Словно поморник с замёрзшим оперением

Томас стоял на берегу Баренцева моря, вглядываясь в удаляющийся за горизонт корабль. Его бил озноб, и он чувствовал себя как птица поморник, обитающая в этих краях. Он был словно поморник с намокшим и застывшем во льду оперением, сбитый сильным порывом морского ветра и утративший способность летать.

***

– То, что ты сейчас рассказала... – Твой дружок, Кляйн – ёбаная крыса, Томми. И мне поебать, что ты там думаешь. Собирай манатки и катись к моему сыну в Мурманск. С остальным я уже разберусь. Голос Эрики звучал отстранённо. Хоть она и пыталась придать ему твёрдости и холодности, было слышно, как она чуть ли не надрывается. – Понял, – коротко ответил Томми, уже не хотевший никуда ехать и что-либо делать в принципе. Он скинул звонок, не дождавшись прощания от Викман, отбросил телефон на кровать, опуская голову в ладони и устало потирая покрасневшие глаза. Он сидел так несколько минут, пытаясь переварить всё, что только что услышал, и никак не мог уложить в голове получившуюся картину. Йост – крыса. Его напарник, с которым он был знаком относительно не так давно, но знал его будто всю жизнь. Знал и искал его. Чувства, гложившие его с самого разговора с Ильичом, начали медленно выползать наружу, мерзким, уродливым, раздавленным червём из под камня на испепеляющее солнце. – Ну бред же, – вымученно усмехаясь самому себе, прошептал он в темноту, накрывшую зашторенную комнату. Он резко вскочил с кровати, вздымаясь над деревянным стулом с вещами, и, одним ударом руки, опрокинул жалко скрипнувший кусок дерева. По полу рассыпались какие-то тряпки, из штанов выпали зажигалка и сигареты, и Томми безжалостно запульнул тёмно-синию ткань ногой в другой конец комнаты. Штанина, задевшая упаковку с сигаретами, откинула её в сторону двери. А Томми продолжал крушить всё, что попадётся под руку. Постельное бельё полетело на пол к зажигалке, подушки врезались в толстые кирпичные стены с облезающими обоями, одеяло комком ударилось о задрожавшую деревянную дверь. Мужчина подошёл к карнизу, хватаясь за край тёмных штор и стянул их вниз, вырывая ткань из маленьких колечек. Деревянный набалдашник с грохотом упал вместе с многострадальными занавесками вниз, разнося по спальне приглушённое эхо. Не успокоившись на этом Томми уже хотел было разнести к чертям кровать, которая у него имела чёткие ассоциации с ненавистным, на данный момент, блондином, но не успел он взяться за бортики, как герой обуявших его гневных фантазий, ворвался в разгромленную комнату. – Томми, чёрт возьми, что здесь происходит?! – заорал Йост, подбегая к озлобленно смотрящему на него Томасу. Тот, недолго думая, отмахнулся от протянутых к нему рук и, преодолевая небольшое расстояние между ними, влепил Кляйну увесистую пощёчину, от которой парень, пошатываясь, отпрянул назад, хватаясь за обожжённое ударом место рукой. – Томми..., – промямлил он, вскидывая испуганные глаза на Кэша. – Завали ебало, – прорычал мужчина, подходя всё ближе к попятившимуся назад Йосту. – Завали свой поганый рот. – Томми, что слу..., – парень не успел договорить, как Кэш снова оказался вплотную к нему, подхватывая обеими руками лямки домашней майки и сминая пальцами белую ткань. Йост был мокрым, только что вышедшим из душа, рассеянным и растрёпанным, по-домашнему милым, непонимающе смотрящим в холодные, злые глаза своего партнёра. Что-то в этом зрелище заставило Томми запнуться на середине бешено стучавших в голове гневных мыслей. От этого стало ещё больнее. От того, что он испытывал жалость к человеку напротив, к тому, кто так обманул его, и, может, обманывал во всём и всегда. Злоба снова начала сковывать тело Кэша и он с силой надавил на горло блондина большими пальцами, от чего у того перекрылся доступ к кислороду. Спустя несколько секунд такого положения, Кляйн начал отчаянно хватать ртом воздух, сдавленно хрипя и прося Томми остановится. А тот всё смотрел на него, тяжело дыша сквозь сжатые зубы. Сначала Йост покраснел, потом его щёки и лоб стали фиолетовыми. Он был выше Томми, но сейчас казался бесконечно маленьким в стальной хватке мужчины. Когда глаза Йоста покраснели и болезненно закатились наверх, а руки перестали отчаянно расходится в разные стороны в попытках освободиться, Томас, наконец, опустил его на пол, отпрянув в сторону и закрывая лицо руками. Йост упал, громко кашляя и отхаркиваясь. Он потирал нывшее горло, в бездумной надежде на то, что то больше не сдавлено. По мере того, как его лёгкие наполнял воздух, он всё больше отрывал взгляд от линолеума, выискивая глазами по комнате Томми. Тот стоял поодаль, внимательно всматриваясь в хрипящего и распластавшегося по полу блондина. В какой-то момент, он подошёл к нему, грубо схватил за волосы и прямо в лицо ему прорычал: – Ни слова, чтоб от тебя больше не слышал, ёбаная крыса. Глаза Йоста широко раскрылись и заблестели в свете жёлтой настенной лампы. – Томми, я не... – Ни. Слова. Больше, – чуть ли не прокричал ему в лицо Томми, резко отпуская волосы Кляйна, от чего тот впечатался лицом в валяющуюся после погрома на полу стеклянную пепельницу. Йост поднял голову, демонстрируя разбитую губу, из которой струйкой стекала кровь. Томми не обратил на это внимания, отходя к маленькой гардеробной, чтобы достать сумку и сложить туда свои вещи. Расправившись со всем необходимым, он прошагал мимо Кляйна, который всё ещё пытался подняться с пола, и напоследок с силой пнул его ногой под рёбра, затем отряхивая только что надетый на ногу лакированный ботинок. – Дрянь, – бросил он напоследок, захлопывая за собой дверь.

***

В ожидании машины, Томми развернулся в сторону скалистого берега, который оголял свои каменные квадратные нагромождения за счёт утреннего отлива. Сам не понимая, что делает, он бросил сумку с вещами на асфальт и медленным шагом побрёл берегу, огибая старые, маленькие деревянные домики. Там, на камнях, сидела большая птица, что-то выклёвывая из мёртвой тушки мелкого белого грызуна. Птица подняла свою тёмно-коричневую голову, почувствовав приближающиеся шаги Томаса. Она склонила голову, демонстрируя свой красный от крови клюв. Томми наклонил голову, повторяя движение птицы. Его окликнул со спины, нашедший его водитель, и он вышел из некого транса, в котором прибывал несколько минут, наблюдая за чёрной бусинкой глаза птицы. Он быстрым шагом двинулся к панельке, по дороге подхватывая сумку с вещами с асфальта, и запрыгнул в кузов подогнанной машины, захлопнув за собой дверь. В маленькие пыльные окошки задних дверей был виден удаляющийся потрёпанный белый дом, махиной вздымающийся над разрушенным посёлком, скалистые берега, разбивающие собой огромные синие волны, разбушевавшегося Баренцева моря, разбитая пыльная дорога, уводящая к маленькому каменному пляжу с железным причалом. Глаза Томаса через какое-то время устали наблюдать за удаляющимся пейзажем и он закрыл их, распластавшись на узкой скамейке кузова и пытаясь заснуть.

***

Йост не знал сколько времени провалялся на полу, всматриваясь в узкое окно, которое до этого всегда закрывали тёмные занавески. Он видел в этот маленький деревянный квадрат низкое северное небо, раскинувшееся на всю часть верхнего полушария. Огромные облака давили на холодное стекло, грозясь его выломать и унести неподвижное тело Йоста с собой, далеко в небо.

***

Викман приехала на днях, сразу переходя к переговорам, так как знала, что время поджимает, и их в любой момент может поймать Йере. В тот же день, как она прибыла, Йоста посадили под стражу, отобрав у него любые средства связи, которые смогли найти.

***

Кляйн безвольно ловил сухими губами затхлый воздух комнаты, пытаясь всё же прийти в чувство. По щекам катились солёные, обжигающие кожу, дорожки слёз. Он не заметил, как в их с Томми комнату зашли, даже не заметил, как его подхватили за руки. – Тащи в подвал, – спокойно сказал Ильич, на всякий случай, приставляя к шее Кляйна два пальца и проверяя пульс. Тот смотрел на него опустевшими глазами, и, если бы они беспорядочно не бродили по очертаниям пришедших за ним людей, можно было бы подумать, что Йост уже давно мёртв, а тело его просто не успело остыть. Его закрыли в тёмном сыром помещении, приковав наручниками, с довольно длинной цепью, к холодной, давно не работающей, батарее. Заклеили кровоточащую губу пластырем и поставили рядом большую железную кружку и эмалированную миску, которые ежедневно наполнялись едой и водой.

***

– Вот, браток, поешь. Если бы не моё уважение к Томми, условия были бы другими, ты же понимаешь? – тихо задал ему риторический вопрос Ильич, склоняясь к блондину. Йост находился здесь уже пару суток, отчаянно выпрашивая у Ильича, который часто к нему захаживал, телефон. Этот раз не стал исключением. Блондин попытался смахнуть свободной рукой подступившие слёзы и вскинул на Илью отчаянный взгляд. – Телефон, – умоляюще прохрипел он. – Мне нужно позвонить Томми. Ильич посмотрел на него с секунду, вскинув брови, а затем ухмыльнулся. – Нет, я, конечно, его уважаю, но с тех пор, как узнал что он пидор – не очень. Так что без телефона и сегодня, родной, давай, пока, – шуточно кинул он и развернулся в сторону выхода. На этот раз Кляйн решил не отмалчиваться после очередного отказа Ильи. Он уже не мог больше ждать, он знал, что время поджимало и со дня на день сюда должен прибыть капитан Пёухёнен. Он должен был успеть... – Ты не понимаешь, – откашлявшись взмолился Кляйн, начиная подбирать нужные слова. – Они уже оцепили город. С лица Ильича сползла улыбка. Они не прибегали к допросам в сторону Йоста, предполагая, что спрашивать его было бесполезно после извлечения из его вещей нескольких микрофонов для прослушивания и одноразовых телефонов, которые были спрятаны в самых укромных уголках только что обжитой комнаты. Однако обременённый довольно тяжёлыми переговорами за раздел территорий и открытий новых предприятий Викман на его земле, Илья то ли забыл про то, что Кляйн, вообще-то, пленник, то ли не собирался сейчас нагружать себя ещё и этим, успокоившись на изъятой аппаратуре. В любом случае только что услышанные слова вывели его из какого-то транса непонимания того, кто перед ним сейчас. – Ёбаная крыса, – пробубнил мужчина, быстрыми шагами рассекая расстояние между ним и Кляйном. Он вплотную подошёл к тому, больно схватив за волосы, от чего блондин чуть ли не заскулил. – Что ты ещё им рассказал?! – громко выплюнул он в лицо Йосту. – Ничего, ничего, клянусь, – соврал он. – Но мне нужно предупредить Томми. Есть человек, он ждёт меня в порту, я планировал вытащить нас отсюда вдвоём. Илья отстранился от него, подозрительно хмыкнув. – А если это окажется очередной подставой от тебя? Ты от нас по одному решил избавится? – Я говорю правду. Я уже давно планировал с ним сбежать, пожалуйста, один звонок. Можешь постоять рядом, если так хочешь. Мужчина скрестил руки на груди и сделал вид, что задумался. Было видно как его трясёт от гнева и сложившейся ситуации. Он повернул голову к охранникам, которые всё это время стояли в дверях, и кивнул им в сторону выхода: – Принесите мне одноразку, и побыстрее, – отчеканил он и снова повернулся к Кляйну. – Если это наёбка, то твоя голова полетит первой, и плевать я хотел на то, как вы там воркуете с Томасом, – он указал на Йоста пальцем и поднял бровь в немом вопросе – "Понял?" Йост кивнул. Когда принесли телефон, он быстро схватился за пластиковый корпус, занося пальцы над кнопками. Ильич присел рядом с ним, внимательно наблюдая за его действиями. На маленьком экране высветился входящий вызов. Секунды растянулись в минуты, минуты в часы бесконечных оборотов Земли вокруг Солнца. Всё для Йоста сейчас сжалось в одну точку – маленький экран одноразового кнопочного телефона, на котором, вместе с противными гудками, мигала пиксельная чёрная трубка с тремя квадратиками, поочерёдно сменяющими друг друга. Кляйн нервно выдохнул сквозь зубы, теряя фокусировку взгляда на входящем звонке. Наконец-то послышался щелчок снятого вызова. – Слушаю? – послышался голос Томми на другом конце трубки. Йост облегчённо вздохнул, почувствовав, как всё тело внезапно расслабилось, хотя самая сложная часть была только впереди. – Томми, это я, выслушай меня, умоляю, – тут же затараторил блондин. – Какого-то хрена тебе надо? – прошипел в трубку Томас. – Прости меня... – Я не собираюсь выслушивать это от тебя. – Хорошо, прости. Томми, они должны были уже оцепить город: вокзалы, аэропорт. У меня есть человек в порту, он должен был вытащить нас обоих, прошу тебя – поверь мне, хотя бы сейчас. С другой стороны послышалось раздражённое шипение, но звонок не сбросили. Кэш раздумывал над словами Кляйна. – Он вывезет меня с ребёнком? – послышался приглушённый голос Томаса спустя несколько секунд. – Ребёнком? – удивлённо спросил Йост. – Сын Эрики, меня послали за ним приглядывать. Кляйн нервно забегал глазами по тёмному подвальному помещению и перевёл взгляд на Илью, который поднял руку и ткнул пальцем в запястье, показывая ограниченность их времени. Йост кивнул и вернулся к звонку. – У тебя в сумке телефон, – выдал он дрожащим голосом. Сбоку послышалось сдавленное недовольное рычание Ильича. – Какого хрена, Йост?! – чуть ли не заорал в трубку Томас – Томми, прошу тебя, пожалуйста, там будет номер, номер нужного человека, Томми прошу, – взмолился Кляйн, крепко прижимая телефон к уху. – Всё, время кончилось, блондиночка, – разгневанно прикрикнул Ильич, выхватывая из рук Йоста телефон и отходя в сторону выхода. Кляйн дёрнулся в его сторону, но не смог дотянуться из-за цепи. Он запнулся и чуть не повалился на пол. – Томми, выброси нахуй это говно. Мы почти закончили с Викман, нам не нужно чтобы тебя нашли, – твёрдо сказал в трубку мужчина, и, дождавшись короткого "Понял", с силой швырнул телефон в бетонную стену. Тот рассыпался на маленькие чёрные пластиковые осколки и детальки. Йост прикрыл голову руками, рефлекторно сжимаясь, когда часть этих осколков полетела в его сторону. – Эрика решит, что с тобой делать, а от меня тебе персональное..., – Ильич, сморщившись набрал в лёгкие воздуха через нос и плюнул под ноги, всё ещё жмущемуся к стене, Кляйну. Блондин поднял глаза на скрывающийся за массивными дверьми силуэт и через несколько секунд опустил взгляд туда, где растекалась маленькая прозрачная лужица слюны.

***

Томми убрал телефон в карман и грязно выругался куда-то в покрытый каплями дождя асфальт. Он быстрым шагом направился на съёмную квартиру, в которой укрывали сына Эрики и, взлетев на третий этаж по лестнице, дрожащими руками открыл замок, быстро перескакивая порог и захлопывая за собой дверь. Он скатился по отделанной кожей поверхности на пол и закрыл лицо ладонями тяжело вздыхая. Из коридора донеслись тихие шаги и на пороге хола показался мальчик лет девяти. – Дядя Томас? – тихо спросил он. Томми опустил руки и поднял на него тяжёлый усталый взгляд. – Да, Харья, – отозвался он, охрипшим голосом – Всё нормально? – Харья склонил голову на бок. Томми обречённо выдохнул и встал с пола, опираясь рукой на входную дверь. Он повернул оставшийся в ней ключ и отвернулся от мальчика, уткнувшись лбом в холодную кожу. – Когда-нибудь, Харья, – начал он тихо, – ты поймёшь – время давно упущено, а единственные минуты, которые уделяют тебе люди вокруг, будут потрачены зря. Он сказал это не столько мальчику, сколько себе, пытаясь заглушить растущие в голове злость, обиду и горький привкус пустоты где-то в районе груди. Он снова повернулся в сторону коридора, но там уже никого не было. Тогда он направился в свою комнату, осматривая затуманенным взглядом деревянные узоры половиц. Зайдя внутрь, он запер дверь и подошёл к шкафу, где лежала его многострадальная чёрная сумка. Высыпав всё содержимое он начал ощупывать каждую вещь из неё, днище, дополнительные карманы, основной отдел. Злосчастный телефон нашёлся в подкладке между боковым и большим карманами. Это был обычный чёрный кнопочный сотовый-раскладушка, с потёртыми белыми цифрами на кнопках. Этот телефон явно перепродавали несколько раз, прежде чем он попал в руки к Кляйну. Поцарапанный экран и битый пиксель в правом верхнем углу. Томми держал его в руках так, словно от этого куска пластика с микрочипами сейчас зависела судьба вселенной. По крайней мере, от него зависит его судьба. Разум подсказывал ему избавится от телефона, выбросить к чёртовой матери, уничтожив потенциальные чипы, дождаться Эрики и больше не вспоминать про существование Кляйна и его приблуд. Но что-то подсказывало ему, что всё не так просто. Ему всё ещё хотелось верить в искренность Йоста и сейчас маленькая надежда, посеянная в нём телефонным разговором с блондином, медленно разрасталась, перебивая охваченную гневом часть его размышлений. Он вскрыл заднюю крышку и внимательно осмотрел все составляющие цифрового механизма. Не намёка на жучок или прослушку. На секунду удивлённо вскинув бровь, он ткнул в парочку кнопок и зашёл в контакты. Высветилось два абсолютно разных номера. Томас глубоко вздохнул через нос, нервно перебегая взглядом с одного набора цифр на другой. Ни подписей, ни сообщений, ничего, что могло бы подсказать кто эти два абонента. Мысленно стукнув себя рукой по лбу, он посетовал на спешку, с которой не вслушивался в слова Кляйна. Азартностью Томми не отличался, за что Викман и ценила его как чётко выполняющего поставленную перед ним задачу сотрудника. Без эмоций, без лишних переживаний, терзаний и крови он много лет служил ей, всегда следуя инструкциям. Ни срывов, ни бунтов за ним не водилось. Но не давала ему покоя в последнее время одна мысль: с приходом своей странной привычки ловить "панические атаки" на месте работы, он пришёл к выводу, что это знак. Может, он пробыл бы в этом деле ещё какое-то время, ради Йоста. Но тот оказался не тем, за кого себя выдавал, тем не менее предоставив Томасу хороший шанс выбраться самому. "Почему я" – думал Кэш, так и не находя ответ на этот вопрос. Томми верил, что это не ловушка. Верил также сильно, как сейчас ненавидел Кляйна. Прикрыв глаза он наугад ткнул в первый попавшийся из двух номеров и поднёс телефон к уху. Раздались долгие протяжные гудки, перебивающие бешено стучащее сердце Томми. – Да? Капитан Пёухёнен. Глаза Томми широко распахнулись, грудную клетку сдавило, рот чуть приоткрылся от удивления. Он нервно ухмыльнулся, услышав до боли знакомый голос. – Карья? С другой стороны послышалась долгая гнетущая тишина. – Кэш? – наконец раздался хриплый голос Йере из трубки.

***

Томас чувствовал себя не в своей тарелке на таких вечерах. Всё блестит, вымазано каким-то лаком, снуют туда сюда всякие снобы, светя своими двадцатью четырьмя каратами на пальцах. Всё это невероятно раздражало юного Кэша, после таких посиделок богачей всегда хотелось оказаться в своей маленькой съёмной квартирке на окраине Таллина и в пожелтевшей чугунной ванной смыть с себя весь этот лоск, соскребая с кожи запах дорогого парфюма. Он снял с подноса проходящего мимо официанта маленький кусочек хлеба с какой-то дорогущей колбасой и зубочисткой с оливкой, воткнутой посередине, откусил кусочек и поморщился. – На вкус как эти вычурные одеколоны на старых пердунах, правда? – вдруг раздался сбоку женский голос и Томми резко обернулся, пугливо пряча кусок закуски за спиной. Перед ним стояла приятного вида женщина в свободном чёрном вечернем платье, которое не скрывало выпирающий округлый живот, где она держала правую руку. – Тут мой муж, Карья, так что сделай вид, будто я тебя не наняла на прошлой неделе и ты видишь меня впервые, – заговорщически прошептала она, подмигивая Томми. – Хорошо, мэм, – пролепетал Томас. – И выброси уже куда-нибудь этот кусок говна, на них смотреть тошно, не то что жрать. Томми нервно оглядел зал и опустил взгляд чуть вправо, увидев, почти рядом с собой, одиноко стоящую мусорку. Он быстрым движением руки избавился от закуски и вернулся на исходную, оправляя рукми складки на чёрном пиджаке. – Я слышал, ты опять ругаешься, Эрика, – раздался голос позади них, и к Викман подошёл мужчина в парадной форме спецслужб. – Поберегла бы нашего бедного сына хотя бы во время беременности, я уже боюсь, чему ты научишь этого разбойника. Он лучезарно улыбнулся и приобнял женщину за плечи. Та улыбкой отозвалась на это проявление нежности и, наклонив голову назад, чмокнула мужчину в щёку. – Простите мою жену, иногда кто-то не фильтрует речь, – усмехнувшись проговорил он, отходя от Эрики и протягивая Томасу ладонь для рукопожатия. – И тем не менее – она довольно точно выражается про данное мероприятие. Лейтенант Пёухёнен. А вы? Томми замялся, поглядывая то на протянутую руку, то на Эрику, которая стояла позади лейтенанта, скрестив руки на груди. Он всё же протянул ладонь в ответ и тут же пожалел о том, что сделал это слабо, так как его пальцы, казалось, хрустнули в крепкой хватке руки Пёухёнена. – Кэш, – на нервах выдал он и поймал на себе испепеляющий взгляд Викман. – Кэш? – переспросил Йере. – Типо погоняло такое? – Это так..., – фамилия. Отец из Америки, – на ходу начал сочинять Томас, потирая занывшие пальцы. – Понял, – отозвался Йере, не желая подробно расспрашивать о происхождении названной ему "фамилии". Что-то промелькнуло в глазах лейтенанта, пока он с секунду рассматривал Томаса. Тот напряжённо теребил края рукавов, поджимая губы. – Ну, приятно было познакомится. Я вижу вам здесь, как и всем в принципе, довольно неловко находится, не будем смущать. Пёухёнен всё также обаятельно улыбнулся эстонцу и, взяв, всё это время внимательно наблюдавшую за их диалогом, жену под руку, ушёл с ней к столикам с напитками. Томми облегчённо выдохнул, оглядываясь по сторонам и расправляя удушающий сейчас галстук с воротником. – Ёбнутая вечеринка. – констатировал он, сорвавшись быстрым шагом из зала и направляясь к выходу.

***

– А ты повзрослел, – сказал Йере спустя несколько секунд. Томми быстро сбросил звонок, захлопывая крышку мобильника, пытаясь успокоить сбившееся дыхание. Он схватился за грудь, и нервно начал ловить дрожащими губами воздух. – Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт, – только и вырывалось у него. Он снова взял в руки телефон и ткнул во второй номер. Договорившись обо всём – времени и дне встречи с капитаном посудины, он бросил телефон на пол и отчаянно начал топтать его ногами, вымещая на нём всю скопившуюся злобу. Куски пластика разлетались по комнате и, когда от трубки осталась только чёрная кучка осколков, Томми осел на кровать, тяжело выдыхая. В дверь постучали и он повернул голову в её сторону. – Да? – крикнул он. – Дядя Томас. Что-то случилось? – ответил детский голос с другой стороны. – Ничего, – соврал Томми. Он прислушался к тому, что происходило за дверью и, не услышав удаляющихся шагов, крикнул: – Иди собирай вещи. Завтра мы уезжаем.

***

– Марко, будешь всю операцию рядом, собирай вещи, – громко сказал Йере, всматриваясь в незнакомые цифры на телефоне. "Не отследить уже, наверное", – с досадой подумал он. – Мы же планировали разделится, – послышался голос Пуришича из коридора. Пёухёнен дрогнул и нахмурил брови, поднимая взгляд на дверной проём. – Я передумал, так будет удобнее. – Как скажешь, Карья, – в голосе хорвата послышалась лёгкая насмешка. Йере поморщился, сминая пальцами мягкую ткань ещё тёплой от их тел простыни.