Словно поморник с замёрзшим оперением

Казалось, все выдохнули с облегчением, когда переговоры прошли успешно и за эти пару дней так никто и не явился. Йост всё также оставался запертым в подвале. Лишь однажды, после самого большого собрания, к нему спустилась Эрика, чтобы посмотреть на того, кто ей так насолил. И, выразив своё сожаление и победно ухмыльнувшись, она гордо ушла, рассекая пустое подвальное помещение эхом своих каблуков. Кляйн знал, что лодка отбывает завтра, и питал последнюю надежду на то, что Томми удастся выбраться. Ему не передавали вестей о нём, хотя Кэш регулярно отчитывался Эрике о текущем положении дел. Про план Йоста, плавно перешедшего и к Томми, она не знала, и блондин мог только догадываться почему. Казалось, все выдохнули с облегчением..., но и готовится к худшему никто не перестал. По помещениям туда сюда бегали люди, вытаскивая оружие из самых потаёных уголков дома. К Кляйну часто заходили спрашивать выдавал ли он координаты посёлка, на что тот твёрдо отвечал – "Нет", уже веря в собственною ложь. Веря, что никакой Йере не приедет, не будет облавы и перестрелок, смертей и такого дикого волнения за Томми, который сейчас находился в оцепленном полицией городе. Когда от него не добивались нужного ответа, до конца не веря, что он говорит правду, его иногда могли приложить чем-нибудь по голове, и так он валялся без сознания по часу-два. Однако Эрика, уверенная в своих силах, не особо сильно мучила его. Ильич крутил пальцем у виска, когда она на полном серьёзе утверждала, что они должны отбиться от силовиков. Кажущаяся рассудительной и довольно умной женщиной, сейчас Эрика, при упоминании имени капитана Пёухёнена, зверела и обязательно что-нибудь разбивала, поэтому ей никто и не возражал, действительно веря в превосходящие силы. На самом деле никакой войны она вести не собиралась. – Это было бы действительно тупо, – говорила она на планёрках своим приближённым. – Мы просто отобьёмся и отойдём на машинах по тундре. Может, нас и немного, но это даёт нам определённые преимущества. – Но до сюда ведёт единственная дорога, – послышался голос из зала собрания. Эрика закатила глаза, разворачиваясь к большому столу, за котором сидело несколько человек, включая Ильича и пару его охранников. – Отсюда ведёт минимум три дороги, – твёрдо сказала она, хватаясь пальцами за разворот большой карты на маркерной доске и полностью раскрывая кусок бумаги с очертаниями местности. Она ткнула куда-то в середину и повела руку сначала влево: – Туманное. Затем вправо и вниз: – И открытый выход в тундру. Укроемся там, всё равно им лень прочёсывать. – договорила она, окидывая взглядом зал. Все сидели в гробовой тишине, впитывая в себя скрип половиц старого дома.

***

Эрика вышла с собрания, кое-как добравшись до своей комнаты, открыла дверь, и, не запираясь, осела на пол, скатываясь по деревянной хлипкой поверхности на пол. Она закрыла лицо руками и начала тихо содрогаться от подступающих слёз. Те покатились по её раскрасневшимся щекам и она тихо всхлипывала, остервенело утирая глаза локтями. – Да что же это такое, – прошептала она в пустоту и зарылась пальцами в волосы, взлохмачивая их. К двери её комнаты кто-то подошёл и она затихла, напряжённо вслушиваясь в звуки, доносящиеся из коридора. В дверь коротко постучали три раза. – Эрика, ты там? – спокойно спросил Ильич, выжидающе занося ладонь над железной ручкой. Викман вздрогнула. – Да-да, – судорожно проговорила она, стараясь утереть пальцами потёкшую по щекам чёрную тушь. – Войти можно? Эрика прикрыла глаза, набирая воздух сквозь зубы. – Нет..., прости Илья, – пролепетала она. – Тогда я здесь присяду, – ответил он, кряхтя опираясь о стену и усаживаясь по другую сторону двери. – Что тебе нужно? – попытавшись предать голосу твёрдости, спросила Викман. – Я подумал, что тебе нужна поддержка, – просто ответил Илья. – Да чёрта с два, – прошипела она, не замечая, как по щеке поползла ещё одна слеза. Илья тяжело выдохнул, ухмыляясь. – Тогда почему ты плачешь? – спросил он, поворачиваясь к двери. Эрика опустила голову в ладони, попытавшись подавить новый приступ слёз и всхлипываний. Получилось у неё так себе, и она вжалась в колени тихонько завывая. – Илья, – пробормотала она между вздрагиваниями, – Прости, что так всё обернулось. Ильич втянул воздух через нос, прикрывая глаза. – Я всегда говорил – "Женщина в таком бизнесе всё равно, что утверждение о том, что женщины тоже люди" – абсурдно и тупо. – Ой, да пошёл ты, петушара, – сглатывая новую порцию слёз и даже улыбаясь сказала Викман. Илья тоже улыбнулся, скрещивая руки, лежащие на коленях, в замок. – А если серьёзно, Эрика, какой-то частью я чувствовал, что так всё и будет. Ещё до проёба Немо в Мальмё. Всё было понятно ещё тогда, когда ты развелась со своим хахалем.

***

Белая тарелка полетела в стену и разбилась вдребезги, осколками опадая на плиточный пол. – Успокойся, дура! – заорал Йере, прикрывая голову руками. – Я тебе, блять, успокоюсь, кусок говна недоделанный, – закричала Эрика в ответ, беря в руку новую тарелку. – Ты меня слышишь вообще? – мужчина пересёк, разделяющее их расстояние и схватил жену за запястье. – Больно! Ты что творишь?! – она дёрнулась и попыталась высвободится, но добилась только того, что из её руки выпала взятая ранее тарелка. Та тоже разбилась, рассыпаясь по полу. Оба отпрянули от места, усеянного сейчас осколками и отошли к раковине. Йере схватил Эрику за плечи и прижал к столешнице, тыча пальцем ей в грудь. – Я тебе тысячу раз говорил, как опасно то, чем ты занимаешься. И я волнуюсь о благополучии семьи, нашего сына, тебя уже наконец. Ты хоть понимаешь, как я надрываю жопу ради вас, пока ты занимаешься тем, за что тебя уже давно за решётку пора упечь? – Это бизнес блять, да и тебе какая разница. Ты дохуя лет шёл по карьерной лестнице и в итоге доход у нас только от моей прибыли. Думал о семье?! Да когда?! Когда ночами задерживался на работе? Когда приходил пьяный после корпоративов со своими дружками? – Я хотя бы занимаюсь законной деятельностью и не рискую сесть прямо на глазах у сына! – А вот его не впутывай в это. Утверждаешь, что всё делаешь ради него, а в итоге даже не соизволил прийти на его утренник, на который обещал припереться. Свинья ты, а не семейный деятель, пиздобол. – Я был на задании, сколько раз я могу повторять? И, кстати, ловили мы твоих сосунков, которых ты разослала по улицам. Ты не думаешь, что сама порождаешь вокруг себя проблемы? – Я блять? Будь ты хоть чуть-чуть сговорчивее, то мы бы не гонялись с тобой друг за другом, строя на глазах у остальных счастливую семью! – Сговорчивее, это ты про ту взятку, которую я не принял? Я тебе не какой-то второсортный мусор! Я не за этим шёл работать в органы. Я шёл защищать людей, защищать тебя, нашего сына, неблагодарная ты тварь! – Взял бы, и мы бы тогда не врали ему, что его любимых конфет нет в продаже, не говорили бы, что папочка просто уехал по работе, а не живёт в своём ёбаном офисе двадцать четыре на семь. Взял бы, и тогда я бы не занялась этим делом, которое ты так порицаешь! – Тебе просто в кайф такой быть, Эрика! Есть тысяча легальных способов заработка! Но не это, ты просто губишь себя. Ты хочешь, чтобы наш сын рос без тебя?! – Тысяча легальных способов? И ты их нашёл, гений недоделанный?! Ты смог их найти?! А, Йере?! Или это не мы сидели на одном рисе с картошкой два года, пока ты лизал жопы своему начальству?! В кухне послышались тихие шаги, прозрачная дверь приоткрылась, и вслед за небольшой тенью, распластавшейся по полу, в кухню зашёл мальчик. – Мам, пап...

***

Эрика вынырнула из воспоминаний, всхлипывая. – Не надо было ехать сюда, – обречённо прошептала она, так, чтобы и Ильич услышал. – Всё кончено... – Может быть. Но думаю оно и к лучшему. – Всмысле? – Наш бизнес – он, собака, такой. Допустил одну ошибку и всё покатится по наклонной. Нам с тобой дали отсрочку ещё очень давно... – Когда? – Когда мы с тобой пошли по этому пути... Эрика закрыла глаза, смаргивая скопившиеся на ресницах слёзы и улыбнулась. – Это конец? – спросила она. – Да, – обречённо, но нежно ответил Ильич.

***

Выстрелы раздались рано утром. Они прогремели сначала грязным нечестным предупреждением с улицы, затем внутри здания. Йост распахнул глаза, смахивая сон, который пришёл к нему только часа два назад, и, бешено дёрнувшись, заорал, что есть мочи. На крик никто не приходил и он нервно заёрзал на месте, пытаясь уловить что-нибудь взглядом в тёмном помещении. Его охрана, судя по всему, уже убежала наверх отбиваться от силовиков, оставив пленника одного. Он снова дёрнулся, в очередной раз проверяя цепь на прочность, в слепой надежде, что вот сейчас она должна лопнуть, как нагретая на зажигалке нитка. Но чуда, к его сожалению, не случилось и он глубоко вдохнул через нос, скосив взгляд на прицепленное запястье. Несколько секунд он смотрел на потёртую покрасневшую кожу, которая уже покрылась коркой разодранных металлом клеток. Сердце бешено стучало, он хотел придумать счёт в голове, но цифры смешались в какую-то сплошную кашу, и он отчаянно пытался вспомнить хотя бы маленький ряд, идущий подряд. – Раз..., два..., – слабо прошептал он, – семь..., восемь..., девять, десять! Раздался громкий хруст сломанного большого пальца и Йост заорал с новой силой, опрокидываясь на пыльный пол. Он какое-то время прижимал сломанную руку к груди, всхлипывая каждый раз, как она под неудачным углом соприкасалась с одеждой. Он высунул запястье из металлического кольца и ринулся к двери, наваливаясь на неё всем весом. По удачному, или не очень, стечению обстоятельств, она была открыта, поэтому он тут же выломал её, ничком падая на пол и больно ударяясь плечом о тяжёлую деревянную поверхность. Голову как будто хорошенько встряхнули и он вскрикнул, тяжело задышав, но быстро пришёл в себя. Йост поднялся и как смог отряхнулся. Оглядев коридор, Кляйн быстро побежал к закутку, где, по идее, должна была находится лестница. И он не ошибся. Быстро взбегая по маленьким ступенькам, он старался осторожничать, чтобы не попасться вооружённым людям на глаза. Выстрелы слышались со всех сторон, и казалось, что стреляют у тебя за плечом, хотя это происходило в соседней комнате или этажом выше. Йост заткнул бы уши, но он прижимал к себе ушибленную со всех сторон руку, пробираясь через уже зачищенный первый этаж. На пути ему попадались трупы участников банды и спецназа. Кто-то хватал его окровавленными руками за ноги, кто-то просто что-то неразборчиво хрипел. Кляйн не обращал на них внимания. Он бежал куда глаза глядят, сам не зная зачем. Может увидеть капитана? Или лично избавится от Эрики? Все возможные цели мелькали в голове. Но одно он знал точно: как только здесь со всем будет покончено, он ринется на первой же попавшейся машине в Мурманск за Томми. Прикидывая шансы на это, он надеялся, он знал, что может успеть. Что они сбегут вместе, навсегда покидая хмурый северный город и жизни всех этих людей. – Давай же, давай, – ругался Йост, пытаясь открыть каждую попавшуюся дверь. Он уже снял с кого-то пистолет, и, сжимая его в здоровой руке, проходился по коридорам, осматривая каждое помещение, в надежде наткнуться на Йере, или кого-нибудь, кто был в курсе, кто он такой. Он взобрался на третий этаж, минуя через чёрную лестницу горячие точки обстрела, и рывком забежал в одну из комнат. Тяжело отдышавшись, он окинул помещение беглым взглядом, уже собираясь выходить, как вдруг услышал за углом хола какое-то шуршание. Аккуратно подняв пистолет, он двинулся на звук, резко выходя из-за угла. Увидев источник издаваемого шума, он тут же опустил пушку и остановился как вкопанный. Там, на полу, скатившись по стене лежала Эрика. Над ней, на жёлтых обоях виднелся большой кровавый след, тянущийся от середины низкой стены и до самого её тела. Она всё ещё дышала, хрипло, протяжно, забывая как ловить ртом воздух. По её груди тёмно-бордовыми разводами растекалось кровавое пятно. Рядом с ней, на коленях, сидел Йере. В чёрной спецназовской форме со снятой каской, его чёрная, отросшая чёлка закрывала глаза. Он держал одну из рук Викман в своих ладонях и прижимал её пальцы к своей щеке. Она смотрела на него отчаянно и загнанно, но ничего не говорила, будто позволяя бывшему мужу прикасаться к ней. По измазанным в крови щекам мужчины текли слёзы. Первым заметил застывшего в проёме Кляйна Йере. Он поднял на него умоляющий взгляд заплаканных глаз и сглотнул подступающую порцию слёз. Йост не понял его жеста, но медленно присел рядом. Как только он это сделал, Эрика повернула голову в его сторону и, внимательно посмотрев на блондина, улыбнулась. – А вот и ты, крысёныш, – как-то нежно прохрипела она, протягивая в сторону Кляйна руку. Тот сразу же обхватил её своими ладонями, напрочь забывая про боль в одной из рук. – Я сказала не запирать тебя, чтобы ты..., – она откашлялась, – чтобы ты смог всё увидеть своими глазами... Йост внимал её словам, иногда поглядывая на капитана, который сидел, всё также склонив голову и давясь слезами. – Посмотри на этого дурочка, – она, казалось, из последних сил, вырвала руку из хватки Йере и огладила того по щеке, оставляя новый кровавый след на его коже. – Сам выстрелил, сам же плачет. Пёухёнен резко поднял свою ладонь к лицу и издал глубокий гортанный звук, походящий на что-то между стоном и кашлем. Слёзы быстро намочили его пальцы и опали маленькими кляксами на расплывшиеся по полу длинные волосы женщины. Та снова повернула голову к Йосту. – У меня будет просьба... – Слушаю, – хрипло ответил Кляйн, сглатывая образовавшийся в горле ком. – Забирай Томми и..., – она сделала паузу, зажмурив глаза и смаргивая внезапно появившиеся на белках слёзы, – и моего сына... – Эрика.., – умоляюще шепнул ей Йере. – Заткнись, – шикнула она, сморщившись от приступа боли, сдавившего грудную клетку. – Кляйн, забирайте Харью и валите куда подальше от этого ублюдка. Что угодно, только не отдавайте ему. Кляйн угрюмо молчал, всматриваясь в её глаза, которые с каждой секундой меркли всё больше и больше. Пёухёнен сильнее прижал к своей щеке её ладонь и уже не скрываясь расплакался, мимолётно касаясь губами её запястья. Эрика тяжело вздохнула, снова разворачиваясь к нему, и нежно, но от того не менее вымученно, улыбнулась. – Ты всегда был таким..., – прошептала она, сощурив веки и опустив меркнущий взгляд на скатывающуюся по скуле маленькую слезу, которая доползла до виска и утонула в её растрёпанных волосах, – наивным. Последние слова слетели с её губ, и она так и застыла. Глаза её широко раскрылись, расправляя маленькие морщинки вокруг век. Выцветшие радужки были направлены прямо в душу Йере, который с силой сжимал её начинающие леденеть руки. Его лицо покраснело, он зажмурился и всхлипнул пару раз, подаваясь вперёд ко лбу Эрики и оставляя на бледной коже короткий поцелуй. Кляйн, долгое время наблюдающий за этой картиной, медленно выпустил из своих пальцев ладонь Викман и опустил её на пол, пытаясь заглянуть в опустевшие зрачки, но в последний момент отпрянул, отворачиваясь. Он поднялся и попятился назад, когда Пёухёнен поднял на него заплаканные глаза и сбившимся голосом прошептал: – Кляйн, пожалуйста... Йост застыл, борясь с выжигающим изнутри мерзким эгоизмом и тем, ради чего он на самом деле тут находился. Он поднял руки к голове и схватился за волосы, больно зажмуриваясь. Перед закрытыми веками мелькал образ пустеющих кукольных глаз Эрики. – Простите меня, – тихо пролепетал он. – Йост..., – взмолился Йере. – Простите меня! – прокричал он и ринулся в сторону открытой двери. Он бежал по густо усеянным телами коридорам. Бежал не оглядываясь, боясь посмотреть назад, боясь даже собственных, догоняющих его мыслей. Где-то у входа он увидел тело Ильича, на котором сверху лежал спецназовец. Он стряхнул тяжёлый труп и стал дрожащими пальцами шарить по штанам русского в поисках ключей от машины. Выуживая нагретый остывающим телом металл из правого кармана, он подскочил и снова побежал, огибая почти выломанную железную дверь подъезда. Ткнув в чёрную кнопку на брелоке, он услышал где-то далеко, почти на самом конце парковки перед домом, слабое пищание сигналки. Ломанувшись туда, он быстро преодолел расстояние до машины и запрыгнул на водительское кресло, вставляя ключ в зажигание. Потрёпанный автомобиль закряхтел и завёлся с громким грохотом мотора. Йост вжал педаль газа и выехал на дорогу, отходящую от посёлка в сторону Туманного, а оттуда уже и в Мурманск, оставляя после себя только пыль из под колёс. Пёухёнен, долго отходивший от произошедшего, попытался догнать Кляйна, но, когда он выбежал на улицу, от блондина осталась только маленькая точка, скрывающейся за высокой сопкой машины. Капитан отчаянно вглядывался в припаркованные спецназовские УАЗики, пытаясь среди них отыскать свой джип. К нему подбежала парочка солдат. – Мы всё зачистили! – крикнули они одновременно, от чего Йере дёрнулся, поворачиваясь к ним. – Хорошо-хорошо..., – промямлил он, переживая чёткое ощущение того, что он что-то успел забыть... – А где Пуришич? – вдруг спросил он, выходя из оцепенения. Солдаты пожали плечами, нахмурившись. Йере задёргался, резко открывая нагрудный карман и выуживая оттуда рацию. – Кто-нибудь видит Пуришича? Приём, – чуть ли не заорал он. Со всех каналов ответ был отрицательным. Пёухёнен задёргался, пересчитывая стоявшие на парковке машины. Помимо украденной Йостом не хватало ещё ровно одной от момента их прибытия. – Ублюдок, – выплюнул он, подбегая к своей машине. – Капитан! – окрикнули его. – Разберётесь сами, мне нужно кое-что закончить, – крикнул он в ответ, заводя свой джип.

***

Йост домчал до города за два часа. Благо, когда Томми только позвала к телефону Викман, тем злополучным вечером, тот записал адрес на бумажке. Поэтому с поиском нужного дома ему мучатся не пришлось. По пальцу на руке расползся тёмный синяк. Но он не предавал этому сейчас значения. Он взлетел по лестнице, оказываясь на нужном этаже и начал барабанить в дверь здоровой рукой. С другой стороны послышался щелчок открывающегося замка и Йост выдохнул с облегчением, отцепляясь от круглой ручки, которую уже хотел было подёргать в отчаянной попытке открыть дверь. Томми распахнул дверь и опешил, распахнув глаза. Рука его лежала на ручке маленького детского чемодана, за мужчиной стоял мальчик в жёлтом широком дождевике с накинутым на голову капюшоном. Ребёнок хмуро посмотрел на Кляйна, а тот перевёл с него взгляд на застывшего на пороге Томаса. – Томми..., – прошептал, отдышавшись, Йост. Кэш вышел из ступора и смог наконец внимательнее рассмотреть бывшего напарника. Всклокоченные волосы, разорванная в некоторых местах одежда, кровавые следы на белой майке, почти почерневший палец руки, которую тот пытался придерживать здоровой. Он весь будто согнулся и казался сейчас намного меньше, чем обычно. Что-то больно кольнуло в сердце Томаса и он протянул к нему руку, положив её на плечо. – Йост..., что произошло? – только и смог выдавить из себя мужчина. – Потом-потом, Томми, сейчас надо уходить, – он кивнул в сторону Харьи. – Эрика поручила его нам... – Эрика? – Не сейчас, прошу. Пойдём скорее, – взмолился Кляйн, хватая здоровой рукой Кэша за запястье. – Мы... сейчас, хорошо, – воодушевлённо промямлил Томми, отпуская чужое плечо и разворачиваясь к мальчику, чтобы помочь тому застегнуть начатый ряд пуговиц на дождевике. Но не успел он даже наклонится, как рядом пронёсся звук выстрела пистолета с глушителем. Резкий хлопок зазвенел в ушах, отдаваясь неприятной болью на барабанных перепонках. Сердце Томми вдруг застыло, переставая посылать ритмы в похолодевшее тело. Он снова развернулся в ту сторону, где только что стоял Йост и, не увидев его там, забегал глазами вокруг. Перед ним, весь взъерошенный, потрёпанный, стоял Марко, опускающий дымящийся пистолет. Его взгляд скользнул вниз и Томми побоялся проследовать за его глазами, побоялся посмотреть туда же. В нос ударил запах серы и стальной аромат крови.