”Скайримский Алхимик”

Заявлять что-либо о совпадении с такими потрясающими таймингами было бессмысленно. Однако мы и не догадывались, что пауки, направленные на Маркарт, сумеют подготовить почву и ослабить защиту города как раз перед атакой впечатляющей армии противника. Глава стражи Тирбейн, о котором мне рассказывали ведьмы, поднял с колен ошеломлённое нашим нападением войско. И несмотря на сложную ситуацию, он не только начал отбивать атаки пауков, но и расставил лучников на стенах, чтобы противостоять врагу, чей мамонт выламывал городские ворота. — Мы просчитались, — выдавила Хейна, сидя в пещере и прислушиваясь к происходящему через небольшую щель в стене, откуда доносился властный и суровый голос Вереска. — Он сильно изменился. — Ты его знаешь? — я на всякий случай смазал стрелы ядом. — В прошлом Вереск тоже служил Хирсину и получил от моих сестёр дар ликантропии — невероятно сильным он был ещё в те времена, когда под небесами светили луны. Но я не понимаю, что заставило его восстать против нас. Ведь мы все лишены одного и того же... Хейна была слишком расстроена из-за исчезновения лун — видимо, для неё они значили гораздо больше, чем для Вереска. Однако я пока не спешил предпринимать какие-либо действия, чтобы помочь Маркарту. Вместо этого я позволил части пауков отступить обратно в пещеры и затаиться, дав Тирбейну возможность сосредоточиться на защите города. Если Вереск получит доступ к его ресурсам, это серьёзно осложнит любую дальнейшую попытку одолеть его. Из-за нашей ошибки немалая часть солдат сейчас охраняла Ярла и не могла добраться до ворот из-за нашествия пауков — оборона города в данный момент была крайне слабой. И тем не менее, несмотря на всё это и вопреки собственному разуму, я был почти доволен: Тирбейн защищал город потрясающе. — Обвалите наблюдательную вышку! — своим громовым приказом он заставил магов, стоявших на стенах, прекратить бесполезную трату маны и переключиться на сооружение рядом с воротами. На первый взгляд вышка казалась удобной точкой обороны — стрелы едва доставали до её верхушки. Но Тирбейн не побоялся пожертвовать ею. Обрушив вышку прямо в сторону городских ворот, он вынудил Вереска на мгновение отступить. — Безумец, разве ты не должен защищать свой город? — усмехнулся Вереск, успев отъехать на мамонте в сторону. Однако глава стражи вовсе не пытался раздавить его — его целью было завалить вход в город. Это почему-то даже развеселило Вереска. — Вот за это ты мне и нравишься, Тирбейн. Слабые кланы умирают, а сильные приспосабливаются — даже если приходится идти на жертвы. — Мы не часть кланов Предела, не считай нас своими шавками! — бросил Тирбейн, указыв рукой на слишком уж подставившегося под стрелы и магию Вереска. Но выставив ладонь, Вереск принял все снаряды и заклинания на магический щит. В тот же миг вперёд рванули минотавры, стремительно разбирая завал своими могучими руками. — Городские ворота не делают тебя другим человеком, Тирбейн, — уже с яростью произнёс Вереск. — Ты вышел из того же клана, что и я. Не забывай об этом. Ты видел ту же жизнь Предела и знаешь: нашу свободу не отнять. Так к чему играть по дудке местного ярла и врать ему о желании объединить долину? Всё вернётся на круги своя, как только он — или ты — умрёшь. Город обстреливали меткие лучники ричменов, но воздвигнутый магами щит надёжно отражал град стрел. Однако вскоре из рядов предельцев вышли сами Ворожеи — и начали тёмный ритуал прямо у самых ворот. — Не тебе, ничтожеству, что принял дар Хирсина вместо того, чтобы искать настоящее решение, указывать мне, что делать, — выплюнул Тирбейн. Бросив взгляд на поверженных пауков за своей спиной, он тут же приказал вскрыть их и смазать стрелы ядом. Мгновение спустя отравленные снаряды взвились с городских стен, гремя по доспехам врага. Они не пробивали броню, но яд поражал ворожей: замедлял кровь и мешал произнесению заклинаний. Не ограничившись этим, Тирбейн велел поднять паучьи туши на стены. Когда маги подожгли их, обугленные тела рухнули вниз, окончательно загромождая проход. Вереск заметно удивился неожиданному появлению пауков за стенами города, но слова Тирбейна бесили его куда сильнее. — То же самое могу сказать и тебе! — рявкнул ричмен. — Ты сбежал от испытаний Предела за эти каменные стены. А разве я сидел без дела, когда на нас обрушилась напасть минотавров? — Судя по голосу, Вереск терял терпение. Оборона была слишком крепка. — Ты прятался, когда пропали луны. А я прошёл все испытания долины и объединил племена минотавров собственной волей. Я стану вождём вождей! Как бы умело Тирбейн ни оборонялся, из-за малочисленного гарнизона и отсутствия придворного мага им не удалось вовремя остановить Ворожей. Пусть град из стрел убил некоторых, не позволив разворотить стены и убить всех на них стоящих, но тёмная магия развеяла защитный барьер и заставила лучников искать укрытие от вражеского града стрел. Тем временем мамонт оттеснил минотавров и начал разбрасывать завал у ворот своими бивнями. Поддержанный чарами Ворожей, он с яростным натиском ударил в створки ворот. Грохот был слышен даже в пещере, где мы прятались, и вскоре ворота рухнули с грохотом и треском. С чудовищным гулом эта стальная махина из плоти ворвалась в город, сметая прилавки и ополчение, вставшее у неё на пути. За ней вломились минотавры, заполонив улицы и с яростью колотившие в двери жилых домов. Любому другому осаждающему пришлось бы использовать тараны на каждое чёртово здание, но не этим быкам. Они сами разбегались и с такой силой врезались в двери, что те дрожали, едва удерживая натиск. — Что за дрянь у тебя творится в городе? — Вереск окинул взглядом густую паутину с телами пауков, после чего обернулся к Тирбейну, стоявшему у казарм. Он отсек головы нескольким ричменам, стоя по локоть в крови. Позади остался лишь отряд храбрейших — тех, кто сумел сохранить выдержку перед лицом испытания Молаг Бала и выступить навстречу мамонту. — Надо что-то делать, — прошептала Хейна, поднимая магический посох, но я тут же схватил её за плечо. Не мог оторваться от происходящего... Удивительно, но я верил Тирбейну. Верил, что он сможет отбить это нападение — даже несмотря на пауков. Если бы Маркарт можно было взять так просто, он пал бы уже давно. Но ещё это был удобный момент, чтобы избавиться от Вереска. Достав из сумки маленького паучка, я прошептал: — Прикажи всем собраться и напасть на Вереска, — и просунул его в щель. Тот быстро скрылся на крыше какого–то дома. Тем временем с десяток минотавров прижали отряд Тирбейна к углу. Среди всех быков, что там были, один был подобен своими размерами целому Центуриону. — Вождь Марбук, как и обещал — он твой. Я не стану вмешиваться в ваш поединок, — произнёс Вереск. В ответ, предводитель покорённого племени фыркнул и шагнул вперёд, выпуская пар из ноздрей. Тирбейн в этот момент абсолютно спокойно достал склянку и залпом осушил зелье. — Ха! Зелья регенерации не спасут тебя от полученных травм, — усмехнулся Вереск. — Это зелье неудержимости. Чтобы меня было труднее сбить с ног! Вперё-ёд! — Тирбейн, словно разъярённый бык, ринулся на минотавра. В ответ вождь заревел, занося над собой тяжёлую дубину. «Ему конец... Хм?» Я не поверил своим ушам — Тирбейн встретил удар, приняв стальную дубину на древко своей секиры. Он и впрямь не отступал, напротив — шёл напролом, не сбавляя напора. — Ты убил моего сына! — взревел вождь минотавров. — Я повесил его голову у себя на стене, — спокойно отозвался Тирбейн. Солдаты за его спиной тотчас прикрыли командира, выпустив стрелы по другим налетающим минотаврам. А затем раздался топот копыт. — Командир! — воскликнула женщина из отряда кавалерии, прорываясь по ветвистым улицам города и застав Тирбейна в затруднительном положении. — Маги! Огонь по минотаврам! Вереск немедленно направил отряд ричменов на перехват, но маги успели прикрыть своего командира. Тогда Тирбейн отпустил оружие и, вложив всю силу в латную перчатку, ударил быка в подбородок, заставив того пошатнуться. Перехватив секиру, он развернулся на месте и одним мощным взмахом отсёк незащищённую левую руку противника. Бык взревел от боли и ярости, закружив своей массивной дубиной. Несколько раз он обрушил удары ошеломляющей силы, но даже этого не хватило, чтобы заставить Тирбейна отступить. — Берегитесь! — крикнула женщина, когда один из предельцев с копьём и щитом зашёл Тирбейну в спину и с разбега метил в него остриём. Командир молниеносно обернулся, пропустив древко между рук — наконечник с резким звоном высек искры о его шлем. Секира оказалась слишком близко к щиту, чтобы размахнуться как следует, и он попросту ударил рукоятью, оттолкнув врага назад. В тот же миг он вырвал копьё свободной рукой и метнул его в сторону несущегося вождя минотавров. Тонкое острие пробило толстую шею монстра, заставив его захрипеть. Марбук опустился на одно колено, зажимая рану. Тирбейн тем временем снес голову ошеломлённому ричмену и встал лицом к минотавру. — Клянусь, я истреблю всех минотавров Предела. Добьюсь, чтобы ни одна из ваших копытных ног больше никогда не ступила на эту землю. Животные, не способные к миру... Взмах секиры оборвал жизнь вождя Марбука, вызвав пронзительный вой среди всех минотавров, заполонивших город. — В отличие от тебя, минотавры и подумать не могут о мирном времени, — усмехнулся Вереск, заметив, как более тридцати быков двинулись на Тирбейна, сотрясаясь от ярости. — В их жилах течёт суть самой долины. Мы похожи. «Вовремя», — отметил я, увидев, как пауки наконец добрались до зданий и выглянули из переулков. Сбившись в одну массу, как я и приказывал, они рванули вперёд, заполняя улицы и устремляясь на мамонта. — Что за чёрт? — выругался Вереск, он заозирался по сторонам, видя, что пауки пробегали мимо минотавров и неслись строго к нему. Он окутал руку клокочущим пламенем, которое тут же начало сжигать подступающих пауков. Мамонт замахал бивнями, с лёгкостью сокрушая их экзоскелеты, но насекомых было слишком много. Они забирались на тушу, их острые жвалы вгрызались в плоть, впрыскивая яд и вырывая куски мяса. Другие выпускали паутину, пытаясь сдержать врагов, но ни мощь мамонта, ни магия Вереска не позволяли связать их окончательно. Тем не менее пауки добрались и до спины, обрушив свои массивные лапки на, казалось бы, хрупкую человеческую плоть. По крайней мере, так это выглядело со стороны. На деле же Вереск с неудержимой силой взмахнул двуручным железным мечом и разрубил сразу двух арахнидов, а на коже у него не осталось ни единой раны из-за магической защиты. Сердце Вереска наделяло его почти неостановимой мощью. Именно поэтому я прошептал над стрелой слова смерти, натянул тетиву спорового лука и прицелился. — В кого ты целишься? — Хейна уловила едва слышный скрип лука. — Тихо, — прошептал я, задерживая дыхание, стараясь выбрать нужный момент... Мгновение — и стрела вылетела сквозь узкую щель в стене, пронеслась мимо зданий, миновала предельцев, проскользнула под брюхом отлетевшего паука и вонзилась прямо в грудь Вереска. Он ошеломлённо опустился на одно колено и тут же выставил магический щит в сторону, откуда прилетела стрела. Защищаясь, зашипел и вперился взглядом в темноту переулков, пытаясь понять, кто посмел ранить его, несмотря на контроль над всем полем боя. «Я ведь стрелял из спорового лука отравленной стрелой. Как он может чувствовать себя так хорошо?» Ему даже удалось подняться обратно на ноги, хотя использованная стрела была достаточно сильна, чтобы сбить с ног даже саблезуба, так, чтобы тот больше не поднялся. Видя, как пауки прокусывают уязвимые участки тела мамонта, впрыскивая в него слишком много яда, а также наблюдая, насколько уверенно обороняются Маркартские солдаты, Вереск зашипел и махнул рукой: — Отступаем! — Нет! Ты обещал, что мы захватим этот город! — заревели некоторые из минотавров. — Мы уже достигли главного и устроили здесь погром, Тирбейн не сможет помешать нам завоевать Предел. Вернёмся, когда я стану вождём вождей. Живо! — несмотря на бегство, ему удалось убедить минотавров. Прикрывая отступление, он покинул стены города вместе с войсками. — Ты... ты заставил его уйти? — Хейна с изумлением обернулась в мою сторону. — Но как ты попал в него? — Я слышал звук его дыхания, чувствовал запах крови из открытой груди, в которой пульсирует вересковое сердце. Он... слишком громко жил. Хейна нервно сглотнула, пока я не повесил лук на спину и не развернулся в сторону выхода. — Эм... и всё? А как же пауки, которые всё ещё носятся по городу? — Я отправил ненужный материал на смерть. Пусть сеют панику — хоть какая-то польза от них будет. Снарядив своего саблезуба, велел отряду охотников выдвигаться обратно. — Даже не знаю, кто страшнее: Сёстры, Вереск, Тирбейн... или ты, — прошептала ведьма, осторожно усаживаясь на моего саблезуба. И стоило нам сорваться с места, как девушка вцепилась в мою спину, сердце её дрожало от напряжения. Путь в племя предстоял долгий, и я невольно задумался о политических последствиях, которые могли бы возникнуть в случае захвата Маркарта любой из сторон: «Неважно, кто возьмёт город — мы или Вереск, — империя всё равно пришлёт войска, чтобы отвоевать его обратно. Трудно поверить, что ричмены этого не понимают. Считает ли он себя новым Красным Орлом, способным бросить вызов тысячной армии? Или Вереск так сильно верит в своих минотавров?» Я решил уточнить одну деталь: — У Маркарта с минотаврами какая-то старая вражда? Ведьма тихо усмехнулась: — Да, и весьма давняя. На гербе самого Маркарта изображены рога — символ трофеев, добытых в войне с минотаврами. Эти зверолюди живут в полной гармонии с сутью Предела: не ищут перемирий и сражаются со всеми без исключения. Тирбейн же хочет убить их всех до последнего. Я задумался. — Хм... может, у него и правда получится. — Ты о чём? — Не важно. *** Вернувшись в Черный Предел, Хейна казалась погруженной в свои мысли. На вопросы о том, что её тревожит, девушка ясно выразила свою озабоченность: — Вереск невероятно целеустремлён. Я опасаюсь, что он нападёт на наш шабаш гораздо раньше, чем луны, обещанные тобой, вновь засияют на небе. Ни ликантропы, ни я не сможем ничего противопоставить в этой схватке. «Это будет досадно досадно». Я созвал ведьм нашего племени, и в ходе обсуждения стало ясно: если придётся какое-то время защищать ведьм или ликантропов от Вереска, нашему отряду может катастрофически не хватить мощи, чтобы противостоять огромному войску минотавров. Оставалось два пути: Создавать новых Кровавых Отпрысков, которые, вероятно, окажутся бесполезны в затяжных битвах на поверхности, где палящее солнце станет их слабостью. Или разводить больше микозных животных, но они значительно уступают Отпрыскам в силе. Даже случай с вампирами показал, что обычный саблезуб проигрывает своему вампирскому собрату, и лишь хитрость наездника может переломить ход боя. Это не сулит ничего хорошего, когда против тебя марширует бронированная армия минотавров. Единое преимущество заключалось в том, что я не был ограничен лишь микозными пауками. Я мог создать новых саблезубов, волков или даже корусов. Однако каждое такое превращение отнимало массу времени и сил. Пример с корусом Рико наглядно это доказал. В результате пришлось отправить охотников вместе с каджитом в каменный лабиринт, чтобы приручить зверей заранее — просто на всякий случай. И пока я думал над вариантами, то заметил, как ко мне подбежал волчонок. Обнюхав ногу и усевшись рядом, он весело завилял хвостом. За ним стояла Хейна. — Ядоклык, — начала она, потирая носком сапога землю, — у меня просьба… или, скорее, предложение о помощи, смотря как взглянуть. Как бы я ни презирала Вереска, его подход заставил меня понять: нужно уметь приспосабливаться, искать новые источники силы, а не цепляться за старые пути. — Хейна, луна вернётся. Я махнул рукой в её сторону, уставший от этих сомнений. — Но я вовсе не хочу зависеть от неё! Если всё наше племя погибнет раньше, чем небо снова станет прежним, то какой смысл мне ждать этой силы? Я могу использовать тёмную магию природы, повелевать самой смертью — пусть даже без луны аспект жизни остаётся мне недоступен. Разве ты не сможешь научить меня чему-нибудь? — Хейна, — я потёр подбородок, сам не веря, что произношу эти слова, — жизнь и смерть — части единого цикла, где всё переплетено и перетекает друг в друга. Смерть — это не конец жизни, а изменение состояния, в котором жизнь обретет новую форму. Почувствовав, что Хейна не уловила сути, я мягко взял её руку и приложил к влажным грибам, что пробивались из рыхлой земли грядки. — Ощущаешь, чем они питаются? Эти грибы живут за счёт разлагающихся остатков — плоти, костей и любой угасшей жизни. Чтобы дать начало новому росту, что-то должно умереть, отдав свою энергию. Мы выбрали одного коруса для опытов, и попытались внедрить в него грибы, используя силу Хейны. — Не переборщи, — предостерёг я, чувствуя, как её тёмная магия струится в тело коруса, питая грибы и направляя их рост. Внезапно жук судорожно затрепыхался, и его сердце замерло. — Вот, видишь? Грибы поглотили слишком много жизненной силы. Для успешного микоза необходим точный баланс между паразитическим ростом гриба и сохранением функций носителя. Хейна продолжала молчать, её руки сосредоточенно двигались над телом коруса, направляя магический поток. Вдруг его лапы дрогнули. Из трещин в хитине проросли нити мицелия, интегрируясь в мышечные ткани и покрывая панцирь грибным налётом. Спустя мгновение жук поднялся, его движения казались механическими. Сердце не билось — вместо этого грибной симбионт, управляемый магией Хейны, взял контроль над телом, создав подобие нежити. — Чтобы зародилась новая жизнь, кто-то должен отдать свою… Великолепно. Так вот какова суть Намиры, — в голосе Хейны вспыхнул восторг. — Я чувствую, как ритуалы которые я заключала для силы наконец дали мне результат. Неживой корус двигался, выполнял поручения и даже был способен атаковать. Притом гриб нес в себе те свойства, которые я прививал. — А это... может нам очень сильно помочь, — я прислушался к его телу и медленно растекся в улыбке. Ничего ничего лучше армии, которую нужно убить как минимум дважды. *** — Командир Тирбейн, я безмерно благодарен вам за помощь, — произнес молодой солдат, сидя у городских стен среди тел поверженных пауков, минотавров и павших воинов Маркарта. Сдерживая эмоции, он туго перетягивал рану на руке, принадлежавшей легендарному «Стальному Быку». — Без вас мы все были бы мертвы. — Это мой долг, Ледовик, — ответил Тирбейн с легкой, но печальной улыбкой. — Не только потому, что я поклялся служить Ярлу, но и потому, что Предел — мой дом. Увы, не всех в этом доме можно изменить, и порой кажется, что эта война никогда не закончится. — Но вы же изменились, командир! — парень, закончив с бинтом, широко улыбнулся Тирбейну. — Выходец из клана, ставший главой стражи! Скажите, правда ли, что вы когда-то жили вместе с Вереском? — Давным-давно, — Тирбейн устремил взгляд в бездонное ночное небо. — Наш клан был уничтожен минотаврами, которые искали жертв для ритуалов Мерунеса Дагона. Вереск… тогда его звали Маданах. Мы вместе мечтали отомстить этим чудовищам. Но я до сих пор не понимаю, что толкнуло его искать помощи у Гленморильских ведьм. После этого я возненавидел всех, кто поклоняется даэдра. — Если он их ненавидит, зачем же заключил с ними союз? — стражник наивно склонил голову. — Возможно, звериное безумие, вызванное исчезновением лун? Не знаю, — Тирбейн перевел взгляд на восстанавливаемые городские ворота. — Но теперь я уверен: те пауки — не его рук дело. Вопрос в том, чьих.