Словно поморник с замёрзшим оперением

Перед отъездом Эрика решила собрать всех вместе на званом вечере. Естественно, с инвесторами, которые либо задолжали ей крупную сумму, либо только собирались ознакомиться с её товаром. Огромный зал-ресторан, снятого на вечер и ночь небольшого отеля, блестел от многочисленных ламп, да так, что у каждого, кто туда заходил, внезапно возникал синдром Алисы в стране чудес. Белые стены давили на маленькое человеческое тело, сжимая в маленькую точку. Но Йост быстро справился с волнением одолевавшим его, стараясь погрузится в работу, которую ему предстояло выполнить за этот вечер. Он потянул руку к маленьким проводам микрофона под рубашкой, проверяя всё ли на месте. На секунду он погрузился в воспоминания, думая о том, как он вообще здесь оказался.

***

– Мы не можем принять вас, но у нас есть одно дельце, – низкий фин в ярко-зелёной форме сидел на краю стола, который стоял напротив нервно ёрзающего на стуле Йоста. Сразу после кабинета того начальника, который отказал ему в поступлении в отдел, он оказался здесь, будучи замеченным в коридоре каким-то странным капитаном, забежавшим именно в этот отдел, именно в тот день, по какому-то важному поручению. Он увидел Йоста, подошёл к нему, завязался диалог, в ходе которого выяснилось кто и что здесь делает. Через несколько минут Кляйна уже вели в кабинет в конце коридора, который был временным убежищем остановившегося здесь Пёухёнена. Тот усадил его на стул, а сам попросил секретаршу занести дело Йоста, пока тот отхлёбывал из пластикового стаканчика кофе, купленный ему Йере. – Мы проводим одну операцию, затратили на неё много ресурсов. Но я не могу послать туда своих людей, слишком рискованно. – бубнил мужчина, перелистывая страницы дела Клянйа. Йост нахмурился, вслушиваясь в финский акцент капитана. – Нам было бы удобно задействовать того, о ком никто ничего не знает и знать не будет. Тебе надо будет всего-лишь... – Я..., я не согласен, – нервно произнёс Кляйн, отворачиваясь от впившегося в него цепкого взгляда капитана. – Мальчик мой, – с какой-то нежностью в голосе произнёс мужчина. – У тебя нет выбора. Либо придётся обнародовать твоё прошлое, которое у тебя выходит не очень гладким. Йост поджал губы и продолжил слушать капитана, который тут же перешёл к делу, увидев, что Кляйн, можно сказать, согласился с его доводами. Не смотря на явный шантаж, с помощью которого его втянули в эту операцию, Йост питал уважения к Пёухёнену, который относился к нему хорошо и даже обещал предоставить убежище в случае провала и преследования. Казалось, Йере надрывал жопу, чтобы парню было более менее комфортно выполнять свою непосильную работу. И Йост был благодарен ему за это. До того как он начал разъезжать с Томми по разным странам, они пару раз виделись с Йере за чашечкой кофе в какой-нибудь дешёвой забегаловке. Кляйн делился с ним тем, что узнал, сливал данные, а после они говорили на отвлечённые темы. Йере относился к блондину как-то по-отцовски. Ему было жалко парня и эта жалость и сочувствие проскальзывали в каждом слове и действии по отношению к Кляйну, из-за чего тот быстро стал сам по-другому относится к своему положению и тому, кто его в это положение поставил. – Да, дядя, хорошо, – тихо сказал в трубку, Йост, сидящему на том конце провода Пёухёнену, пока они с Томми стояли на улице и курили. – Нет, не смогу приехать, я работаю, у нас командировка, может после. Спасибо за приглашение, дядя. Парень повесил трубку, не сразу замечая глазевшего на него Томаса. – Не знал, что у тебя есть родственники... – Только дядя, – отмахнулся Йост, туша сигарету о стену разрушенного завода и отбрасывая хабарик на асфальт. Томми приставать с расспросами не стал, внутреннее пожав плечами и проделывая с сигаретой те же манипуляции, что и Кляйн.

***

Йост не знал здесь ровным счётом никого, кроме тех, о ком когда-то ему рассказывал Йере, а таких было меньшинство. Например, он точно знал итальянца Дамиано Давида, заправляющего филиалом в Неаполе, который сейчас стоял около большого окна и о чём-то увлечённо беседовал с Катериной Павленко, покинувшую свои владения в Белой Церкви и переехавшую ближе к Польше. Братья Маттиассоны тоже светились в каких-то документах и сейчас спокойно выпивали в углу вместе с Оманом. Про остальных он видел мелкие упоминания в отчётах, либо вообще не знал, потому что часть людей была приглашена как специальные гости. Несмотря на снующую туда сюда толпу, обстановка ощущалась крайне умиротворяющей. Тихая музыка разлеталась по залу из колонок, прикреплённых к углам зала. Йост сжал бокал с шампанским, который держал в руках уже продолжительное время, и, поджав губы, снова окинул зал взглядом. Вдруг, по его пальцам скользнуло мимолётное касание и бокал легко ускользнул из рук, оказываясь в хватке, неожиданно подошедшего к нему Томми. Он отошёл где-то с полчаса назад, ссылаясь на беседы со старыми друзьями, и оставил Кляйна одного, в незнакомом месте с незнакомыми людьми, на что последний раздражённо закатил глаза, когда Томас умоляюще выпрашивал у него разрешения отлучится. – Как тебе здесь? – Кэш был явно навеселе. Он ухмыльнулся и отпил из бокала Кляйна глоток пузырящейся жидкости. Йост прищурился и посмотрел на исчезающее из стекла шампанское. – Было бы лучше, если бы ты так внезапно не появлялся и не исчезал, – буркнул он, потянувшись за своим бокалам и накрывая пальцы эстонца своими. Тот с неохотой отдал напиток обратно, показушно обижаясь. – Жалко что ли? – Иди сам возьми, – сказал Кляйн отпивая шампанское с той стороны, где только что пил его Томми. – Не хочу больше, – он высунул кончик языка, показывая его Йосту. Тот закатил глаза, а после улыбнулся. – У тебя здесь что-то, – блондин протянул руку к белой рубашке Томаса, снимая пальцами комочек пыли, приставшей к ткани. Томми опустил взгляд, завороженно наблюдая за этим действием. Когда Йост убрал руку, он поднял на него глаза умилённо улыбаясь. – Спасибо, – не особо понимая за что благодарит блондина, сказал он. Они ещё какое-то время смотрели друг на друга, пока рядом с ними не замаячила чья-то тень. К парочке подошла женщина в чёрном вечернем платье. Томми первым повернулся к ней и тут же склонил голову в приветственном полупоклоне. – Мисс Викман, – с уважением отчеканил он, протягивая руки для рукопожатия. – Оставь это, Кэш, я знаю как ты меня погоняешь не в светском обществе, не дай этим раздутым индюкам отнять твой привычный шарм, – с усмешкой произнесла Эрика, похлопывая эстонца по плечу. – А это? – Кляйн, мой напарник, – ответил Томми за опешившего Йоста. Блондин стоял, стараясь не пялится на женщину в открытую, но внутри него всё похолодело. Микрофон под рубашкой неприятно впился в бок, дыхание участилось. Он крепче сжал в руках бокал. – Наслышана, – сказала Эрика, с прищуром осматривая Йоста. – Я премного благодарен за предоставленную вами возможность работать с Томасом в одной команде, – нервно пролепетал Кляйн, тоже склоняя голову. – Да брось, он, наверное, невыносим, – шутливо подметила женщина. – Иногда бывает, – чуть расслабившись, Йост, заставил её улыбнуться шире. – Так и знала. Ну, я рада, что вы сработались. Редко в наше время найдёшь порядочных людей. – Поэтому вы поставили такого порядочного человека, как я, к Томми? – уже полноценно усмехнулся блондин. – А ты мне нравишься, парень, – удивлённо воскликнула Эрика, прыснув от смеха. – Лазанья явно тебе не шёл, Кэш, где был этот молодой человек, когда вы с ним терроризировали меня вдвоём? – спросила она, обращаясь уже к эстонцу. – Всего-то просили надбавку. – Чтоб я так жила, как вы прибеднялись тогда. – Ну не надо, ты тогда сильно зажмотила из-за того швейцарца. – Ой, не будем о грустном. Лучше давай отойдём, надо как раз помянуть Марко добрым словечком. – А он? – спросил Кэш, наклоняя голову в сторону Йоста. – Там личное, не хочу пока пугать нашего мальчика. – Понял. Они отошли куда-то к окну, так, что Йост перестал слышать их начавшийся ещё на пол пути диалог. Он решил не подпирать собой стену и уйти за закусками себе и Томми, чтобы тот больше не воровал у него честно добытые еду и напитки. Всё равно возможности подойти к ним так, чтобы микрофон уловил их слова, не было, поэтому он решил чуть расслабиться. – Так, как он там? – спросил Кэш, когда они подошли к белому, как и весь зал, подоконнику, облокачиваясь на него. – Говорит, что мой бывший идиот вполне доволен его работой. Я его кормлю мелкими крысками, а он и хавает. Придурок. – Он далеко не такой тупой, как ты отзываешься о нём, Эрика. Будь осторожнее. – Да знаю я, нельзя его немного попоносить что-ли. Я, как-никак, та самая бывшая стерва-жена. – Понимаю. А как их тайная операция по нашей поимке? – Из новостей есть плохая и более менее. – Выкладывай. – Хорошая заключается в том, что они не знают, где конкретно будет проходить встреча с нашими будущими коллегами. Плохая – они узнали, что у меня есть ты и начали копать под тебя. Глаза Томми округлились и он поперхнулся воздухом, опираясь на подоконник. – Что? Да я нигде даже не светился. Ты же знаешь... – Да знаю я, знаю... . Мне кажется... Лицо женщины напряглось. Она нахмурилась, окидывая взглядом зал по которому ровным слоем распределились люди и снова повернула голову к Кэшу, понижая тон своего голоса и чуть ли не переходя на шёпот. – Мне кажется, у нас завелась крыса. – Да чёрт возьми. В такое-то время..., – раздражённо выдохнул Томми. – Мне тоже было неприятно, но всё встаёт на свои места. Ты только что приехал с напарником в Германию, и у Икки начались большие проблемы. За ней увязался местный департамент, во главе с тем очкастым придурком – Августом. – Ах, Икки. Так это потому что она жопой перед ним крутит, сама напросилась. – Её игрища с этим долбоёбом нас не касаются, как не касаются и бизнеса. Тут что-то другое. Кто-то сдаёт им точки. Пока это не глобально, и я уже почти с этим разобралась. Но если эта крыса знает кто ты, значит наши договорённости с Россией могут полететь в жопу, как и весь бизнес в принципе. Добрались до тебя – дальше вся верхушка и я. Детка уже ужесточил контроль своих подчинённых, сдал отчёты всех, кто когда-либо контактировал с тобой. Павленко пришлось покинуть свой филиал, перебравшись чуть ли не в Польшу. Про Дамиана я вообще молчу. С тех пор как ты занял его кафе для отмывания в Салерно и Латине, у него сгорело два склада и, слава богу, что не с оружием, но осадок всё равно остаётся. – Ты хочешь сказать... – У нас огромный круг поиска, несмотря на то, что полиция ничего не знает о тебе. И если мы не разберёмся с крысой до, а на крайняк после, переговоров с Россией, то всё может накрыться медным тазом. – Что мне нужно сделать? Эрика сделала паузу, отпивая из своего бокала шампанское. – Сиди со своим напарником и не высовывайся. Я отправлю вас на место первыми, чтобы вы проведали обстановку. Потом, когда улажу всё в Германии, подъеду с делегацией. Томас коротко кивнул. – Кстати, насчёт твоего напарника. Мне нужны и его данные тоже. – Не думаешь ли ты..., – в голосе Кэша проскользнуло раздражение. – Это меры предосторожности, Томми. Как бы хорошо мы не знали его, он у нас недавно, нужно проверить все варианты. – Тогда уже и с меня бери данные, давай, – негодующе выдал мужчина. – Может так и сделаю, идиота кусок. Хватит вести себя как ребёнок. Под вопросом не просто доверие, а многолетний труд и сотни жизней не за решёткой. Томми раздражённо фыркнул, но спорить не стал. Не хотелось ему подрывать доверие с напарником, но Эрика была права. У него пока не было плана отступления на случай, если он должен будет сесть. А срок он торчал приличный. – Я тебя понял, – выдал он, спустя какое-то время размышлений. – Вот и хорошо. Давай, возвращайся к своему голубку тогда. А мне надо с этих толстосумов ещё побольше денег выбить, – к женщине вернулось хорошее настроение и она развернулась, удаляясь в сторону какой-то группы людей в сюртуках. – Голубку..., – хмыкнул Томми, уходя в противоположную сторону, туда, где его у стены уже ждал Кляйн с маленькой тарелкой каких-то тарталеток и двумя бокалами нового шампанского.

***

– Йере, блять, – простонал Марко, извиваясь в крепкой хватке мужчины. Тот сидел на нём, заведя руки ему за спину и медленно очерчивал пальцами исполосованную шрамами спину. – Тебе нравятся наручники? А то мне неудобно так всё время, – хитро спросил Йере, склоняя голову на бок. Когда Марко в первый раз затащил пьяного капитана в постель, кажется, после их пятого вечера в том несчастном баре, он и не подозревал что, несмотря на какую-то наивность по отношению к Пуришичу, сам Йере не допускал такой же халатности по отношению к телу хорвата. Парня хватали, щипали, расцеловывали во всех возможных местах. Когда Марко казалось, что сейчас его жёстко поимеют, да так, что он будет орать в подушку имя капитана, которое не сразу далось ему с его акцентом, то его брали нежно, благоговейно, касаясь его, будто боясь сломать. Зато когда Пуришич уставал после рабочего дня, Пёухёнен будто срывал на нём накопившиеся за тот же самый день, эмоции. Тогда после его ногтей на коже спины оставались глубокие царапины и ярко-красные разводы засосов на шее. Тогда Марко не то что его имя выстанывал, он вспоминал все имена двенадцати апостолов и верхушки небес вместе взятых. – Ты лучше любой женщины, – пошло шептал ему на ухо фин, вдалбливаясь в скалющегося хорвата. – А ты будто с женщинами когда-то был, пидрила, – едко отвечал он ему, тут же перебиваемый своими же стонами. Такие качели в их сумбурных отношениях, однако, нравились Марко. Он и сам не упускал возможности довести Йере до оргазма своими хитрыми манипуляциями, от которых у мужчины срывало крышу и он еле сдерживал мольбы по отношению к Пуришичу, чтобы тот не останавливался. Они будто не сексом занимались, а вели запутанную долгую, порою кровожадную, игру, в которой поочерёдно водили, выигрывая с переменным успехом. Йере приходил к нему после тяжёлого рабочего дня, после криков с бывшей по телефону, после пьянок с коллегами. Марко принимал его всегда, ухмыляющийся, хитрый, жаждущий каждого его прикосновения. Иногда их пробивало на эмоциональные диалоги. – Бывшая звала меня Карья, теперь приучила моего сына к его дурацкому прозвищу – Харья. И Марко стонал в постели "Карья, Карья не остана...", вызывая у Йере возбуждающее раздражение. – Не работай я в полиции, стал бы певцом. Сможешь выговорить Рим тим таги дим? И Йере шёпотом ласкал его уши, сквозь стоны выдавая странные слова придуманных в юности Марко песен – "Ты уже большой мальчик, прощай котик, мяу?" Чем ближе приближалась операция по срыву сделки Викман с Россией, тем нетерпеливее и эмоциональнее становились они, уже не стесняясь раскидывая бумаги по стеклянному столу кабинета, поздно вечером, когда все уже расходились и только они оставались в тёмном помещении, предоставленные сами себе. – Нам работать надо, Карья, – шептал на ухо капитану Марко, когда тот нежно целовал его шею, умостившись между ног сидящего на столе хорвата. – Я и работаю, – шептал он, застёгивая на заведённых за спину запястьях Марко, наручники. – Идиот, – полушептал, полувыстанывал Пуришич.

***

– Эрика хорошо прячется, кажется, у нас завелась крыса, – сказал однажды ночью Йере, пока Марко устроился у него на груди, бездумно водя по коже фина пальцами. – Думаешь, это кто-то из наших? – Ну, а кто ещё. Дело секретное, в отделе человек двадцать, включая нас. Как же не хочется ещё и этим заниматься, но он нам сильно гадит. – А ты его попроси не гадить тебе, у тебя хорошо получается умолять, – лукаво сказал Марко, вскидывая голову и заглядывая Йере в глаза. – Придурок, – беззлобно бросил мужчина, переворачиваясь и заключая хорвата в объятия. – Я и так прошу тебя много о чём, – пробубнил он, уже почти проваливаясь в сон. Марко опешил и застыл в его объятиях. Он не до конца понял, что именно сказал ему капитан, но мысль о том, что тот догадывается обо всём, больно кольнула его под рёбра. Через какое-то время, когда дыхание Йере стало более менее ровным, парень, наконец, расслабился, закрывая глаза. Он подумает об этом в другой раз.