”Скайримский Алхимик”

Периодически мы с бардом Милебо спускались в древнюю библиотеку двемеров, чтобы среди бесчисленных полок, хранящих вековые знания, отыскать что-то, способное расширить мудрость нашего племени. Однако найти сведения, которые можно было бы применить немедленно, оказалось невероятно сложно. В двемерских архивах содержалось множество данных о возведении зданий, обработке камня, прокладке трубопроводов и сложном конструировании механизмов, но их освоение требовало долгих шагов и создания целой инфраструктуры. Наиболее ценными, пожалуй, оказались знания о зачаровании, алхимии и тональностях, которые мы постепенно начали открывать. Алхимия была мне знакома лучше всего — я оттачивал мастерство ежедневно создавая не менее сотни припарок, их было так много, что фалмеры не заботились об их экономии. Зачарование же оставалось для меня загадкой, подобное тёмному лесу. Ведьмы, искусные в обращении с магическими посохами, оказывались беспомощны в делах, выходящих за рамки их привычных умений. Они не могли создать чары для усиления алхимии, не разбирались в разложении зачарованных предметов, не умели извлечь их магическую суть или даже определить природу чар. Я же стремился проникнуть глубже, постичь, как магия может быть вплетена в предметы, чтобы они гармонично усиливали друг друга. Для этого мне очень пригодилась тональность обнаружения зачарования. Без неё я блуждал бы в такой же тьме, как и ведьмы. Это была своего рода магическая "сканирующая" тональность, передающая в сознание определённые сведения: присутствует ли на предмете проклятие, включался ли в него особый драгоценный камень, который мог наделить предмет уникальным свойством, какими эффектами он обладает и, что важнее всего, входит ли он в состав какого-либо комплекта. Да, всё двемерское снаряжение очень четко подбивалось друг под друга, и имело свойства, которое усиливалось в комплекте. Как сет Азидала из пятой части, дающий бонус за всю надетую броню. Проблема в том, что сейчас жители поверхности такие комплекты не создают вовсе. Я проверил все зачарованные мантии, добытые нами во время вылазок, и ни у одной не было «бонуса за комплект». Возможно исключения и были, но не у тех магов, с которых мы сняли тряпки. А у двемеров было. Например, мой лук с зачарованием огня входил в комплект, специально разработанный для боёв в тесных подземельях — идеальный выбор для охоты на фалмеров. Чтобы активировать бонус, достаточно было надеть хотя бы два предмета из набора. Вот только части одного сета могли находиться в разных концах руин, и подобрать их правильно было той ещё задачей для обывателя. Что касается уникальных свойств, даруемых драгоценными камнями, то в моем луке использовался огненный опал — он придавал стрелам повышенную проникающую способность, усиливая пробитие как обычной брони, так и магической. Воодушевлённый, я решил обойти лагерь и осмотреть трофеи других. Когда племя собралось у большого костра, на котором жарились куски оленины, я взял начал "сканировать" добычу. Один из охотников, Острозуб, хвастался амулетом, найденным в руинах. Тональность показала, что он усиливает небесные аспекты, что идеально для тех, кто стремится развить дары своего созвездия. Другая фалмерка, женщина по имени ЛисьяХитрость, показала мне посох, который, как выяснилось, увеличивал исходящее исцеление, а заодно — пару очень нужных мне колец. Я просидел с ней несколько часов, попивая чайный гриб, и уговаривал почаще обращаться к духам, способным даровать исцеление. А чтобы получить их сокровища, я решил пойти на торг. У меня хранились зелья концентрации, помогающие в освоении навыков, и пара двемерских кинжалов. С этими дарами я отправился к Острозубу и Лисе. Острозуб, жуя сушенную рыбу, долго раздумывал, принимать ли мои зелья, но в конце концов согласился обменять кольцо, когда я пообещал ему к зелью концентрации ещё и эликсир выносливости. Лиса же, сидя у шатра и сшивая бурдюк из оленьей шкуры, без колебаний отдала кольца в обмен на кинжал, которым удобно было сдирать шкуру. Большой плюс в этом сыграло то, что они сами не знали свойства своих вещей. Тогда я приступил ко второй части плана — на кольцах имелась особенность, связанная с усилением наложенных на них зачарований. Сами чары, хоть и полезные — сопротивление ядам, очевидно использовавшееся двемерами для защиты от вооружённых фалмеров, — не имели для меня практического значения. Изучать их не требовалось, ведь всё та же двемерская библиотека отлично передавала мне фундаментальные знания о некоторых зачарований: эти гении додумались не уничтожать ценные артефакты ради обучения каждого ученика, а передавать суть через телепатическую передачу данных. Так можно ли перезачаровать предмет, не повредив его? Колсельмо, барды и даже Дар'Шадр утверждали, что это невозможно, ссылаясь на некий «Закон Первого». Для двемеров же это не представляло никакой трудности — хоть узнал я об этом далеко не сразу, предварительно впитав массу лишней информации. Всё, что было нужно — правильная тональность, способная изменить саму природу предмета так, что зачарование попросту исчезало. Перед наложением зачарования требовалось предварительно выпить зелье, усиливающее способность их же и накладывать, а также нарисовать пентаграмму с магическими символами. Какие именно чары я выбрал? Разумеется, на усиление производства зелий. К сожалению, рекурсия была попросту невозможна — нельзя бесконечно накладывать чары на усиление алхимии и одновременно варить зелья на усиление зачарования. И предметы, и ингредиенты имели свой предельный потенциал: Слишком мощные чары могли попросту сломать оружие или вообще не наложиться, если оно было недостаточно качественным. А из ингредиентов нельзя было извлечь больше магии, чем в них содержится, — как бы ты ни старался, насколько бы искусным алхимиком ни был, это попросту не сработает. Так, например, стало ясно, что обычный фалмерский меч неспособен принять усиленные чары, тогда как двемерский — вполне. К счастью, с камнями душ дела обстояли терпимо: в тайниках вампиров мы нашли несколько тёмных, которых пока хватало на самые насущные нужды. Когда закончатся и они — придется изучать предел дальше и грабить двемерские руины. Но теперь, имея всё своё снаряжение, я смог приготовить куда более качественные зелья — в том числе усиленные взрывные, а также необходимые для микологии. Однако на зачарование уже боевого снаряжения, увы, камней душ не хватило . И — уж не знаю, к счастью это или к беде — вскоре поступила весть о войне. Наши дети-рабы сторожили поверхность под присмотром нескольких волков — так, на всякий случай, чтобы не сбежали. Когда им нужно было передать сообщение, они спускались на лифте. В один из таких дней они принесли весть от Гленморильских ведьм: Вереск вновь начал подчинять себе племена и истреблять слабых. До возвращения лун оставалось две недели, но война должна была начаться куда раньше. Отчасти ради сохранения союза, отчасти из-за связывающего сердца договора о взаимопомощи я собрал всех пойманных Жвалокрысом саблезубов и волков. Мы снарядили добрую половину всех ядовитых и крупных пауков, подготовили корусов и, взяв с собой Хейну, наконец отправились наверх. Правда, именно в этот момент ко мне с просьбой обратился каджит. — Подожди минутку, я хотел кое-что тебе сказать. Я махнул своему отряду, давая знак двигаться дальше, чтобы не ждали меня. Каджит благодарно кивнул. — Дело в том, что тебе не обязательно бояться, что после смерти твоя душа отправится к Намире. Я знаю, ты этого не хочешь — уже понял, что ты стараешься сопротивляться разложению души. Но я могу предложить тебе гарантию, что ты не попадёшь к ней. Как только вернутся луны, я смогу помочь, — он положил руку мне на плечо. — ...Как именно? — я насторожился, но продолжал слушать. — Я тебе не говорил, но я — странствующий Грива... Ты можешь не понимать, что это значит, просто уясни, что я ищу тех, кто пал во тьму, и очищаю их души. Они перестают страдать и тонуть в Пустоте. Их сущность освобождается, они покидают осквернённые оболочки… и их души уходят на покой. — ...То есть они умирают после твоего "очищения"? — я тут же скинул его руку с плеча. — Да, но их души больше не принадлежат Намире. Возможно, сейчас тебе и не нравится этот выбор — ты ведь вампир, и если тебя не заберёт Королева Разложения, то может забрать Король Пыток. Но в двемерских библиотеках, возможно, найдутся способы избавиться и от этого проклятого вампиризма. Ты сможешь освободиться от влияния даэдра и не страдать после смерти. Разве оно того не стоит?.. Между нами воцарилась тишина. Дар'Шадр вознёс руки, искренне желая, чтобы я вник в его слова, будто иных путей больше не существовало. «Вместо того чтобы искать бессмертие и готовиться дать отпор Намире, когда она придёт за моей душой — просто очиститься от её влияния? Отказаться от борьбы, прекратить попытки сопротивляться и больше не бояться случайной стрелы, которая может оборвать мою жизнь и отправить в Пустоту?..» — Я понимаю, как ты боишься Госпожи Разложения. Видимо, ты видел её ужасы куда ближе, чем я, — произнёс я, и вдумчивый тон заставил каджита кивнуть. — Спасибо за предложение. Я подумаю над ним... Я молча махнул ему рукой и медленно направился к лифту, ведущему на поверхность. Фалмеры уже начали поднимать отряды жуков и зверей — это отнимало много времени, поскольку платформа слишком быстро переполнялась. Позже мы разбили лагерь прямо в здании наверху, а корусы с пауками выползли наружу, добывать себе пропитание. Так как на поверхности стояло солнце, одна из Гленморильских ведьм сама пришла к нам, чтобы обсудить нечто важное. — Наша Матриарх убедила лишённые лун племена объединиться против общей угрозы под предводительством чужака с Чёрного Предела, — ведьма присела рядом с Хейной, поцеловала её в лоб и расспросила, как мы к ней относились. Убедившись, что ей не причинили вреда, продолжила: — Сначала они были не в восторге. Но когда услышали твой титул — Разжигатель войны, — всё изменилось. Он звучит внушительно. Это заставило их поверить в твою силу. — Я мог выдумать этот титул, — усомнился я, не веря, что именно это стало решающим. — В Пределе считают, что титулы даруются Великими Духами за великие деяния. А если кто-то врёт — духи наказывают его. К тому же... — она окинула взглядом окрестности: фалмеров, собравшихся у костров; десяток Кровавых Отпрысков, сидящих рядом с Сангвинис; и сотни жуков, заполнивших улицы, разрушая хрупкий баланс поверхности. — Ты действительно соответствуешь этому имени. Кивнув, я все же решил перевести тему. — Нас ждут тяжёлые сражения, поэтому я хотел бы кое-что попросить, — я подался вперёд. — Всё, что угодно. Вы ведь помогаете нам выжить. — Да–да. Мне нужен мёд, какие-нибудь чайные кусты и лаванда... хотя её можно заменить ромашкой. Нужно как можно больше, у нас много фалмеров. — Ох, странный набор. Никогда не слышала о таком зелье. С чаем и травами проблем не будет, а вот мёда может оказаться мало. Но мы всё равно постараемся. Я кивнул и приступил к приготовлениям, начав варить тонизирующий напиток. Разумеется, существовало обычное зелье выносливости, но оно лишь подпитывало мышцы, позволяя работать усерднее. А вот чтобы обострить само сознание — здесь требовалось придумать нечто иное. К тому моменту, как я разложил аппаратуру, ведьмы уже пришли на помощь. Материалы начали понемногу подносить заранее, чтобы я мог начать как можно скорее. С новыми зачарованными предметами работа шла с почти идеальной точностью. Но зачем вообще нужны были все эти компоненты? Мёд, понятно, повышал уровень сахара в крови. Чёрный, зелёный, белый, улун и пуэр — всё это виды чая, содержащие кофеин, необходимый для стимуляции организма. Ведьмы как раз нашли подходящий. А лаванда или ромашка — естественное успокаивающее средство. Можно было использовать чайный гриб — эффект получался бы ещё сильнее, но сделать его было куда сложнее, чем сорвать цветок, растущий прямо на поверхности. Когда я подготовил достаточно напитка, чтобы снабдить отряд на пару дней вперёд — при условии, что его не станут пить каждый час, — наконец пришла весть о точном местоположении отряда противника. Наводили же нас самым простым из возможных способов — ведьмам служили сами вороны, способные длительное время изучать округу и сообщать старухам где были отряды разведчиков Маркартских солдат, в каком месте ведутся сражения и где бродят небольшие группы врага. Отряды Вереска со армией минотавров находился по ту сторону реки, восточнее руин Бтар-зел, где располагались мы. Одна из Гленморильских ведьм вызвалась сопровождать Хейну, чтобы убедиться в безопасности сестры, и с наступлением ночи мы выдвинулись вперёд, чтобы защитить лагерь союзников. Первыми ринулся Жвалокрыс с отрядом разведчиков, несясь галопом на саблезубах по скальной местности, по которой с трудом пробежала бы даже лошадь. Они вернулись, доложив о ситуации в практически разрушенном лагере. Когда подошёл момент, я обернулся к Отпрыскам, которым заменил броню, постаравшись подобрать им «сетовые» наряды. — Старайтесь нападать только на минотавров, чтобы не перепутать дружественных ричменов с врагами. И да — можете пить, сколько вздумается. — Замечательно, — Череполом расправил свои массивные плечи. — Я прослежу, чтобы они слушались. Дав добро вожаку Отпрысков, я наблюдал, как он сорвался с места, мчась по полям словно дикое животное. К тому времени, как подошли остальные, в лагере уже кипела бойня. Не ожидавшие подкрепления со стороны противников минотавры запаниковали, сдав без боя несколько особей. Лишь после нашего прибытия они начали осознавать, в какой жопе оказались, и, собравшись, попытались дать отпор могучим телам Отпрысков. Срывая стоящие на пути деревья, они яростно рычали: На их стороне не оказалось ни мамонта, ни Вереска, однако среди них было несколько Ворожей и, в самом деле, множество предельцев. Великолепные охотники и отважные воины с первых же мгновений показали, что десяток вампиров здесь ничем не поможет — им требовалась поддержка. Мы выдвинули вперёд волчьи отряды. Быстрые хищники, закалённые в суровых условиях Чёрного Предела, оказались куда яростнее своих сородичей с поверхности. Они проникали вглубь рядов, вгрызаясь в тела врагов и не отпуская даже когда сквозь них проходили острые лезвия. Когда волки внесли нужную сумятицу, мы ринулись вслед — верхом на саблезубах. — Стужа мечет, ярость бури! — воскликнули тональные архитекторы, охлаждая воздух, вызвав мощные бури. Поле боя покрылось коркой льда и острыми сосульками. Те, у кого не было магической защиты, подверглись эффекту замедлению или их ноги вовсе примерзали к земле. Меткие выстрелы фалмеров быстро устраняли опасных лучников, которые не успевали прицелиться, не говоря уже о том, чтобы попасть хоть в кого-нибудь в такую пургу. К тому же я учёл просчёты командира Тирбейна, поэтому наши стрелы были усилены магией, позволяя им легче пробивать даже прочные доспехи. Чтобы сработало и против тех, чью защиту усилили ведьмы или зелья, мы покрыли наконечники моим новым ядом. Он испарялся при соприкосновении с воздухом, так что достаточно было оказаться рядом со стрелой, чтобы ощутить дурманящий эффект. Сами стрелки, разумеется, предварительно приняли созданное мной противоядие. Ну а мне удавалось пробивать их броню напрямую, так как позволяла особенность лука. Так я спасал жителей клана, на которых было совершенно нападение — вовремя подстреливая тех, кто собирался убить наших союзников. Я давно не ощущал этого, но споровый лук и вправду был оружием тотального уничтожения простых смертных — никто из них попросту не мог противостоять его ослабляющему воздействию. Почти никто. В следующий миг мне пришлось повысить голос и усилить его тональностью, чтобы перекричать жуткий гул сражения. — Ворожеи! — крикнул я, почувствовав, как ведьмы, укрытые за минотаврами, начали плести могущественное заклятие против наших рядов. Прекрасно помня, насколько ярко они проявили себя во время осады Маркарта, я немедленно приказал воинам, разделённым на группы, достать мешки с вазами, в которых росли проросшие корни Нирна. Их настроенные тональности распространяли по отрядам укрепляющие свойства. Череполом вновь доказал свои лидерские качества, сумев заставить Отпрысков прекратить поглощение крови и отойти к цветкам, встав под их защиту. В этот момент по нам прокатилась волна энергии Обливиона, направленная на истощение сил. Магические барьеры оказались достаточно сильны, чтобы сдержать удар, но все волки, устроившие смуту, не сумели отступить — они находились слишком глубоко на вражеской территории, а потому погитбли. Казалось, что противник вот-вот восстановит боевые порядки, но тогда Хейна подняла руки, позволяя ветру унести её споры. — Прорастите в телах павших созданий, дайте начало новому циклу жизни! — её голос звучал довольным, как никогда прежде. Сестра Хейны непонимающе склонила голову, пока не увидела, как споры поражают поверженных зверей, солдат и минотавров, стремительно впитывая их жизненные соки и захватывая тела. — Что это такое? — моргнула ведьма из Гленморили. — Цикл Намиры, сестра. Я научилась вызывать жизнь не через луну, а через разложение! Грибы овладевали мёртвыми телами, и те поднимались вновь, внося в ряды врага ещё больше хаоса, ещё больше ужаса. Те же волки не чувствовали боли, но испытывали жгучую жажду питательных веществ. А саблезубы обретали такую неостановимую ярость, что походили на минотавров: Иммунитеты, ослабленные грибными спорами, начали стремительно поддаваться заражению — и тогда я, наконец, выпустил вперёд ядовитых пауков. Те распрыскивали по воздуху токсичный аэрозоль, поражая дыхательные пути, разъедая кожу и слизистые. Поскольку Ворожеям ничто не мешало вновь применить магию и завладеть оживлёнными телами, по моему приказу фалмеры, находившиеся в тылу, аккуратно передали лучникам, включая меня, сшитые Лисой укреплённые бурдюки с усиленным нитроглицерином. Лучники с предельной осторожностью смазали стрелы, соблюдая дистанцию друг от друга. Подняв оружие к небу, каждый из нас наложил сразу по несколько стрел и приготовился к залпу. — Пли! — выкрикнул я, и в тот же миг в сторону ведьм, укрывшихся под навесом, полетели взрывающиеся снаряды. Какой бы ни была их магическая защита, ей пришлось выдерживать шквал тотальных взрывов, оставляющих в земле глубокие воронки. Усиленное взрывчатое вещество проредило внутренние ряды врага и внесло невыносимый хаос. К сожалению, из-за своей нестабильности мы не могли нести много этого глицерина на поле боя — одна неосторожность могла стоить целого отряда. Тем не менее, каждая новая стадия нашей атаки накатывала на врагов волной безнадёги и подлинного ужаса. Пусть они и переживали тяжёлые болезни, проходили испытания Малаката, сражались против армий орков — но перед леденящим страхом, который внушали фалмеры, их дух не выдерживал. — Нет, я не могу! — раздались крики из вражеских рядов, когда корусы начали перегрызать тела. Бойня длилась около часа, и причиной тому стали минотавры — их затуманенный яростью разум отключался, и даже ужасы, исходившие от нашей армии, переставали оказывать на них влияние. Конечно, тональности умиротворения помогали — они выводили их из слепой ярости и позволяли внести разлад, но мы истребляли всех без остатка, окружая и не оставляя ни единого шанса на побег, чтобы никто не смог донести о нас. В итоге у корусов и пауков оказалось вдоволь мяса и мест, пригодных для откладывания яиц. Кровавые Отпрыски буквально наслаждаясь, плескаясь в лужах крови, а я подошёл к паре крупных минотавров и съел их сердца, пока не почувствовал насыщение. Тем не менее, я отметил одну деталь: среди поверженных солдат не было ни одного с вересковым сердцем — а ведь оно не является исключительной чертой одного лишь Вереска. Но ведьмы пояснили, что эти отряды, грабившие слабые племена, формировались из подчинённых кланов — тех, кто оказался достаточно силён, чтобы быть допущенным в армию. Основной же состав Вереска, его главные и сильнейшие воины, обитают рядом с ним — и вот их слишком много, чтобы наш небольшой отряд мог с ними справиться в одиночку. Что касается спасённых жителей племени, то, завидев нас, они от страха вжались в землю и начали молиться всем Духам сразу — должно быть решив, что мы пришли, чтобы их пожрать. Тогда к ним подошла сестра Хейны и, добродушно присев перед выжившими, сказала: — Всё в порядке. Они на нашей стороне. Это ужасные воины из Чёрного Предела, которых ведёт сам Разжигатель Войны. Он спасёт нас всех. Да, в отличие от всей армии противника, нас было немного, и помочь всем племенам сразу казалось почти невозможным. Но именно поэтому я решил показать Вереску, что значит настоящее испытание Мерунеса Дагона. Поскольку ночь ещё не закончилась, мы обнаружили один из его аванпостов с минотаврами, с помощью которых он планировал подчинить весь Предел, — и смели его той же неостановимой волной, что и предыдущую армию. С первыми лучами солнца мы стремительно возвращались в Бтар–зел, чтобы переждать день, восполняя ресурсы прямо из Чёрного Предела, если это было необходимо. А по ночам выходили вновь — отражали атаки и уничтожали аванпосты, иной раз участвуя в трёх, а то и четырёх сражениях за одну ночь. Именно здесь пригодились мои тонизирующие напитки, ведь вскоре даже фалмеры начали уставать от подобных безостановочных вылазок. Тем не менее, мы методично прореживали вражеские ряды, приближаясь к моменту, когда можно будет ударить по главному лагерю. Ведьмы хорошо знали его местоположение — но мы ждали дня икс. Который наступит уже завтра. Ради него я вновь спустился в Чёрный Предел и обратился к каджиту: — Дар'Шадр... луны вернутся уже завтра. Хочешь ли ты подняться со мной и лично увидеть этот момент?