Словно поморник с замёрзшим оперением

Томми больно прикусил кожу на шее Йоста, от чего тот вскрикнул, вытягиваясь в хватке мужчины нависающего над ним. Томас двигался в нём жёстко и агрессивно, будто пытаясь вытолкать из себя и блондина все эмоции, накопившиеся за день. Только у Йоста это были бы впечатления, а вот у Томми раздражение, злость и обида. Мужчина окончательно перестал понимать, что вокруг него происходит. И последней каплей стало разодранное в кровь плечо Кляйна, которое тот старательно пытался укрыть от проницательного взгляда Кэша. Томас как с цепи сорвался, когда увидел плохо смытые и местами засохшие кровавые разводы. ——— – Идиот, – прошептал он ему, разворачивая Кляйна за плечи и опрокидывая на кровать, от чего тот недовольно замычал, хватаясь за больную руку. Томми особо не церемонился ни с собой, ни с блондином. Наскоро его растянул, наскоро сделал все приготовления, даже не обременяя себя контрацепцией, а на вопросительный взгляд Йоста, пожал плечами и ответил: – Я со всякой шмалью не трахался, можешь поверить. Кляйн кивнул и это отдалось теплом в груди Томаса. Йост, его Йост, ему верил, настолько, что готов был доверить своё тело человеку с таким тёмным и криминальным прошлым. Отдалось теплом и больно кольнуло под рёбра, когда он понял, что на долю секунды, после слов Ильича, начал сомневаться в напарнике. Но вот он, лежит перед ним сейчас – весь раздетый, растрёпанный и возбуждённый, готовый принять его вот так вот, без надлежащей подготовки и защиты, с распростёртыми объятиями и полными доверия и нежности глазами. Тогда почему же самому Томми было так противно от сложившейся ситуации. ——— – Томми, Томми, помедленнее, – выстанывал Кляйн, пытаясь отвернуться от мужчины и уткнуться в подушку. Но впившиеся в его рот губы не дали ему этого сделать. Длинные волосы Томми расплылись по плечам Йоста, приятно щекоча чувствительную кожу ключиц. Блондин с охотой отвечал на поцелуй, отчаянно ловя чужие губы, которые теперь мимолётно касались его лица. Кляйн не понимал, почему Томас был так груб и нетерпелив сейчас, но мог лишь догадываться. И поэтому делал всё, что в его силах, чтобы отвлечь партнёра от вводящих его в заблуждение мыслей. Томми ещё пару раз толкнулся в тёплое, сжимающее его, тело блондина, и кончил, тяжело выдыхая и утыкаясь вспотевшим лбом в грудь Йоста. Они оба тяжело дышали, пытаясь найти руками разгорячённые тела друг друга. Пальцы Томми неаккуратно, порою больно, пощипывали покрасневшую кожу партнёра, а ладони Йоста поглаживали Кэша по спине, и груди, пытаясь таким образом успокоить бешено стучащее сердце мужчины. Тот вышел из него спустя какое-то время и устало побрёл в душ, не обронив ни слова. Йост нервно поднялся на локтях, всматриваясь в закрывающуюся дверь в коридор и появившуюся над порогом полоску жёлтого света. Он встал с кровати, заворачиваясь в валяющийся на стуле, рядом с кроватью, халат, и медленно пошёл к ванной комнате, аккуратно проскальзывая за приоткрытую, уже запотевшую от пара, дверь. Томми уже стоял в, пожелтевшей со временем, чугунной ванной и подставлял лицо под опадающие на него капли душа. Заметив зашедшего блондина, он повернул голову в его сторону и посмотрел как-то отстранённо, безразлично. Йост подошёл к высоким бортикам и взял руку Томаса, поднося её к своим губам. – Что-то случилось? – тихо спросил он, прижимая чужую ладонь к своей щеке. Пальцы Томми на удерживаемой руке задрожали. Но он не отстранился, сам перехватывая инициативу и поглаживая скулу блондина большим пальцем. – Йост, – серьёзно произнёс он, стараясь перебить шум гудящей из душа воды. – Скажи мне – мы абсолютно честны друг с другом? Йост нахмурился, переваривая вопрос и всматриваясь в блеснувшие в свете жёлтой лампы голубые глаза напротив. – Конечно..., – с небольшой заминкой ответил он. Томми кивнул и убрал руку от лица Кляйна, чтобы выключить краны холодной и горячей воды. Он вылез из ванной, хватая с вешалки, рядом с раковиной, большое чёрное полотенце, и, наскоро похлопав по самым мокрым частям тела, обернулся им и прошёл к выходу из комнаты. – Помойся и приходи, – бросил он через плечо и открыл дверь, выходя в гостиную. Йост ещё какое-то время постоял, пялясь на дверь, а затем, перестав слышать шаги снаружи, ринулся к туалету, поднимая крышку бочка и выуживая оттуда пластиковый пакет с чёрным кнопочным телефоном. Он дрожащими пальцами набрал знакомый номер и приложил, извлечённый из пакета, мобильник к уху. Послышались долгие гудки. Йост пошикал в телефон и, нервно оглядываясь, подбежал к ванной. Он залез в неё, включил воду и зашторился, всё ещё держа трубку у уха. Наконец, на другой стороне провода послышался звук снятого звонка. – Кляйн? – прохрипел в трубку, судя по всему, только что проснувшийся Йере. – Капитан, мне кажется, меня скоро могут раскрыть. Я вышлю сейчас данные и оборву связь до начала операции. На другом конце трубки послышалась какая-то возня. – Стой, стой, помедленнее, подожди. Как это – могут раскрыть? – Они упомянули Танту. Тот, кто свёл меня с Эрикой. Не знаю, в каком контексте, но мне не понравилось как этот их русский с подозрением косился на меня. И Томас странно себя ведёт. – Они точно уже не знают? – Если я сейчас с вами разговариваю, а не лежу в канаве – значит ещё нет, – закатив глаза, ответил Йост. – Понял. Когда приедет Эрика? – Обещала дня через два. У нас мало времени, прошу вас – скорее, – умоляюще забормотал в трубку Кляйн. – Хорошо-хорошо, только не паникуй раньше времени. Скидывай данные. – Да. И у меня есть ещё одна просьба, – Кляйн нервно оглянулся и чуть тише продолжил. – Сделайте так, чтобы Томми не было здесь в день облавы. – Что?..., – Йост даже услышал, как Йере непонимающе уставился в трубку. – Что слышали. Я знаю, что вам это под силу. – Подожди, как я тебе это... – Эрика Викман – ваша бывшая жена. – отчеканил Йост, вытаскивая свой единственный убедительный козырь из рукава. – Не думайте, что я так просто штаны просиживал всё это время, капитан. Вытащите Томми. Мне нечего вам противопоставить, я могу только умолять вас об этом. Он может понести наказание, мы можем схватить его потом, но не убить. Я знаю, что здесь может произойти и не хочу, чтобы это случилось с ним, – сдавленным голосом выложил всё Кляйн, стараясь проглотить подступающие всхлипы. Какое-то время на другом конце провода слышалось только неразборчивое шуршание дыхания Пёухёнена, а потом, через несколько секунд, он выдал: – Хорошо. Кляйн облегчённо выдохнул, с его плеч будто гора свалилась. Он даже чуть выпрямился, ловя спиной капли холодного душа. – Надеюсь, мне не надо объяснять, что он может надолго засесть. "Надеюсь мне не надо объяснять, что я уж как-нибудь смогу убедить тебя тем, что настучу кому надо о том, кем была твоя бывшая?" – озлобленно подумал Йост, но вслух не сказал. Он оставит это на потом. – Понял, – отчеканил блондин и бросил трубку. Через несколько секунд он снова набрал на кнопках номер и прижал телефон к уху. С той стороны сразу сняли и из трубки послышался грубый мужской бас: – Да? – Всё готово? – тихо спросил Йост. – Да. – Хорошо, ждите моего звонка со дня на день. – Да. Кляйн быстро сбросил звонок и прижал телефон к груди, тяжело выдыхая. Он вылез из ванной, и вскрыл заднюю крышку телефона, выуживая оттуда сим карту и аккумулятор. Быстрым движением пальцев он сломал их пополам и смыл всё это дело в туалет. Понадобилось два нажатия чтобы старый толчок всё проглотил. И, покончив с этим, Йост снова встал под, всё ещё работающий, душ и смыл с себя все следы прибывания с Томми в постели. Когда со всеми процедурами было покончено, он схватил с той же вешалки, у раковины, белое полотенце и тщательно вытерся, заворачиваясь в чуть покалывающую, но мягкую ткань. Блондин прошёл обратно в спальню, тихонько закрывая за собой дверь, и развернулся к кровати, на которой, под светом настенного ночника, что-то читал Томас, внимательно всматриваясь в потрёпанного вида книжку. – Что читаешь? – тихо спросил Йост, скидывая с себя полотенце и ложась на кровать. – "Братья Карамазовы", – также тихо ответил ему Томми, закидывая руку за голову придвинувшегося к нему вплотную Йоста. – Нашёл в библиотеке Ильича. Любит он делать вид, что классикой местной увлекается. Сам-то небось "Колобка" не осилил. Они поудобнее устроились под одеялом, и Йост положил руку на оголённую грудь Томми, нежно поглаживая место, где билось сердце, пальцами. – И как? Интересно? – спросил он, пытаясь разобрать что было написано на пожелтевших старых страницах. Томми как-то резко захлопнул книгу и отложил её на стул, который служил ему тумбочкой с его стороны кровати. – "Он был зол и сентиментален"..., – процитировал он только что прочтённую строчку и зарылся пальцами в волосы, немного встревоженного резким движением, Йоста. – Я люблю тебя, – вдруг перебил его монолог Кляйн и прижался к мужчине так сильно, как только смог. Тот застыл в объятиях Йоста и повернул к нему голову. Его маска безразличия рассыпалась на глазах и на лице расцвела широкая улыбка. Он наклонился к блондину и прижался губами к его светлой макушке. – И я, и я тебя, – прошептал он, сглатывая подступающие слёзы от внезапно нахлынувшего на него счастья. За окном слышался шум ночного прибоя, шторку медленно колошил пробивающийся сквозь приоткрытую форточку ветер. И Йост уснул, убаюкиваемый этой спокойной обстановкой и биением сердца Томаса, который ещё какое-то время задумчиво смотрел в потолок, а затем тоже закрыл глаза, покрепче обнимая партнёра.

***

Йере сидел в аэропорту уже долгое время, пялясь в номер бывшей на телефоне. Как же его бесила эта ситуация, но он не мог уже отказаться от своих слов и не мог в принципе отказать Кляйну, который где-то там подвергал свою жизнь большой опасности. Он тяжело выдохнул, раздумывая, что скажет этой стерве. Послать её с порога было нельзя, ещё наорёт и трубку бросит, снова заблокировав. Поэтому думать ему пришлось долго. Марко отошёл куда-то за кофе, и капитан сидел в гордом одиночестве, следя за их вещами. Они вдвоём вылетели ранним рейсом. Остальная часть отдела, посвящённая в операцию, должна была прилететь за день, а силовики задействовались из местных органов. Поэтому они с Марко и оказались здесь вдвоём, против чего Пёухёнен не особо возражал. Спустя несколько минут он всё же решился набрать Эрику. Трубку быстро сняли и он, не дожидаясь её едкого приветствия, начал говорить придуманную на ходу речь: – Привет, у меня к тебе просьба. Только не ржи и выслушай внимательно, – начал он и, когда не услышал никаких колкостей или иных слов, перебивающих его, продолжил. – Я не знаю, где будет проходить сделка с Россией, знаю только, что под Мурманском, и, естественно, мы уже его оцепляем. Но мне нужно, чтобы оттуда вывезли вашего человека. Сразу заверяю – он не мой у вас, и я сам впервые услышал о нём недавно, но мне очень нужно, чтобы его не было на месте проведения операции. – Кто? – стальным голосом произнесла Эрика. – Томас Таммеметс. На другой стороне трубки послышался тяжёлый вздох. – Кляйн, так и знала, ёбаный его рот. Йере застыл, уставившись в сидение с чьей-то сумкой напротив. – Это вам уже ничего не даст, – наконец-то произнёс он. – Почему я не могу приказать, чтобы твоему крысёнышу прямо сейчас прострелили башку? – недовольно протянула женщина. – Потому что я уже в Мурманске, Эрика. И знаю, что Харья выехал туда с сопровождением, следом за моим человеком. На другом конце провода повисла тишина и Йере смог услышать только раздражённое сопение Викман. Спустя несколько секунд раздался какой-то грохот, судя по всему что-то упало и разбилось. – Ты – чёртов ублюдок, – заорала Викман в трубку, вытирая содранные в кровь пальцы о белоснежный отельный халат. – Спокойнее. Я заеду за ним после операции, до этого всё просто – вышли оттуда нужного мне человека и спокойно выезжай на место. Город, всё равно, не в твоём распоряжении. – А если я просто возьму и не приеду? – Тогда, мне придётся навестить нашего сына раньше. – Не смей даже заикаться об этом, – озлобленно плюнула Эрика. – Я приеду, и молись, чтобы мои люди были нежны с твоими девочками. – Это угроза? – Дружеское предупреждение. Викман нервно отмеряла шагами свой номер в отеле, не находя себе места среди идеально белых стен. Она злилась, она хотела расстрелять всё, что видела сейчас перед собой, хотела швырнуть идиотский телефон, с ненавистным голосом бывшего, в стену. Но вместо этого она вымещала все обуявшие её эмоции на недавно сделанном маникюре, который теперь больно ломался под натиском, нервно трясущихся на пластинках, зубов. Рискнуть всем, в надежде на то, что Йере не знал, где именно проходила сделка, или рискнуть филиалом в России и не приезжать. А Харья? Она корила себя за поспешное решение отправить сына заранее, руководствуясь идеей о его безопасности. А в итоге вышло всё наоборот. Когда по одой из искусственных ногтевых пластин поползла трещина, она, наконец-то, пришла в себя и, смирившись с образовавшимся положением, тихо, почти мурлыча проговорила в трубку: – Я слышала, что ты очень хорошо подружился с моим подчинённым? Йере нахмурился, не поняв о ком идёт речь. – Я про Марко, Марко Пуришича. Правда мы зовём его – Бэйби Лазанья. Как он тебя, а? Ты до сих пор не поменялся во вкусах, разве что какой-то кризис ориентаций случился. Чем-то же похож на меня? Такой же хитрожопый, да, Карья? Глаза Пёухёнена округлились, он чуть не выронил телефон из рук, прокручивая последние сказанные Эрикой слова в голове. Сердце бешено застучало, он потянулся рукой к вороту рубашки, чтобы отодвинуть пальцами удушающую его сейчас ткань. – Что ты такое несёшь? – прохрипел он в трубку. Ответом ему стал нервный озлобленный смешок и звонок сбросили, о чём остолбеневшему Йере сообщили короткие гудки. Эрика решила поставить всё. Пёухёнен ещё какое-то время смотрел на погасший экран, пока не увидел в проёме зала ожидания улыбающегося Марко с двумя стаканчиками кофе. Тот подошёл к нему и поставил один из стаканчиков в круглую выемку в подлокотнике, там, где сидел Йере. – Опять с бывшей собачился, на тебе лица нет, – серьёзно констатировал Пуришич, вглядываясь в тяжёлый взгляд капитана. – Марко..., – только и смог выдавить из себя Йере. – Что? – голос Лазаньи дрогнул, когда он заметил с каким блеском в глазах на него смотрел партнёр. Пёухёнен, не отрываясь, вглядывался в Марко, будто пытаясь что-то выжечь, вытравить из него. Вглядывался в черты его лица, линии тела и широко распахнутые глаза. Взгляд капитана был ожесточённым, беспокойным и озлобленным, будто у пса, которого хозяин только что избил розгами. Марко медленно опустился на сидение рядом, стараясь не разрывать зрительный контакт. Какое-то время так они и сидели, молча, сверля друг друга взглядами. И вот, когда огонь в глазах Йере, наконец, погас, он отвернулся от хорвата и произнёс короткое, еле слышное: – Ничего...

***

– Так это и есть твой Кляйн? – спросил Марко, с интересом рассматривая смотрящего на него с пиксельной фотографии белобрысого парня. Они сидели в кабинете, за день до отъезда, как всегда задержавшись после работы. – О нём знаю только я и вышестоящее командование. Теперь и ты посвящён. На операции его не трогать, – твёрдо сказал Йере, сворачивая вкладку с личным делом Йоста. – Вас понял, кэп, – сощурив глаза ответил Пуришич, склоняясь к макушке Пёухёнена, чтобы оставить на его чёрных волосах мимолётный поцелуй.