”Скайримский Алхимик”

Холодный, источающий «истинную тьму» каджит медленно поднимал когтистые лапы к небу, обнажая клыки. Его хвост извивался в такт биению сердца. Тёмного сердца. Дар Азуры связал душу каджита с её Звездой, но судьба — или, быть может, двойственность самой Гривы — обернулась против Дар‘Шадра. Никто в мире не был так близок к свету и тьме одновременно, как каджиты, и эта двойственность превратила его сущность в Дро-м‘Атра — воплощение мрака и хаоса. Но чтобы стать Генералом армии Намиры, одного лунного танца было недостаточно. Тьма, поглотившая Дар‘Шадра, изменила его до неузнаваемости, исказив саму его природу. Его ноги изменились подобие конечностей кровавых Отпрысков, из спины проросли перепончатые крылья, а из висков вылезли прямые рога. Он поднялся с земли, и я невольно отшатнулся. В нём пульсировала мощь множества душ, принесённых в жертву Некроманту. Но Дар‘Шадр не двигался, застыв, словно ожидая приказа. Тогда низкий и пронизывающий шепот из глубин Пустоты: «Мой прежний Клык, полководец Дро-м‘Атра, пал ещё во Вторую Эру», — Голос звучал с холодной скорбью. — «Они не возрождаются после смерти и существуют лишь в единственном числе. Их создание требует множества жертв каджитов, и потому я так долго держала луны в заточении. Но благодаря тебе теперь есть тот, кто поведёт легионы Пустоты против Ревенанта». Я ощутил тяжёлый, горький осадок. Битвы богов казались мне бесконечной чередой жестокости, где нет ни победителей, ни конца. «Сколько будет длиться эта битва и возможно ли вообще в ней победить?» «Иначе Ревенант не затеял бы всё это. Но победа определяется не только битвой с легионами нежити на наших планах, но и здесь, в Нирне. Если он завладеет могущественным артефактом, то сможет одолеть Клыка. Надеюсь, артефакт Азуры поможет тебе сразить его здесь. А пока… — её голос стал тише, почти зловеще мягким, — попрощайся с Дар‘Шадром. Возможно, вы ещё встретитесь на поле боя». Намира издала низкий, раскатистый смешок, от которого по коже побежали мурашки. В тот же миг Дар‘Шадр повернулся ко мне боком. Его когти прочертили в воздухе мерцающий узор, и он пропел песнь мирозданию — низкую, вибрирующую мелодию, от которой задрожала земля. Пространство разорвалось, открыв портал в Пустоту. Дар‘Шадр не сказал ни слова. Он шагнул в портал, и тот захлопнулся за ним, оставив лишь слабое эхо тьмы. Я остался один, если не считать саблезуба, что настороженно рычал в стороне, и пары фалмеров, забившихся в угол. Их тела дрожали от блаженного восторга, будто всё ещё ощущая присутствие Генерала Намиры. Опустив голову, я повертел в руках артефакт Азуры — холодный, пульсирующий, но с едва уловимой Тьмой внутри. «Чтобы не пойти по твоим стопам, Дар‘Шадр, я пройду испытания Предела. Разовью силу своей души». Но жаловаться на нехватку камней душ теперь не придётся: в моих руках был сильнейший из них — тёмная звезда, способная вмещать даже чёрные души разумных существ. Безграничная. Могущественная. Теперь, с этой Звездой, я мог наложить зачарование такой силы, какое не выдержали бы обычные чёрные камни. Главная проблема мощных чар — душа, питающая их, слишком быстро истощается. Но тёмная Звезда Азуры, способная вмещать безграничные души разумных существ, открывала новые горизонты. У меня уже было несколько идей. Например, Харкон — тот самый наглец, что отправил своих вампиров рыскать по Тамриэлю. Или, быть может, дракон… Эта мысль требовала особого размышления. Души драконов подвластны лишь Драконорождённому, но Идеальные Повелители сумели заточить Дюрневира в Каирне Душ. Возможно, будь у них Звезда, они смогли бы не просто пленить его, а подчинить его душу. Без камня такой мощи это было невозможно. «Но даже если Звезда способна вместить драконью душу, то как её туда перенести? Задачка со звёздочкой». Я бережно убрал Звезду в сумку, поближе к телу, чтобы не потерять. «Пусть останется со мной», — решил я, чувствуя её холодное тепло сквозь ткань. Мысленно попрощался с Дар‘Шадром, в отличие от Намиры искренне надеясь, что наши пути больше не пересекутся. Затем я повернулся к фалмерам, всё ещё дрожащим в углу, и махнул рукой: — Хватит прятаться. Пора праздновать победу. Ещё недавно я был никому не нужным чужаком, «уродцем», как шептались за спиной. Но связи — великая сила. Они вознесли меня до титула вождя вождей Предела. Это не делало меня королём, но окружило мою фигуру ореолом уважения, которого я, признаться, не ожидал. Гленморильские ведьмы, к моему удивлению, приняли меня тепло. Они даже настояли на какой-то церемонии. — Пусть ты не красавец, — начала Матриарх, явно преувеличивая мои скромные внешние данные, — но наша сестра Хейна питает к тебе глубокое уважение. Ваши сердца переплетены. Чтобы ричмены увидели связь между нами, предлагаю устроить праздник. Вы с Хейной сольёте узы, и все поймут, какие теперь отношения между двумя Пределами. — Что ж, если Хейна согласна, я одобряю, — ответил я, звуча уверенно. — Но место выберу я. Из простого желания показать всем — и своим фалмерам, и ведьмам, — что отношения с людьми теперь строятся на моих условиях, я выбрал Чёрный Предел. Там, в подземной тьме, время суток не имеет значения, можно было праздновать хоть несколько дней. Но сперва — святое дело. Мародёрство. Предельцы с жадным азартом сдирали броню с поверженных врагов, а местную кузницу разграбили до последнего гвоздя. Мы обобрали местных ворожей, забрав их алхимические ингредиенты. Некоторые из них стали добычей сами — их перья и куски плоти ценились не меньше, чем их зелья. Трое, правда, уцелели, спрятавшись в глубине кургана. Но стрела быстро приголубила этих человеко-птиц. Отрезанная голова не станет возмущаться, когда её тело ощупывают, как курицу. Вереск, как оказалось, был богат углём — здешние горы скрывали щедрые месторождения. Часть ричменов, чьи кланы были разбиты минотаврами, решили объединиться в новое племя и сделать этот курган своей базой. Обидно им, наверное — мы тут всё разнесли. Но ричменов волновали не стены, а ресурсы. Восстановить кузницу, наладить поставки руды — и можно снабжать оружием все объединённые кланы. К тому же в округе нашлось немало шахт. Их можно было связать с нашими лазами, чтобы передвигаться под землёй, избегая опасностей поверхности. Но из наличия шахт следовало, что у Вереска было не мало драгоценных камней — те самые, что были мне нужны для создания зачарований с уникальными свойствами. Я заключил соглашение: часть камней я забрал как награду за захват кургана, а ричмены, копающиеся в шахтах, будут поставлять мне новые находки каждую неделю. Конечно, в обмен на нужные им товары. Их желанным товаром оказались двемерские слитки и обломки механизмов — а этого добра у нас было в избытке. Ричмены разошлись по кургану, взявшись за восстановление домов и подготовку к празднику, который должен был скрепить союз между двумя Пределами. Но у меня были и свои мотивы. Праздник — это не только узы с Хейной, — это ещё и шанс сблизиться с лидерами кланов. Они могли знать, как пройти испытания Предела, связанные с Великими Духами. А эти знания были мне нужны больше, чем любые камни. Вернувшись в Чёрный Предел после разгрома Мадонаха, я облегчённо выдохнул. Тьма и покой этого места радовали меня куда больше, чем шумные победы. Хейна, сидя на спине моего саблезуба, молчала. Её рука крепко сжимала моё плечо — уже без отвращения, без страха. — Твоё присутствие делает эти холодные каменные стены чуть теплее, — сказал я, решив сыграть на её эмоциях. Хотелось увидеть, как она отреагирует. Хейна, как и ожидалось от молодой девушки, смутилась: — Чего это? Раньше ты мне такого не говорил. — Голова была забита другим, — ответил я, скрывая улыбку. Мы вошли в мою комнату. Алхимическая лаборатория, заваленная склянками, ступками и корнями Нирна, занимала угол. Рядом громоздились шкуры, добытые в вылазках. Стены украшал мягкий паучий шёлк — его повесил не я, а Хейна, так как она считала это место слишком холодным. Когда настал день праздника, Чёрный Предел преобразился. Фалмеры, следуя моим указаниям, украсили внутренний двор библиотеки светящимися грибами. Их мягкое сияние помогало ричменам ориентироваться в подземной тьме. Главное было донести до фалмеров: предельцы — не враги. Их нельзя есть или порабощать. К счастью, Сангвинис и остальные ведьмы, понаблюдав за Хейной и её молитвами к Намире, призывающими следовать циклу жизни, сами начали обуздывать моих фалмеров. Если ведьмы уважают Хейну, фалмеры не посмеют ослушаться. Гленморильские ведьмы во главе с Матриархом вошли в своих ритуальных мантиях, украшенных перьями и костями, что позвякивали при каждом шаге. Они принесли дары: мешки с травами, драгоценные камни из шахт Вереска и несколько зачарованных амулетов. Мы расставили столы из двемерских плит, покрытых грубыми шкурами. На них выложили блюда: грибы, жареное мясо и бочонки с моим тонизирующим напитком. Мёд, лаванда и чайный гриб в его составе вызывали восторг у всех, кто отваживался попробовать. Кто бы мог подумать, что мой настой станет звездой праздника. Праздник начался с ритуала, предложенного Матриархом. Она вышла в центр пещеры, подняв руки к сводам и её глубокий голос эхом разнёсся по Чёрному Пределу: — Сегодня мы чествуем союз двух Пределов! — торжественно провозгласила она. — Ядоклык, Разжигатель Войны, и Хейна, наша верная сестра, соединили свои сердца, чтобы сплотить нас. Пусть этот союз станет олицетворением мира и могущества! Ричмены и фалмеры отозвались оглушительным рёвом одобрения. После ритуала началось настоящее торжество. Ричмены, поначалу державшиеся настороженно, постепенно оттаяли, отведав нашего напитка и ароматных грибных яств. — Бва-ха-ха! Этот напиток пробуждает во мне силу мамонта! — прогремел могучий варвар с косичками в бороде и шкурой саблезуба на голове. Он же предводитель клана Бивней, промышляющего охотой на мамонтов. — Лидер Реймлюр, — обратился я, когда Хейна шепнула мне его имя. — Не могли бы вы подсказать, как развить силу души? И какое испытание Предела, по вашему мнению, самое трудное? — Охота, что тут думать! — хмыкнул Реймлюр, отхлебнув из кружки. Но вместо него подробнее ответила его супруга, охотница Роммули. Эта подтянутая женщина в медвежьей шкуре с топором и мечом за спиной, являющаяся по совместительству жрицей Великого Духа, заговорила с лёгкой тенью разочарования в голосе: — Мой несдержанный муж имеет в виду, что охота — это испытание нашего великого покровителя Хирсина, — пояснила Роммули, залпом осушив кружку с бодрящим напитком и с наслаждением выдохнув. — Ты доказал, что охотишься не хуже нас, но смотрел ли ты в одиночку перед мамонтов, полагаясь лишь на свою силу. Сможешь ли сразить медведя пятью простыми стрелами? Испытание Хирсина бесконечно: нужно оттачивать мастерство, выслеживать всё более грозную добычу и одолевать её с наименьшими усилиями. Она откусила сочный кусок оленины, что водилась в наших краях, а Реймлюр в это время лапал её задницу. — Превосходный вкус! В общем, ты понял: найди самую свирепую тварь и убей её. Кивнув, но не записав её слова, я чокнулся с Реймлюром и направился знакомиться с другим предводителем. Им оказался могучий воин, украшенный черепами тролля и орка на поясе, — Дравдат, вождь недавно объединённых кланов Стальных Мечей, что завладели бывшим домом Вереска. — Лидер Дравдат, какое испытание вы считаете самым опасным? — спросил я. — Спрашиваешь у человека, чей дом пал под натиском всякой бычей нечисти? — усмехнулся он, отпивая из кружки, вырезанной из орчьего черепа. — Я был уверен, что одолею любое нашествие, но Предел доказал обратное. Ответ прост: Малакат — вот самый коварный из духов. Рядом с Дравдатом сидела его жена Одвем, которую он бесстыдно лапал за грудь. Она сняла с пояса голову орка — судя по виду, ещё свежую, отрубленную совсем недавно — и заговорила: — Нашествия орков, огров, троллей и минотавров — дело рук самого Малаката. Эти свирепые создания испокон веков обитают в Пределе и по всему Скайриму, терзая местных жителей, — её голос дрожал от неподдельной радости, выдавая, что она успешно прошла испытание Малаката. — К сожалению, набеги, кажется, лишь набирают силу, но теперь виноваты не минотавры. Крепость Вереска стоит недалеко от Моря Призраков, и, вероятно, её гарнизон сдерживал кровососов, что наступают оттуда. В последнее время появилось множество разведчиков, стремящихся испытать нашу стойкость. Я кивнул и повернулся к племени, с которым мне однажды пришлось скрестить клинки, — Клану Волков. Их шаман и вождь, Агром, встретил меня с широкой, довольной улыбкой, источая резкий волчий запах. Впрочем, этот аромат давно стал для меня привычным — не зря же я столько времени провёл бок о бок с Хейной. — Слышал, ты любопытствуешь об испытаниях, — опередил меня Агром, заговорив прежде, чем я успел открыть рот. — Я бы назвал Хирсина, но, похоже, ты хочешь услышать о ком-то, о ком сегодня ещё не упоминали. Если так, то это, без сомнения, Повелитель Разгула. — Сангвин? — я невольно удивился. Этот принц даэдра в моём представлении едва ли был способен испытывать предельцев. Жена Агрома, Больвуф, облачённая в волчью шкуру, сидела в стороне, сжимая костяное копьё. От неё почему-то пахло семенем — видимо, они с Агромом уже успели уединиться где-то в тени пещеры. Она предостерегающе заговорила: — Для оборотней и вампиров этот принц — воплощение испытаний. Он — Дух чрезмерных утех, тот, кто упивается, когда ты теряешь рассудок в порыве ярости под полной луной, пожирая плоть и предаваясь неистовым страстям, — Больвуф крепко сжала кулаки, словно борясь с внутренними звериными порывами. — Он же наслаждается, когда вампир сходит с ума от кровожадности. Короче говоря, Сангвин делает всё, чтобы пробудить твои самые сокровенные, тёмные желания. Я медленно кивнул. Для кого–то вроде нас он и правда опасен. Его игры могут обернуться бедой, даже если начинаются с вина и смеха. Главу Гленморильских ведьм спрашивать не пришлось — Хейна могла рассказать всё, что мне нужно знать. Она уже поддалась настроению праздника. Она схватила меня за руку и потащила в круг, заставив присоединиться к танцу. — Это ритуальный танец в честь союза, — шепнула Хейна, её голос дрожал от возбуждения. — Так кланы Предела выбирают вождя вождей. Я кивнул, стараясь не сбиться с ритма. Мои вампирские рефлексы спасли от позора, хотя под взглядами ричменов я чувствовал себя неловко. Мы кружились под гулкие удары барабанов, пока ричмены не начали хлопать в ладоши, подбадривая нас. В какой-то момент шаман клана Волков предложил ритуальный бой, просто ради развлечения, без смертей. Я вызвал Череполома, который с радостью согласился, хоть и был вынужден снять свой доспех. Его схватка с ричменским воином-оборотнем стала захватывающим зрелищем: могучий Кровавый Отпрыск двигался с ошеломляющей быстротой, но оборотень ловко парировал удары его когтей. Бой завершился стремительной победой Череполома, вызвав восторженный рёв собравшихся. Ричмены и фалмеры смешались, обмениваясь историями, оружием и даже рецептами. Один из охотников-ричменов с любопытством расспрашивал ЛисьюХитрость о её кинжале для снятия шкур, а та, не отставая, выпытывала у него секреты обработки человеческой кожи. Хейна, сидя рядом, положила голову мне на плечо. Её тепло контрастировало с моей холодной вампирской кожей. — Ты знал, что из-за дара Хирсина я почти не сплю? — тихо сказала она. — Моё тело ноет от этой проклятой силы. Она держит меня в вечной готовности, но иногда я просто хочу… забыться. Отключиться от всего. Её пальцы сжали моё запястье. Ногти, всё ещё хранящие следы её волчьей природы, слегка царапнули кожу. Её слова звучали откровенно, а дыхание несло едва уловимый намёк на жажду. Она тоже чувствовала каким утехам предаются окружающие вожди. — А оборотни не перенимают собачьи повадки, когда заведены? — спросил я, перейдя на заигрывающий тон. Хейна фыркнула, и я услышал шорох её губ, изогнувшихся в улыбке. Она наклонилась ближе, её запах начал дурманить разум. Её ногти впились в моё запястье чуть сильнее. — Нет, но мы любим обнюхивать друг друга. Хочешь попробовать? Узнаешь, как пахнет настоящий зверь. Моя рука скользнула по её спине, чувствуя твёрдость мускулов под кожей, и, незаметно для остальных, сжала её ягодицу. Ричмены вокруг не стеснялись: один из вождей громко шлёпнул свою подругу по бедру, вызвав её хриплый смех. Праздник бурлил, и мы с Хейной, заигрывая на глазах у всех, погружались в пьянку и веселье, скрепляя союз так же, как другие. Но шум и толпа привлекли чьё-то внимание. — Уо-о-ор! Сперва воздух разорвал громкий вой, заставив всех замолчать и озираться. Я и фалмеры замерли, парализованные ужасом. Мощь этого звука, а вместе с ним и ореол приближающейся фигуры, ударила по нервам. Что-то стремительно неслось к библиотеке. В следующий миг раздался грохот — на стены нашего укрытия приземлился огромный крылатый монстр. Пол задрожал, и все, проверяя своё умение держать равновесие, вцепились в столы и друг в друга. — Ниварин мун! Трусливые отродья, как вы смеете пировать после стольких попыток сразиться со мной? — прогремел голос, от которого завибрировал воздух. Я медленно поднял голову, чувствуя, как тональные вибрации его слов отдаются в костях. Дракон. Вультурйол. Истинный повелитель Чёрного Предела. Он раскрыл пасть, набирая воздух с ужасающей силой, и я, не медля, махнул рукой: — Вглубь замка! Мы сорвались с места, а Вультурйол обрушил на нас яростное пламя, от которого задрожали каменные своды.