Словно поморник с замёрзшим оперением

Пустынная асфальтированная дорога до Туманного сменилась на песчаную брусчатку, по которой стало ужасно неудобно ехать от постоянной тряски и медленного продвижения машины. Томми выругался, заглушая мотор и выбрался с водительского сидения наружу. Йост, сидевший на пассажирском, с интересом на него посмотрел. Мужчина обогнул капот и открыл дверь блондину. – Приехали, принцесса, – раздражённо кинул он, подавая руку Йосту. Тот не раз говорил Томми, что не нуждается в таком странном жесте помощи, но сейчас это давало надежду на то, что Томас не будет срывать на нём своё раздражение, поэтому, хоть и с неохотой, но Кляйн взял чужую ладонь и вышел из машины. Он осмотрелся вокруг. На несколько километров ни домика, ни предприятия, ни души, только огромные белые ветрянные мельницы, усеявшие бесконечную моховую подстилку тундры. Где-то по левую сторону от дороги были слышны разбивающиеся о скалы и камни тяжёлые волны холодного Баренцева моря. Его стальной ледяной запах долетал даже до сюда, наполняя привыкшие к извечной духоте лёгкие каплями своего прилива. Йост несколько раз вдохнул этот запах, отдалённо напоминавший ему далёкие северные пляжи Голландии, и на этом успокоился, принимая то, что им, возможно, придётся идти пешком ещё несколько километров. А вот не смирившийся с этим Томми продолжал что-то недовольно бурчать и, запихнув руки в карманы, резко окликнул застывшего Кляйна. – Пойдём уже, мне сказали, что встретят нас у этого подзалупинска. Не уловив смысл последнего ругательства, Йост пожал плечами и побрёл за ним.

——— Учтя свои предыдущие ошибки, сегодня утром Кляйн прикреплял микрофон к плечу, где проводки на этот раз неудобно щекотали подмышку. Он бы мог закрепить его удобнее, не отвлекай его Томас со своими приставаниями. Сначала он пытался незаметно достать оборудование из сумки, но его опрокинули на кровать, расцеловывая в губы, щёки, скулы, шею, пока сам Йост безуспешно пытался отпираться. Томми как будто заводило то, что блондин всё время повторял – "Нам надо собираться, надо поторопиться, отцепись уже", поэтому он не слезал с него минут десять. И только, когда ему позвонили, он недовольно что-то прорычал и отлепился от Йоста, оставляя того в покое. Чтобы нацепить микрофон Кляйн заперся в ванной и получил порцию обвинений со стороны Кэша о том, что им уже по сути нечего стеснятся. Когда Йост вышел из ванной, его прижали к стене и стали лапать, снова облюбовав шею блондина. Благо, на Кляйне сейчас было несколько слоёв одежды, которые он нацепил из-за пробиравшего до костей, хоть и летнего, но северного, холодного ветра, и Томми не почувствовал ничего странного, кроме явно выпирающего в штанах стояка. Мужчина лукаво улыбнулся, сел на колени и расстегнул чужую пряжку ремня... ——— Пока Йост медленно выплывал из воспоминаний прошедшего утра, думая, что он больше хочет сделать – убить напарника, или швырнуть его на кровать и заставить выстанывать собственное имя в подушку, вдали уже замаячили какие-то кубического вида коробки с узкими окнами. Склоняясь всё же ко второму варианту, Кляйн перестал над этим думать и обратил внимание на группу людей, которая стояла посреди дороги ко входу в, судя по надписи на дорожном знаке, "Туманное". Когда они подошли ближе, блондину удалось наконец разглядеть всех участников, встречавшей их делегации. По бокам стояло трое охранников с автоматами, какие-то девушки в странных вычурных нарядах и посередине всего этого маскарада был мужчина со странной, почти полностью выбритой, причёской-шапочкой на голове. На нём был красный спортивный костюм с белыми полосами, он стоял засунув руки в карманы и взирал на подходящих к нему Томми и Йоста. На лице Томаса расцвела улыбка, как только он узнал главу группы. – Хэй, Томми, – окрикнул его мужик в красном костюме. Томас радостно подлетел к нему и раскинул руки для объятий. – Ильич, ебать ты, – радостно выдал он, продолжая улыбаться. Мужик нахмурился и подался вперёд охватывая лицо Томми ладонями. Йост уже конкретно начал охуевать с этой компашки, ещё когда они подходили и он увидел кое-что, выбивающиеся из их обычных встреч с представителями других группировок. А сейчас охуевал ещё больше. Томми три раза мимолётно расцеловали в обе щёки, и Ильич отодвинул от себя его лицо, всматриваясь в глаза эстонца. – Брат мой, добро пожаловать, – хрипло выдал он, наконец, отпуская чуть удивившегося Кэша. Йост медленно подошёл к напарнику и чуть отвёл в сторону, наклоняясь к его уху. – Томми, нахуй он притащил танк? – прошептал блондин, скосив взгляд в сторону группы людей и огромной зелёной махины, на которой расселись девушки. Томми не успел пожать плечами, как со стороны Ильича послышалось: – На нём не выдают штрафы за привышение скорости, – кинул он на английском, и вся компания рассмеялась, включая Томаса. Йост поджал губы и последовал за, уже убежавшим к Ильичу, Томми. Они почти обогнули зелёную громадину, на которую Йост смотрел с чуть приоткрытым ртом, и уже было двинулись в сторону домов, как вдруг им перегородила путь рука с тяжёлым чёрным автоматом. Томас развернулся в сторону шедшего за ним Ильича и вопросительно на него взглянул. – Распоряжение от твоей подруги, сначала вас пропикаем, потом хоть расстреляйте тут всех, – пожал плечами мужчина, кивая в сторону охраны чтобы те достали детекторы. На лбу Йоста, не смотря на прохладную погоду, проступила испарина, он застыл и всё внутри него похолодело. – Ну и нахуя? – недовольно спросил Томми, заметно раздражаясь. – Мне сказали, у вас завелась крыса. Не хотелось бы, чтобы всё сорвалось из-за этого маленького проказника. Лицо Томаса окончательно опустилось от негативных эмоций, но ему кинули лишь беззвучное "Прости", и он отвернулся от Ильича, демонстрируя своё недовольство. – Ты мне в жопу ещё загляни, посмотри, что у меня там, – выдал Томми, подошедшему к нему охраннику. – Да спокойно, мы просто поводим этой фигнёй, трогать никого не будем, я тебе пидор что ли какой? – рассмеялся Ильич на фырканье Томаса. Секунды для Кляйна растянулись в вечность. Микрофон был включён, охранник всё ближе подходил к нему, занося руку с пищалкой. Он пытался успокоить участившиеся дыхание, но получалось плохо. Надо было срочно соображать что делать, а его хватало только на то, чтобы рассматривать подходящего к нему мужчину. Вот один шаг, второй, третий в его сторону, с каждым таким шагом челюсти Кляйна всё сильнее сжимались и он уже представлял себе наступающий конец и огромное кровавое месиво вместо головы. Никто бы ему не смог помочь сейчас: ни Йере, ни Томас. Какой-то частью себя, именно в этот неподходящий момент, он понял, что всегда был абсолютно один, есть один и будет один, как последний лист на чёрном сгоревшем дереве. Он попытался отогнать от себя ассоциации, для которых сейчас было неподходящее время. Драгоценные секунды уходили на ёбаную жалость к себе и его это злило до подступающих к глазам слёз. "Думай, думай, идиот" – кричал забившийся в агонии разум, когда от него до охранника осталось пара шагов. Он повернул голову в сторону Томаса, вокруг которого уже водили детектором, и, в одну секунду, ему уже всё стало понятно, когда он увидел, с какой усталостью на лице его напарник переносит всю эту процедуру, когда тот повернулся к нему и вскинул свои холодные отстранённые глаза на Кляйна. В эту секунду всё тело Йоста наполнилось какой-то болезненной, окрыляющей решимостью, с которой он сделал шаг навстречу охраннику. Ещё один, жёстче, длиннее, ещё один, казалось, его ботинки поглотила пыльная брусчатка, ещё один, запах моря, как запах свободы, наполнил ноздри, а за ними и лёгкие, покрывшиеся оперением распускающихся крыльев. Чтобы вытащить себя из этой ситуации, вытащить себя и Томми из этого места, из этого бизнеса, он должен был делать эти долгие шаги, утягивающие его далеко в землю. "Не теряй решимости" Когда охранник уже оказался вплотную к нему, соприкасаясь с подошедшим к нему блондином плечами, Йост резко дёрнулся и чуть ли не отпрыгнул назад, теряя равновесие. Он напоролся плечом на гусеницу, стоящего позади танка, который до этого казался самой бесполезной тут вещью, и почувствовал треск пластика, впивающегося в кожу. Поморщившись, он взглянул снизу вверх на опешившего охранника и, незаметно поймав выпавшие из маленькой чёрной коробочки микрофона батарейки пальцами, швырнул их под гусеницу. Он наигранно раздражённо поднялся, прижимая руку к плечу и недовольно хмурясь. Когда охранник уже было повернулся к пораненной руке, блондин промямлил: – Всё нормально, просто синяк будет. Давай уже, быстрее пихай в меня свой дилдак пищащий, – оскалившись выдал он последнюю фразу, ловя на себе заинтересованный и восхищённый взгляд Томаса.

***

Остановка была далеко не в Туманном. Оттуда они час добирались до ещё более глубоко спрятанного в тундре поселения – Дальних Зеленцов. Извилистые каменные пути, изредка покрытые мхом, маленькие водяные, никогда не высыхающие на холодном солнце, лужи, называемые озёрами – всё это стучало и трещало под колёсами зелёных буханок, в которых их везли. Периодически Йоста так укачивало, что он выпадал из сна, роняя голову с плеча Томаса. Благо, ехали они в своей машине одни и их никто не видел в этом небольшом кузове. В очередной раз, когда его голова провалилась куда-то в неизвестность, Кляйн раздражённо фыркнул, оставив попытки заснуть в этих условиях. Он посмотрел на не спящего Томми, который сверлил зелёную стенку кузова взглядом. – Томми, ты чего? – спросил блондин у него, подёргав за плечо. – М? – мужчина отвлёкся от своих размышлений. – Да ничего. Эта крыса, достала она меня. Даже мой давний друг мне в жопу с детекторами лезет, настолько она глубоко у всех в печёнках сидит. – Друг? – воодушевлённо спросил Йост, увидев возможность для смены темы диалога. – А как давно вы с этим Ильичом знакомы? Томми повернулся к нему и нахмурился, вспоминая. – Лет девять уже, наверное. Я тогда ещё не работал на Эрику, но посещал всякие роскошные вечера мафиозников в качестве водилы. На одном из таких, в Москве тогда ещё, я и увидел его, – Томми ухмыльнулся. – Сначала мне показалось, что он придурок каких поискать, такой же тупой толстосум, как и большая часть олигархов в этом месте. А потом, – Томас сделал лирическую паузу, предаваясь воспоминаниям, – потом какой-то придурок покруче начал выделываться на него, не помню в чём конфликт был, но Ильич выхватил ствол, и ткнул тому идиоту прямо в лоб, – он сложил пальцы в жесте пистолета и направил их на лоб Йоста. Тот вскинул брови, смотря на руку напарника. – И без лишних слов и соплежуйства говорит – "Гони свои бабки". На словах может не так круто, но ты бы видел ебло, с которым он это проделал. Просто лев блять, тигр. В тот вечер я бился за внимание этого мужика, чтобы подвезти до его золотого дворца на галстуке. – Галстуке? – переспросил Кляйн. – Хрень под Москвой. Скоро как включат в состав самого города, и этот, и так огромный город, разрастётся до какой-нибудь китайской деревни в глубинках, – усмехнулся Томми и убрал руку ото лба Йоста. – Бился за внимание, а он не...? – не продолжая вопроса, намекнул Кляйн. – Чего? – не понимая спросил Томми, а как до него дошло, он громко рассмеялся, хватаясь за колено Йоста, – Нет, бля, ну и хуйню иногда скажешь. Чтоб Илюха заднеприводной? Да вселенная в точку скорее сожмётся, нежели это когда-нибудь случится. – Но он поцеловал тебя..., – непонимающе уставился на него Йост. – Это у них тут так принято. А ты что..., – лукаво улыбнулся Томми, – ревнуешь? Йост саркастично вскинул бровь. – К нему? Уловив интонацию Кляйна, Томми ухмыльнулся ещё шире. – Ну вот видишь. Иди лучше сюда, – он снял с себя пиджак и сложил его несколько раз, чтобы сделать подобие подушки. Положив его на ноги, он похлопал рукой по своим коленям в приглашающем жесте, – доспишь хоть. Йост что-то хмыкнул и поудобнее развернулся, чтобы улечься на мужчине. Когда его голова опустилась на синюю ткань, он прикрыл глаза, болезненно морщась от занывшего плеча, на которое так неудобно лёг. Но виду не подал, попытавшись расслабится и заснуть от мимолётных поглаживаний пальцев Томми по своей голове.

***

– Фу, ты, блять, так и знал, что ты пидор, – заржав бросил Ильич, когда открыл дверь кузова и увидел милую картину в виде Йоста, сопящего на коленях у Томми, – девочки, вам руку подать, когда сходить будете, не забудьте юбочки приподнять, – продолжал он измываться. – Ой, бля, завали еблет, петушара. Чтоб с тобой также хоть одна девка сидела, – вздёрнув голову ответил Томми, аккуратно тряся Йоста за плечо. – Приехали, принцесса, – прошептал он ему, не обращая внимания на новый взрыв смеха со стороны Ильича. – Сказали бы сразу, я бы вам комнатку внизу выделил, подальше ото всех, – сказал он, когда Томми и, заспано потягивающийся, Йост вышли на улицу. Перед взором блондина предстала большая четырёхэтажная панелька, единственная на весь заброшенный посёлок. Она была обшарпана многолетними сильными ветрами, демонстрируя свои кирпичные шрамы под толстым слоем побелки. Припарковались они на какой-то площадке, поодаль от машин расположились два баскетбольных кольца, между ножками которых были подвешенные за канаты машинные шины, подразумевающие под собой качели. Там, далеко за площадкой, виднелись маленькие полуразрушенные деревянные домики, а ещё дальше располагался крутой скалистый берег, со спуском к единственному маленькому пляжу у небольшого железного причала. Огромное чёрное холодное море простиралось до самого горизонта, будто выдавливая собой нежность голубого неба и пушистых белых облаков, окрашенных лёгкими мазками закатного, но не опускающегося за горизонт, солнца. Йост, словно зачарованный, смотрел на открывшуюся перед ним картину. Он вышел из ступора только когда на его плечо легла рука Томаса, заставляя обернуться обратно к панельке. Ильич подошёл к единственному подъезду дома и, указав напарникам на дверь, громко сказал, стараясь перекрыть внезапный порыв ветра с моря: – Тогда ваш БДСМ клубяшник будет на первом этаже. Не шумите сильно, голубки. – уже почти перешёл он на крик и достал из карманов спортивок сигареты и зажигалку, стараясь отвернуться от уже затихающего ветра. Томас подошёл к нему и сделал то же самое, доставая из брюк свою упаковку. – Даже сиги пидорские, – бросил шутливо Ильич, прикуривая. – Завали. Долго меня мутузить будешь? – Скажи хоть, где снял этакого мальчика, – он кивнул в сторону Йоста, который какое-то время ещё посмотрел на пейзаж, а затем подошёл к Томми, выхватывая у него из рук пачку и выуживая оттуда сигарету. На недовольный взгляд Томаса, он хмыкнул и умыкнул у него ещё и зажигалку. – Не снял я его, придурь, – сквозь сжимающие сигарету зубы проговорил Томми, наблюдая за тем, как Йост затягивается. – За него словечко замолвил знакомый один мой – Танту. – Танту? – задумчиво протянул Ильич, выпуская дым изо рта. – Знаю этого пидора. Йост напрягся, услышав знакомое имя, среди непонятного ему диалога, проходившего на русском языке. Он медленно протянул Томми зажигалку. – Да, у тебя что не иностранец, так сразу пидор, – наигранно обидевшись промямлил Томми, наконец, принимая кусок пластика с керосином. – Да он-то может и не натуральный, как ты, но с гнильцой оказался, – как-то заговорщически протянул Илья. – Ты не думай, что я тут со своими медведями только ебусь, мне нужно как-то бизнес вести и знать, что в мире происходит. Твоего этого Танту недавно пристрелили. И ладно бы просто разборки, но стреляли в рот. А ты знаешь за что зубы от свинца вылетают... Томми нахмурился, поморшившись. – Танту – стукач? Не поверю нахуй. – А вот так. Потом порылись у него – выяснили, что под прикрытием работал. Что-то внутри Томми ухнуло вниз, он дёрнул головой, отгоняя от себя непрошенные мысли и посмотрел в сторону Йоста, который, хлопая ресницами, пытался вслушиваться в их разговор. Блондин добродушно улыбнулся ему, и Томас нашёл в себе силы, чтобы натянуто улыбнуться в ответ. – Он не крыса, – твёрдо сказал Кэш, повернувшись обратно к Ильичу и бросая недокуренную сигарету на асфальт, раздавливая ногой. – Как скажешь, я просто делюсь новостями, – сказал мужчина, поднимая руки в примирительном жесте. – Пойдём, принцесса, – бросил Томми Йосту, который тут же затушил сигарету о край мусорки и бросил её ровно в середину, так, чтобы хабарик не попал на лежавший в железной коробке пакет, и побежал за заходящим в подъезд Томми. Ильич повернулся в их сторону и склонил голову, наблюдая за тем, как по запястью блондина, там, где виднелся кусок белой рубашки, медленно стекала струйка крови, опадая маленькими каплями на серый бетон ступенек подъезда.