту уничтожило. Но главное, что я заметил, — это расположение Тёмной Луны и Луны Некроманта, которую именовали Ревенант. Благодаря тому, что устройство зафиксировало энергетические колебания, мне сразу бросилось в глаза: Тёмная Луна поглощала силу Минимарко, — а он, в свою очередь, пытался вытянуть силу у неё, словно сражаясь. На данный момент победа явно склонялась на сторону Намиры. «Очевидно, обе луны на самом деле являются огромными планами Обливиона... Но неужели внутри них действительно идёт сражение, в котором они стремятся уничтожить друг друга? Хотя, если вспомнить... Минимарко стремился стать единственным богом жизни и смерти. А ведь этими аспектами, согласно верованиям разных народов, уже ведает Намира». — Значит, Луна Некроманта пытается занять место епархии Намиры? Это какое-то противостояние совершенно невнятных масштабов, — Колсельмо взялся за голову, услышав озвученную мной информацию. — Даже неясно, кто из них хуже, и как вообще можно вмешаться во что-то подобное. «Учитывая, что Намира уже тысячелетиями лишь поддерживает спокойный порядок вещей и, по большому счёту, не занимается разрушением мира... — не верится, что я это говорю, — но её кандидатура на эту роль мне всё же импонирует больше, чем Минимарко». — Это так странно... — каджит заговорил вновь, и в его голосе слышалась растерянность. — Видимо, из-за того, что Намира поглощает силу противника, некроманты не способны преобразовывать обычные камни душ в их тёмные аналоги. Но что она делает с полученной энергией? И зачем похитила луны?.. Ядоклык, ты там не ощутил Массер и Секунду? — К сожалению, нет. Предлагаю переключиться на сканирование Пустоты, — ответил я. Устройство, считывающее данные с неба, не могло проникнуть за пределы Мундуса: дыра в пространстве — солнце — излучала слишком мощный энергетический фон, чтобы заглянуть сквозь него. Но, используя Сердце Тьмы, удалось оказаться по ту сторону разрыва и составить карту самой Пустоты. Как только поток данных хлынул в сознание, я сразу уловил в хаотичном переплетении энергий два объекта. Сканеры двемеров опознали их как Массер и Секунду. Они действительно вращались где-то в бесконечной Тьме. А в следующий момент я ощутил на себе влияние Госпожи Разложения. «Давно никто не проникал в моё измерение. Я знала, что ты узнаешь обо всём, что происходит, и поверишь исследованиям вымершей расы больше, чем моим словам». «…Зачем? Зачем ты устроила этот цирк? Чего ты добиваешься от меня?» «Я уже озвучила свои намерения. Обрати Дар’Шадра в Дро-м’Атра. Только став Лунным Танцором, он сможет вступить в ряды моей личной армии, стать Генералом и помочь мне в грядущей битве против легионов Минимарко. Мир изменится навсегда, если он станет новым владыкой Жизни и Смерти. Однажды, в Третью Эру, он уже нисходил в смертный мир и пытался обрести власть, но пал от руки героя, которому я тоже даровала свою помощь. Но Ревенант бессмертен, как и все даэдра. Он воплотился вновь совсем недавно — и на этот раз поступает куда умнее, чем в прошлое сошествие. Он скрылся от всех». Я молчал дольше обычного. Мы все оказались втянуты в паутину интриг Древнейшей, даже не осознавая, что играем по её дудке. Была ли возможность по-настоящему понять, как мыслит подобное существо? «Но я не понимаю… причём здесь похищенные луны?» «Среди каджитов должен был появиться герой — тот, кто возжелает спасти свой народ. Грива, ведомый Азурой, тот, кто вернёт луны и получит её дар. Остальное тебе пока знать не следует. Запомни лишь одно: я верну луны в первый день Вечерней Звезды. Не могу удерживать их в своём измерении дольше. Воспользуйся этим, как сочтёшь нужным». «Но зачем тогда я? К чему было похищать мою душу и ввергать в этот водоворот страданий и интриг?» «Ты до сих пор не понял, как тебя боятся те, кто связан с Обливионом и с самим даэдра? Анимус любого даэдра, даже князей, после смерти попадает в Тьму. И даже они боятся меня. Боятся моих пыток. Я позволила тебе воплощать эту Тьму. Для них — для даэдра, для Ревенанта — ты самое Отвратительное из ныне живущих существ. Самое Ужасное». После этого её голос исчез, оставив меня стоять с открытым ртом — на границе выбора, с возможностью поступить так, как захочу сам. И, если быть откровенным, мне больше всего хотелось просто забаррикадировать все проходы наверх и оставить разборки людей с поверхности — им же самим. Просто уйти от всего этого и потратить всё свободное время на изучение двемерских записей в бесконечной библиотеке. Какое мне дело до вражды Минимарко и Намиры? Что изменится, если Ревенант снова вернётся, как во времена событий Обливиона? Раз уж двемеры оставили источники знаний, передающиеся телепатически, их можно использовать, чтобы постепенно повысить образованность фалмеров. По крайней мере — обучить их полезным навыкам. Эти знания, конечно, не усваиваются мгновенно, но ведь это всё равно проще, чем читать книги. Значит, шаг за шагом, где-то с помощью пауков-строителей, где-то вручную, можно начать возрождение — прямо на руинах двемерской цивилизации. А за строительством рано или поздно подтянется и интеллект. Другое дело — если Минимарко уже переродился… чем он сейчас занимается? «Что же произошло за последние пару лет? Даже если припомнить "будущие" события, всё это кажется слишком странным… Хотя, возможно, не стоило и задаваться вопросом. Ответы чересчур очевидны». Во-первых, исчезновение Псиджиков. Их остров буквально пропал в тот же год, когда луны вновь появились на небе. Тогда же Альдмерский Доминион каким-то образом сумел убедить целую нацию каджитов, будто это именно они вернули луны — а значит, они заранее что-то знали. Затем — обрушение и фактический крах Коллегии Магов Винтерхолда. Кто-то объяснял это последствиями извержения Красной Горы, которое произошло столетия до этого… Но теперь мне кажется, причина была в одном человеке — магоненавистнике. Затем началась война, в которой Коллегия не смогла принять участия. И наконец — Псиджики похищают Око Магнуса, этот незримый источник энергии, прямо из ослабленных рук Винтерхолда. И всё это — в пределах каких-то ста лет! Наблюдалась устойчивая тенденция к полному краху и трындецу. Хотелось ещё сказать, что Намира поступила глупо, укрыв луны — ведь в итоге Талмор, а возможно и стоящий за ними Минимарко, всё равно разгадал её замысел и воспользовался этим. Но Намира скрывала кое–что ещё. Она ведь хочет, чтобы в происходящее вмешалась Азура... — ЧТО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! — я не сдержался. Эмоции вырвались наружу с такой силой, что наблюдатели вокруг вздрогнули от страха. Ясно было одно: нужно набираться сил. Как можно больше. Возможно — собрать армию. Но важнее всего — не позволить Псиджикам завладеть Оком Магнуса. Но главное теперь я знал, когда вернутся луны. — Всё в порядке, Ядоклык? — встревоженно прошептал Дар’Шадр. — Массер и Секунда… ты знаешь, где они? Я медленно повернулся к каджиту и произнёс тяжёлым, недовольным голосом: — …Да. И я знаю, как их вернуть. Колсельмо и Дар’Шадр вскрикнули от радости — для них это стало настоящим спасением. Один уже видел, как я исполняю обещание и возвращаю его на поверхность, для другого это было надеждой на возрождение целой нации. — Как? Как это сделать, Ядоклык?! — Дар’Шадр схватил меня за плечи, с мольбой в голосе. — Нужно всего лишь ослабить влияние Тёмного Сердца — и Намира отпустит их сама, — ответил я, не вдаваясь в излишние подробности. Сослался на телепатически полученные знания двемеров, сделал вид, будто воздействовал на Сердце через тональную архитектуру, и даже назвал точную дату возвращения Массера и Секунды. Такая уверенность и конкретика окончательно убедили даже каджита. Я приказал всем возвращаться. Сейчас главное было наладить связи для добычи ресурсов с поверхности — при этом ни в коем случае не выбираясь наружу самому на долгий срок. Затем нужно было изучить весь оставшийся Предел и начать повышать уровень образованности фалмеров. Первую часть задачи можно было выполнить через нормализацию отношений с предельцами. Пока среди фалмеров о них знали лишь ведьмы. В частности, Сангвинис, к которой после потока полученной информации у меня возник один вопрос. — Можете мне на кое–что ответить, госпожа Сангвинис? — я подошёл к старухе, которая продолжала молиться Тьме даже после того, как мы покинули комнату с Сердцем. — Вы ведь всё ещё больны тем вирусом, который подхватили у Ворожей? Вы так и не избавились от него? — Всё верно... — Но как же вы сопротивляетесь его воздействию? — я не хотел использовать эту болезнь против кого-то или обращаться с ней как с оружием. Двемеры уже изменили нас достаточно. Просто было интересно, какой силой можно обратить вспять божественную болезнь. — Вам помогает Королева Духов? — Вероятно... Перед сном я постоянно сливаю кровь с тела и отдаю всю имеющуюся энергию в дары Королеве Духов, чтобы я и остальные ведьмы не подвергались разложению. Боль, которую я испытываю от этого, не передать словами. Но ещё хуже, если я этого не сделаю. Продлевать жизнь дарами Повелительницы смерти — это оскорбление, поэтому она наказывает меня. Но почему–то не забирает к себе объятия, хоть я и готова отдать жизнь, если она попросит. «Поразительная послушаемость, словно готова отдать своему хозяину жизнь по малейшему поводу… может ли быть, что это само свойство болезни, и если бы двемеры закончили свои эксперименты с этим божественным вирусом, мы бы стали полностью послушными собачками, как спящие Дагот–Ура». — …И как быстро у вас восстанавливается энергия? — Медленно, — пожала плечами. — Вот уже много лет у меня никогда не было полного резерва, но я стараюсь изо всех сил, чтобы продолжать управлять племенем. «А разве данмерка Альмвас или тот же Колсельмо не начинали сходить с ума от болей после пары дней почти без маны?» Мне слабо верилось, что подобная преданность может существовать в самом деле, без контроля разума или какого–либо рода подчинения. Да, ещё это может и не являться свойством самой болезни, а скорее забитой в нас функцией двемеров, активируемой во время заражения. Впрочем, я даже не знал, что гадать. Но, поскольку мне нужно было подготовить почву для выстраивания отношений с предельцами, то решил предупредить ведьму о своём желании заключить с ними сотрудничество, не основанное на… рабстве. Проблема заключалась в поиске общего знаменателя, на который можно опереться. — …Если будет возможность, сегодня вечером обратитесь к Королеве Духов с вопросом: можно ли объединиться с её сторонниками, живущими на поверхности. Это люди, которые смогут самостоятельно предлагать нам поднебесные травы. — Хм? Сомневаюсь, что она одобрит, но я спрошу. Она одобрила… Полезно иметь связи с Намирой и даже прямой контакт с ней. К сожалению, ведьмы пока ещё опирались на неё в принятии таких важных решений — чего, вероятно, нельзя будет сказать о Ричменах, поклоняющихся совсем другим даэдра. Но главное, что с одобрения племени я собрал за пределами библиотеки личный отряд для разведки. Слизекорень с радостью выделила нам несколько детей — их невинность была идеальной маскировкой, да и говорить они умели по-человечески. Стыньвода была направлена Верховной ведьмой, получив сведения об опасностях, связанных с Ворожеи; кроме того, её знание трав могло пригодиться. Жвалокрыс вместе с саблезубом шёл с нами как моя личная поддержка. После этого мы направились к двемерскому механизму, который указала Госпожа Сангвинис как подъёмник наверх. Это была массивная платформа из металла и камня, внутри которой располагался рычаг. Мы вошли, убедились, что подъёмник надёжно стоит, и нажали на рычаг. Где-то в глубине заскрежетали шестерни, пробуждая механизм. Платформа с тяжёлым гулом начала подъём, унося нас сквозь холод и сырость шахты.