Словно поморник с замёрзшим оперением

Россия встретила Йоста и Томми палящим жарким солнцем, которое с переменным успехом, от города к городу, сменялось на небольшой накрапывающий дождик, который всё равно не спасал их от жуткого перегрева, особенно, после довольно пасмурной и холодной Германии. Ехать решили через юг, на поездах, чтобы привлечь меньше внимания к своему внезапному отбытию. До Ростова им помогла добраться незамеченными Катерина. Там они решили не задерживаться, переждали несколько часов и двинулись дальше, на север, начиная свой долгий путь по неизвестной Кляйну и не часто посещаемой Томасом стране.

***

Первая остановка была в Воронеже, где они решили остаться на день, заселившись в маленький хостел на окраине. Как-то прогуливаясь по городу, они забрели в какую-то кофейню. Йост иногда поражался как много времени Томас уделяет этому напитку. Тот говорил, что делает это, скорее, по приколу, но иногда казалось, что он песню может посвятить коричневой жиже со сливкам, тоже по приколу, разумеется. За прилавком их встретила приятного вида девушка, с синими прядями в волосах. Она приветливо улыбнулась молодым людям и спросила что-то про заказ. Йост опешил, когда Томми без особого труда что-то старательно объяснял девушке на русском, без акцента, заикания или какого-либо незнания слов. И Кляйн был готов поклясться, что он бы часами вслушивался в этот незнакомый и завораживающий его язык в исполнении напарника. Они сели за столик и Йост, сгорающий от нетерпения, спросил: – Откуда ты так хорошо знаешь русский? Томми пожал плечами, отводя от него взгляд куда-то в сторону, будто вспоминая. – Ну, скажем так, – корни, – явно уклоняясь от подробностей, объяснил он. Йост угукнул, принимая и такой ответ. На самом деле, за всё время их совместной работы, никто из них не распространялся о семье или каких-либо родственных связях. Сначала это просто было непрофессионально, затем сам Кляйн обозначил какую-то границу разговором с "дядей", и они никогда этого не касались. Да никто и не наставил. Доверие зародилось между ними как-то само. От странного, иногда необъяснимого, понимания действий друг друга, будто они были связаны через единый мозг, до откровенных разговоров о предпочтениях в еде, алкоголе, женщинах...

***

– У меня никогда не было..., подружки что ли, не знаю как назвать, – сказал как-то Томми, пока они вместе сидели в купе. За окном мелькали редкие деревья. Унылый пейзаж больше разбавляли зелёные, жёлтые и коричневые поля, капли дождя стрелками сползали по стеклу. Томас раздражённо цокнул языком, подумав о том, что сейчас с удовольствием прогулялся бы под дождём. – Серьёзно? – спросил у него Кляйн, поворачивая голову чуть вбок. Кэш сидел на кушетке, облокотившись о стену с той стороны, где все эти скучные усыпляющие пейзажи мелькали по направлению к движению. А Кляйн сидел на той же кушетке, облокачиваясь на самого Томми. – Да, – как-то смазано ответил мужчина и чуть поёрзал, поудобнее устраиваясь под давлением тела Йоста. – Слушай, тебе правда так удобно? – спросил он, повернув голову в сторону блондина. Тот какое-то время похлопал ресницами, сложил книгу, которую читал до этого, на стол и отстранился от Кэша, полностью к нему разворачиваясь. – Ну, было вполне удобно, – как-то беззаботно ответил он, пожимая плечами. – Чего ушёл тогда? – продолжал расспрос Томми, чувствуя как бок, у которого только что была спина Кляйна, кольнуло холодной пустотой. – Ну ты спросил, я подумал тебе неудобно и ты решил тактично от меня избавится. Томас вскинул бровь в немом вопросе – "Ты идиот?". Откуда Кляйну было знать, что Кэш всё бы отдал за то, чтобы тот не просто облокачивался на него, не просто мимолётно касался его пальцев, когда они вместе за чем-то тянулись. Он бы хотел, чтобы прикосновения были не случайными, чтобы взгляды их пересекались и не прерывались бы никогда, чтобы одежда блондина чаще мокла под проливными дождями Германии и солнце Италии чаще оставляло свой загар, как поцелуи, на его бледной коже, "Чтобы на нём не было одежды вообще?" – иногда спрашивал себя Томми, представляя напарника оголённым хотя бы по пояс. И от таких фантазий его скулы трогал лёгкий румянец. Он определённо хотел Кляйна. Хотел и, судя по всему, влюбился в него как мальчишка. Йост будто понимал его во всём: каждую мысль, каждое движение, слова. Их дуэт удачно сочетал в себе все аспекты хорошего взаимодействия – от серьёзности выполнения их работы, до подкалывания друг друга. И это подкупало Томми. Казалось бы – что в этом белобрысом было такого, что он мог так влиться в жизнь Томаса и перевернуть всё с ног на голову? Но он же смог. И смог так, что Томми сейчас сидел и буквально сгорал от желания притянуть к себе напарника, зарыться пальцами в его светлые волосы, расцеловать каждый сантиметр его лица и сказать как он ему благодарен за то, что тот так неожиданно появился в его жизни. Все чувства внутри него вскипали и бурлили, а он сам всё также неотрывно смотрел на Кляйна. – Да нет..., нормально, – пробубнил он, когда смог переварить хотя бы часть раздирающих его эмоций. – М? Ну, тогда я снова займу своё законно выпрошенное у тебя место, – лукаво сказал Йост, придвигаясь к Томасу. Когда он снова облокотился на него, Томми будто неосознанно просунул руку под локоть Кляйна и положил её куда-то на живот блондина, приобнимая того. Не услышав и не увидев никаких возражений, он расслабленно выдохнул и продолжил смотреть в окно на скользящие за стеклом пейзажи..., продолжил смотреть и не видеть их от застилавших взор бешено крутящихся в голове мыслей и чувств.

***

Благополучно миновав шумную, пугающую своей наполненностью и вычурностью Москву, они добрались до Санкт-Петербурга, который, вопреки распространённым слухам о своей вечной дождливости, на момент их приезда опалял каждый сантиметр кожи душащим солнцем. Иногда всё было так плохо, что, проходясь по улицам центра, Йост и Томми могли взять до трёх бутылочек воды чтобы хоть как-то справится с духотой, которая не покидала город на протяжении всей их остановки там. И в какой-то из дней их прибывания в этом пекле, их это так взбесило, что они взяли на двоих одну полутора литровую бутылку, которая всё же закончилась где-то на середине Невского проспекта. – Эй, Йост, – обратился к нему Томми, крутя в руках пустую бутылку с рассеянным по стенкам конденсатом. – Да? – блондин повернулся к нему, щурясь от ударившего в лицо солнца. – На, – Томас бесцеремонно впихнул в руки опешившему Йосту бутылку и довольно улыбнулся. Кляйн не сразу понял что произошло, а когда до него дошло, он нахмурился, рассматривая кусок пластика в руках. Он снова поднял взгляд на Томми. – Э-э-э, – возмущённо воскликнул он, протягивая бутылку обратно мужчине, но тот уже успел отойти от него и просто пожал плечами, хитро ухмыляясь. – Я тебя, вместе с этой бутылкой, в ближайшую мусорку засуну... – Попробуй, сладкий, – всё также улыбаясь сказал Томми, однако не успел увернуться от полетевшего в него пластика. Какое-то время бутылка покрутилась у него в руках, пока он пытался её поймать, а когда он всё же ухватил её за горлышко, то, вскинув бровь, посмотрел в сторону Кляйна. – Вот сам и разбирайся с этим, – и, вернув Кэшу его хитрую ухмылку, Йост продолжил, – сладкий. Сердце Томми пропустило удар, он сжал пальцами, треснувший в его хватке, пластик. Уголок его губ приподнялся и он снова отвернулся в сторону дороги, продолжая движение. Йост, почувствовав свою победу, также отвернулся, довольно улыбаясь. Он попытался вслушаться в разговоры проходящих мимо людей. "Личная экскурсия от неё по Питеру" "Поэтому в следующей писанине он у меня придурок" "И он подходит к нему, закидывает руку за голову и говорит – "Я прощаю тебя"" "Ну как всегда в вену попала" "Подоконники красивые..." "Да мне легче шведский выучить, чем твой немецкий. Или голландский. Вот, послушай – "ik wil je""... Йост на секунду развернулся, услышав знакомый язык, но, тряхнув головой, снова ушёл в свои мысли. "Я либо слепой, либо тупой" – думал он, посматривая в сторону своего напарника. Видел ли он заминки в поведении Томми, когда делал что-либо выходящее за рамки простого сотрудничества? Определённо. Думал ли он, что это от того, что ему нравится касаться мужчины и смущать его? Да. Думал ли он, что это лёгкое чувство влюблённости, обуявшее его, будет мешать ему в выполнении поставленной перед ним задачи? Он знал и понимал это. Поэтому дальше простых касаний или словечек не заходил, боясь, что несомненно сорвётся, сорвётся в объятия Томаса, сорвётся в придуманную себе нежность их несуществующих отношений. Он любил Томми за его проницательность, отстранённость, безэмоциональность с остальными и полным спектром чувств рядом с ним, Йостом. Любил за то, что видел, как тот хочет выбраться из этого бизнеса. Любил и питал надежду, что выберется вместе с ним, что сможет победить. Томми вдохновлял его продолжать сливать данные, подвергая свою жизнь опасности, стараться не только ради себя, но и их обоих. Даже когда со всех собрали досье, Томми не на секунду не сомневался в своём напарнике. Это радовало и больно кололо одновременно. А что будет, если он узнает? Что будет, когда он узнает? Это единственное чего он не знал и боялся даже предполагать, опасаясь этого неизвестного дня, когда Томми узнает кто он и чем занимался всё это время, когда узнает, что Йост обманывал его. Он почувствовал сквозь, сжатый в духоте, воздух касание на своём запястье. Кляйн вскинул голову, поворачиваясь в ту сторону, откуда это касание пришло и увидел нежно улыбающегося Томаса. Тот уже избавился от несчастной бутылки и подошёл ближе к Йосту, движимый сгущающейся толпой. – Не теряйся, – тихо сказал он ему, придвинувшись чуть ли не вплотную к блондину. Сердце Йоста больно кольнуло. – Не потеряюсь, – ответил Кляйн, переворачивая их руки так, чтобы сцепить их пальцы в крепкий замок.

***

Когда они ещё сутки потряслись в поезде и, наконец, прибыли до почти конечной точки их назначения – Мурманска, то оба выдохнули с облегчением, выходя из вагона и чувствуя как в нос ударил запах холодного северного моря и прохладного воздуха. Серое небо сгущалось и тянулось, словно разбавленная чёрной акварелью белая гуашь, над открытым вокзалом. – Наконец-то, – промямлил Томми, стаскивая по ступеням тяжёлую чёрную сумку с вещами. – Я уже думал, мы с тобой к концу этой поездки превратимся в кебаб. – Что? – Отжарили бы нас, – закатив глаза, ответил Томас. – Кто? – не унимался с вопросами только что проснувшийся и ничего не понимающий Йост. – Я, – недовольно, но с ухмылкой, выплюнул Томми, подавая спускающемуся блондину руку.

***

– Вы издеваетесь? – прошептал Томас, смотря на единственную в номере двуспальную кровать. Йост обречённо вздохнул, разворачиваясь к выходу чтобы уже идти вниз и разбираться в чём дело, но, вспомнив где находится, подошёл обратно к Кэшу, взяв того за сгиб локтя. Тот повернул к нему голову, вопросительно хмыкая. – Сходишь вниз, чтобы хотя бы раскладушку попросить? – спросил у него Йост. – Я пока вещи разложу. Томми медленно кивнул и вышел из комнаты, спускаясь вниз, к стойке регистрации. Раскладушек не было. Кэш вскинул глаза наверх, подозревая, что кто-то или что-то – будь то судьба, Бог, или неизвестный рассказчик его жизни, будто специально издевается над бедным, измождённым муками любви, Томми. – Нахуй сходи, по-братски, – бросил он в неизвестность и побрёл обратно в номер сообщать Йосту далеко не радостную новость.

***

Баррикада, выстроенная из подушек посередине кровати, убивала Томми своим ненадёжным видом. Вот там, на другой стороне, лежит Йост, так близко, но, сука, так далеко, в одних домашних штанах и с растрёпанными после душа волосами. Томми не мог сомкнуть глаз полночи, зная, что завтра им рано вставать и пиздюхать в какую-то дыру этой бесконечной тундры. Но заснуть он чисто физически не смог, вслушиваясь в тихое дыхание партнёра. Спустя, казалось, огромное количество часов, он всё же прикрыл глаза, проваливаясь в пустую и белую дымку сна. А ещё спустя какое-то время его разбудила неизвестно откуда взявшаяся тяжесть на его бёдрах и ощущение чего-то тёплого и влажного в области шеи. Было похоже на губы. "Чьи губы, Томас?" – услужливо подсказывало, не до конца проснувшиеся, сознание. Томми распахнул глаза и застыл от увиденной им картины. Кляйн. Сверху. На нём. Целовал его шею, иногда отстраняясь и проводя руками по оголённой груди мужчины. Когда блондин заметил, что глаза Кэша открыты, он как-то странно улыбнулся, прижимая к губам мужчины палец. Сам Томми неосознанно потянулся к его руке, обхватил пальцами чужое запястье и отвёл в сторону от своего лица. – Я просто надеюсь, что это не сон, – прошептал он в губы, склонившемуся к нему, Йосту. – Я подумал – наверное, тебе тяжело заснуть со стояком. А нам завтра рано вставать. Томми мысленно хлопнул себя ладонью по лбу, представляя как Кляйн просыпается посреди ночи, чтобы отлить, или пойти за кружкой воды, а тут лежит он с откинутым одеялом и всеми своими грязными снами и мыслями в одном месте. Он залился краской от стыда, надеясь, что в темноте комнаты Кляйн этого не заметит. Самого же Йоста ничего не стесняло и он продолжал лапать руками тело напарника. Вот он скользнул по шее, потом по плечам, попутно оставляя мимолётные поцелуи на покрывшейся мурашками коже, дальше по бокам, щекоча рёбра пальцами, опустился к бёдрам и сам двинулся чуть ниже, располагаясь между ногами мужчины. Тот, от сковавших его эмоций, даже не сразу сообразил, что блондин собрался с ним делать. А тот уже раздвигал его ноги, склоняясь к стояку Томми. Пара движений пальцами и он спустил резинку нижнего белья до бёдер, полностью оголяя беззащитного перед его действиями Томаса. – Бля, только бы не сон, – сбивчиво шептал Кэш, пока Йост оставлял дорожки поцелуев на его тазовых косточках, медленно двигаясь к изнывающему члену. Кляйн ещё какое-то время мучил его, выводя Томми на умоляющие стоны и движения бёдер навстречу нужных ему сейчас губам. И вот, когда рука Кэша легла на блондинистую голову, зарываясь пальцами в волосы и чуть оттягивая их, Йост принялся за дело. Он опёрся на локти, обхватывая губами, истекающую смазкой, головку, и начал двигаться, набирая нужный ритм, благодаря подсказывающим ему стонам удовольствия со стороны Томми. Чужая рука на его голове была скорее для страховки, ведь Йост прекрасно справлялся со своим делом, доставляя партнёру удовольствие неожиданными движениями, вроде очень глубокого захвата горлом, такого, что на глазах блондина проступали слёзы, но он продолжал двигаться, внимая удовлетворённым стонам сверху, или двигающимися у основания пальцами, которые то сжимались в тугое кольцо, то расслаблялись, заставляя Томаса судорожно выдыхать сквозь зубы проклятия или нежные комплименты в сторону Кляйна. Перед глазами Кэша всё плыло, он хотел уже было убрать руку с головы Йоста от усталости и одолевавшей его сладкой неги, но, чувствуя как сейчас дойдёт до пика, только сильнее сжимал пальцы в светлых волосах, уже неосознанно двигая рукой и направляя голову Кляйна в необходимом ему сейчас темпе. Щёки Йоста свело, и он сейчас полагался на пальцы, которые больше не могли обхватить кольцом, увеличивающийся с каждым движением, ствол. Кляйн чувствовал, как движения самого Томми становятся всё прерывистее и несдержаннее, как теплеет у него во рту и увеличивается его член. Он ещё раз двинулся, глубоко обхватывая Томми горлом и, наконец, почувствовал, как тот дёрнулся, изливаясь в него. Толчок, ещё, потом более усталый, и, наконец, Кэш расслабился, выпуская голову Йоста из своей хватки. Грудь его тяжело поднималась и опускалась. Он поднял руку к лицу, закрывая ей глаза и потирая закрытые веки. Йост встал с кровати и двинулся в сторону ванной, избавиться от содержимого своего рта. Когда все необходимые манипуляции были проделаны, он вернулся к кровати, где Томми лежал всё в той же позе, в которой блондин его и покинул. Кэш медленно опустил руки, натягивая на себя бельё и приподнялся на локтях, посмотрев в сторону Йоста. – А ты? – он кивнул в сторону неестественно торчавших в области паха штанов Йоста. – А я... Всё внезапно смазалось и растворилось в сонной дымке, оставляя после себя горькое послевкусие потери и до сих пор стоящий колом член, который никуда не пропадал с тех пор, как Томми заснул. Всё тело неприятно ныло и требовало прикосновений, которыми осыпал его во сне Кляйн, требовало точно таких же прикосновений, которые сейчас покрывали его тело (?) Кэш раздражённо буркнул во сне и вдруг почувствовал, что что-то снова было не так. Томми распахнул глаза и застыл от увиденной им картины. По лицу его расплылась наглая улыбка, которая резко контрастировала с надеждой в глазах. – Я уебу тебя, если это снова окажется сном, – возбуждённо прорычал он, хватая Кляйна пальцами за бока, приподнимаясь и утягивая, опешившего от внезапного перехвата инициативы, блондина в глубокий и горячий поцелуй.