”Скайримский Алхимик”

Ведьмы дали понять, что соглашение, о котором шло речь, никак не связано с тёмной и зловещей стороной Хирсина — то есть ни о какой ликантропии не было и речи. Это известие обрадовало, однако мрачная атмосфера пещеры всё ещё нагоняла тревогу. Они собрались все у костра: одни растирали травы для зелий, другие привели какую-то женщину и усадили её на противоположной от меня стороне большого огня. Как только ведьмы высыпали несколько припарок прямо в пламя, чтобы те испарились и наполнили воздух странным ароматом, верховная ведьма — матриарх, как её называли в ковене, обратилась ко мне: — Договор с Хирсином заключается на сердцах. Вот почему ты должен связать своё с одним из наших. Мы — сестры, и глубоко уважаем друг друга, так что сделаем всё возможное, чтобы та с кем ты заключишь договор помогала тебе. — Вы имеете в виду брак? — я сразу нахмурился. У фалмеров такие соглашения не приняты. Иногда отдельные ведьмы берут себе «любовника», рожают ребёнка и начинают молиться Слизекорень, покровительствующей детям. К слову, сама Слизекорень тоже является матерью, но большую часть своих детей — если это не девочка — она приносит в жертву Намире. Да, двойные стандарты. — Это отнюдь не тоже самое, что трепыхания этих "цивилизованных" перед Марой. Их боги не воспринимают связи и договоры так серьёзно, как наши, ужасное ты создание — она не скрывала своё отношение к моему внешнему виду, но разговаривала со мной на равных. — Связывание сердец — это нечто гораздо более глубокое. Оно основывается не на мимолётном чувстве любви, которое может исчезнуть в одно мгновение, а на взаимном уважении. Если ты соврёшь или нарушишь свою часть соглашения, каждый зверь в Пределе узнает об этом и будет охотиться на тебя, как только почует запах. Сидящая в стороне Стыньвода услышала всё это и мрачно произнесла: — Если мужчина нарушает обещание в нашем племени, мы убиваем его сами. Никакие боги ему не помогут, — она фыркнула и когтями погладила спину ребёнка, сидящего у неё на коленях. Тот судорожно вздрогнул, стараясь даже не дышать. — Хм, мне нравятся ваши традиции, — тихо рассмеялась верховная ведьма. — Приятно видеть, что вы не такие робкие, как заячья моча. Но мы почти из разных миров. Чтобы твоя уродливость не травмировала психику нашей дорогой сестры, она проведёт ритуал сама на себе. Для него понадобится семя терновника, горсть светлого речного сланца и глаза могучей ведьмы. Девушка, которую посадили на другом конце костра, добровольно запрокинула голову. Я ещё не успел осознать услышанное, как матриарх осторожно смазала лицо своей сестры каким-то маслом и медленно вырвала ей глаза — без лишней крови, но не без боли: её пронзительный стон эхом отразился от каменных стен пещеры. «Мать вашу, теперь понятно, почему цивилизованные люди предпочитают держаться от этого места подальше. Да и использовать свои же глаза для ритуала, чтобы не видеть суженного? Такие традиционные ценности звучат забавно, пока ты лично в них не поучаствовал». Матриарх протянула мне глаза девушки — аккуратно положила их на блюдце вместе с остальными компонентами. В это же время даме остановили кровотечение и обвязали её глаза тряпкой. — Брось всё это в огонь, — произнесла ведьма. — Это наше подношение Хирсину. «Я даже не успел обменяться парой слов с той, к чьему сердцу меня привяжут, а уже сжигаю её глаза в костре. Этот мир меня точно с ума сведёт». С некоторой долей жалости я бросил глаза девушки в пламя. В тот же миг ведьмы воздели руки вверх. — Внемли нашему зову, Король Охоты! Две великие стаи жаждут единой полной луны. Объедини их, связав общей добычей: пусть Предел и Ворон испьют из одной чаши тёмной крови. Восславь своё благословение, могучий Хирсин! Посшли знак и направь нашу охоту! — Виф-виф… — позади нас раздались тихие, крадущиеся шаги. Я и ведьмы обернулись как по команде. Что-то вроде лисы проскользнуло в пещеру и юркнуло в один из тёмных уголков. «Наверное, просто пришла согреться», — подумал я про себя. Но ведьмы захихикали: — Смотри! Хирсин прислал нам знак! Он благословил нас на союз — вместе убить Вереска и отвоевать предел. «Ну да, ну да… Я уже не знаю, что и думать». В конце концов ведьмы принесли множество угощений. Пока даже Жвалокрыс удивлялся их ритуалам, а ребёнок вообще потерял сознание, мы тихо перекусили. Гостеприимные хозяйки предложили переждать рассвет и провести день в пещере. Приняв их гостеприимное предложение, я пересел к лишенной глаз девушке. Она даже не пыталась жаловаться на судьбу. «Ну что за дамы в нынешенее время, на всё готовы ради своего любимого, кхм». — Как тебя вообще зовут? И как ты умудрилась попасть в этот ковен? — Можешь звать меня Хейна, чернопределец, — с доброжелательной интонацией, но с лёгкой горечью ответила она. — Я здесь с самого детства. Родители отдали меня, потому что я была нежеланным ребёнком. «Мда… В это время мальчики ценятся выше — больше работают, могут обеспечивать ферму грубой силой. А девочка… если её можно обменять на дары от ведьм, почему бы и нет?» — Ну, раз мы заключили договор не только по охоте, но и по обмену ресурсами, — сказал я, — то постараюсь облегчить твоё существование, если решишь отправиться со мной — присматривать за Чёрным Пределом. — Фуф… — тихо фыркнула она. — Ходят легенды, что когда-то этими землями правили вампиры и оборотни. Забавное совпадение, не думала, что такой мир повторится. — Так ты тоже ликантроп? Если это так, разве тебе не нужна луна? Даже если её сейчас нет на небе, вскоре она снова появится — не стоило лишать себя глаз, — я слегка принюхался, пытаясь понять, от кого именно в этом месте сильнее всего пахнет собачатиной. — Луны нет уже два года. Как думаешь, почему мы до сих пор не сошли с ума? — её слова заставили меня задуматься всерьёз. — Мы проводим ритуалы и приносим жертвы, чтобы Хирсин сохранил наш разум. Обряд удаления глаз нужен для того, чтобы перестать видеть внешний мир и обратиться внутрь себя. Без зрения обостряются все остальные чувства, как и сама магия. А моя сила… она давно выцвела. — Почему? — в разговор вклинилась Стыньвода, присев рядом. — Я одна из немногих ведьм Предела, кто черпала силу от лун. Раньше это был мой дар — способность творить не только тёмную магию здешних земель, но и исцелять. А сейчас… ни исцелений, ни прежней власти над магией предела. Остались лишь жалкие крупицы способностей, спрятанные глубоко внутри. И подобные ритуалы — единственный способ их пробудить. «Дар‘Шадр тоже говорил, что использовал лунный свет для целительства... сейчас его возможности в этом направлении почти исчезли — он редко позволяет себе демонстрировать их в деле. Но и он не доводил себя до такого». Девушка грустно улыбалась, давая понять, что наше сотрудничество не только идеологическое, но и ещё один способов достичь силы. Остальные же ведьмы подхватили разговор и быстро нашли тему, обсуждать которую можно было весь день: — Расскажи немного больше о месте, откуда ты родом. Нам интересно послушать. Мы спокойно побеседовали и поняли, что находить общий язык друг с другом — дело вполне осуществимое. В это время Жвалокрыс задумчиво прислушивался к волкам, которые беспрекословно подчинялись ведьмам. Настолько их слаженное взаимодействие его впечатлило, что он осторожно, на ломаном тамриэльском, попросил обучить его искусству дрессировки волков. Таким образом, помимо приручения саблезубых он начал осваивать управление и другими питомцами. У Хейны так же был свой верный волк, ставший ей поводырем. Поэтому когда наступила ночь и мы попрощались с ведьмами, обменявшись обещаниями, Хейна ориентировалась довольно уверенно — не хуже любого человека в незнакомой, но освещённой комнате. Путь обратно в Чёрный Предел оказался быстрым. По дороге я успокаивал Хейну, потому что слышал, как часто билось её сердце. — Ты боишься покидать дом? — Не совсем… Мне грустно. Меня бросили родители, Хирсин забрал свои силы, а теперь ведьмы отпускают так, будто без луны я уже ничего не значу. — Вряд ли они так думают. У всех них свои проблемы — у кого-то меньше, у кого-то больше. Да и мы не собираемся запирать тебя под землей навсегда. Ты всегда сможешь вернуться, если захочешь. Ну что, полегчало? — …Угу. — Отлично. Однако сказать, что ведьмы приняли новую гостью с радушным воодушевлением, язык не поворачивался. Скорее, они относились к ней чуть лучше, чем к рабам, которые обучали их магии и другим тайнам. — Я одобрила союз с предельцами поверхности, поскольку он мог принести пользу, — произнесла госпожа Сангвинис, выражая, пожалуй, наибольшие опасения среди всех присутствующих. — Но не ожидала, что ты приведёшь сюда ведьму… Она явно боялась, что чужая тёмная магия заразит весь лагерь. Но Хейна вела себя доброжелательно. — Я чувствую, что вам больно, — тихо сказала она, протянув руку в сторону ведьмы. Та невольно отступила на шаг и предостерегающе зашипела. Сангвинис была так напугана ведьмами с поверхности, что готова была напасть первой. — Ваше тело изнемогает от страданий. Позвольте мне помочь. Хейна поднесла ладони ко рту и выдохнул из них что-то вроде пыльцы, которая мягко разнеслась по поляне. Мгновение — и земля покрылась цветами. Цветочная пыльца начала оказывать успокаивающий эффект: старые раны перестали ныть, а сама Сангвинис смогла выпрямиться и глубоко, свободно вздохнуть. — Что это было? Я чувствую себя… намного лучше, — ведьма ощупала своё тело, даже проверила порезы на запястьях, которые затянулись после этого необычного трюка. — В отличие от прочих магов, мы обращаемся к природе напрямую, не боясь силой заставить её откликнуться, — ответила Хейна, показав те отголоски своей силы, которые могла использовать самостоятельно, без обращения к луне. И это было неплохо. — Эм, не покажете ли мне местные растения? Мне очень хочется их потрогать. — Конечно… — растерянно вымолвила матриарх. — У нас здесь растут в основном грибы. Я всё покажу, родная. И она взяла Хейну за руку, как будто вела дорогую дочь. «Наверное, для такого момента созвездия сложились как надо», — подумал я, не решаясь следовать за ними по пятам. Попросил Стыньводу присмотреть за ведьмой, чтобы за это время с ней ничего плохого не случилось. Сам же принялся готовиться к решающему дню. Чтобы предельцы не оказались перед лицом сразу двух врагов — отряда Вереска и гарнизона Маркарта, нужно было придумать способ отвлечь город на внутренние дела. Нет, я не собирался устраивать резню или похищения — хотя насчёт последнего действительно следовало подумать. Попытаться рассказать им, что луна вскоре вернётся, и предложить заключить перемирие? Боюсь, если бы всё было так просто, Минимарко уже давно союзился бы не только с Эльсвейром — но почитатели даэдра редко вызывают интерес у простых горожан. Именно это и отличает предельцев Маркарта от тех, кто живёт за его стенами: они служат исключительно короне. Впрочем, к тому моменту я уже понял, что мало кто способен создать столько проблем, сколько жуки. В нашем племени оставалось около пяти десятка особей, которые без преувеличения можно назвать ненужными и слабыми. Размножаться разрешалось лишь самым крупным, тем, через кого прошёл микоз, а остальных приходилось куда-то отправлять. Вот он — подходящий случай. Несколько циклов сна мы потратили на подготовку к вылазке. Месяц Последней Звезды должен был наступить ещё не скоро — более чем через три недели, как сказала Хейна. Именно поэтому нужно было ослабить Маркарт заранее, пока Предел не распался окончательно. Собрались мы совсем небольшим отрядом, ведь в боевых действиях напрямую участвовать не планировали. Однако с собой взяли мою новую спутницу — ей предстояло убедиться, что всё пройдёт как надо. Мы взошли на саблезубов, пустили вперёд пауков и, образовав внушительную процессию, двинулись по знакомому маршруту — к старому пещерному лагерю, откуда можно было пробраться прямо в сам город. *** Суровый норд со шрамом на лице склонился над каменным столом, внимательно изучая карту самой западной части Скайрима. Большой двуручный топор лежал рядом — по правую руку от хозяина. По потёртостям и следам вмятин на клинке было видно, что он использовался неоднократно — судя по всему, против тяжёлых доспехов. — Если бы главный лагерь Вереска находился к югу от Маркарта, вдоль гор, мы бы уже давно его нашли. Это самое логичное место — там много угля, необходимого для кузниц. Но, видимо, он сумел найти другое богатое месторождение. — Командир Тирбейн, — нарушила молчание лейтенант Сигрид, — возможно ли, что за нападением на Карварстен и убийством магов Коллегии стоял именно Вереск? Поселение находится как раз севернее, где мы ещё не искали. Логично предположить, что именно там они начали переплавлять украденное у нас оружие, доспехи и щиты. Помните, что в тамошней угольной пещере мы обнаружили странный завал — так плотно заблокированный, будто кто-то скрывал внутри что-то важное. — Вы хотите сказать, что нападение на Карварстен было лишь подготовкой? И за похищением придворного мага тоже стоял он? Возможно... — мужчина задумчиво потер свою щетинистую бороду. Его собеседница невольно отметила, как напряглись мускулы его шеи от недовольства. Не зря же его прозвали Стальным Быком. Взгляд Сигрид скользнул по знамени Маркарта — два изогнутых рога на фоне белого щита. А над ним висела голова минотавра, после убийства которого Тирбейн и заслужил себе такой титул. — Если Вереск сумел подчинить не только могучего самца Мамонта, но и всех оставшихся в Пределе минотавров… даже пауков, способных проникнуть в самое сердце города — тогда мы в опасности, — Тирбейн глубоко выдохнул и потер переносицу. Сигрид подошла и осторожно похлопала его по широкой спине. В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и внутрь вбежал запыхавшийся солдат, лицо которого было искажено страхом: — Командир Тирбейн! Беда! В замке Короля и по всему городу внезапно появились морозные пауки! Просто вылезли из стен! — Чтоб его… — Тирбейн подхватил шлем, который стремительно надел на голову, схватился за топор и стремительно выбежал наружу. За окном открывалась жуткая картина: мерзкие твари расползались по мощёным улицам, опутывая истошно кричащих горожан ледяной паутиной. Кого-то прямо на глазах утаскивали в трещины между камнями, в темноту под городом. Воины, которым надлежало защищать крепость, стояли столбами, дрожа от страха. — Слабые трусы, — процедил командир сквозь зубы, оказавшись на наблюдательной стене, свесив ногу через каменный край. Перед ним, у самых ворот замка, ползли морозные пауки. От них шарахались даже самые опытные воины. — Нет, командир! — крикнула Сигрид, когда Тирбейн решительно прыгнул вниз. Его доспех глухо ударился о камни, и сразу же первый паук хрустнул под его сапогом. Второго он снёс одним взмахом своего двемерского топора, а третьего схватил голыми руками — стальная перчатка вцепилась в жвалы, вырвала их и вонзила обратно в голову чудовища. — Защищай Ярла! — бросил он через плечо и, едва закончив с последним из пауков, поднял взгляд. Из высокого окна замка свешивалась девушка — молодая служанка Ярла, судя по одежде. Она побледнела из-за ситуации внутри двора, пытаясь сбежать оттуда, и в этот самый момент раздался мощный грохот. Город задрожал. Каменные плиты содрогнулись под ногами, и девушка, потеряв равновесие, сорвалась с окна. — А-а-а! Ой... — её падение было коротким. Мужская рука настигла её в воздухе, словно ловила перышко. Когда она открыла глаза, оказалась в объятиях Тирбейна — тот даже не взглянул на неё, всё внимание сосредоточено на воротах города. За стенами, вдалеке, поднимались столбы дыма, а двемерские ворота содрогались от чудовищных ударов. А в следующий момент над городом разнёсся громкий, почти человеческий вой — вой того самого существа, которого Тирбейн боялся услышать больше всего. — Н-не может быть… — прошептала Сигрид, бледнея. — Быстрее к Ярлу, — коротко бросил командир, поставил её на ноги, схватил топор в обе руки и стремительно понёсся по улицам Маркарта, разрубая попадавшихся на пути пауков и собирая разрозненные отряды солдат. Одним лишь своим видом он возвращал им решимость. Спасая по пути горожан, он добрался до городской стены, заметив подстреленных кем–то во всей этой суматохе смотрителей. Перед воротами простиралось настоящее войско. Предельцы с татуировками Мерунеса Дагона — те, кто давно отвернулся от порядков короны, поклоняясь силе и хаосу. Их тела были сплошь покрыты тяжелой броней, выплавленной из вооружения солдат Маркарта. В руках были исключительно тяжелое двуручное оружие, а на спинах — железные щиты. Оставшиеся в живых минотавры — гонимые и изгнанные, потому что не желали подчиняться никому, кроме самих себя. Оттого удивительней, что они находились в составе армии Вереска. И во главе всего этого — огромный мамонт, покрытый пластинами из переплавленных доспехов маркартских солдат. Именно он только что смёл передовые отряды города одним ударом своей неудержимой массы, превратив ворота в деревянную щепу. А рядом с ним, стоя на возвышении, был человек отказавшийся от прошлого имени в пользу самого символа своей силы. — Пришло время забыть старые порядки! — выкрикнул он, его голос раскатывался над полем, как гром. — Раз вы неспособны защитить Предел от вампиров и внутреннего упадка, значит, это место поставлю на ноги я! — Пределец, — с ненавистью изрёк Тирбейн, сжав свой топор.