За кулисами любви

      Дом наполнялся запахом свежей краски, открытых коробок и чего-то нового, почти волнующе-настоящего. На полу, ближе к окну, стояла открытая банка с нежным оттенком светло-зеленой краски, а рядом — валики, кисточки и две пары тапочек, уже в разноцветных пятнах.       — Уверена, что зеленый? — с легким сомнением спросил Игорь, глядя на банку. Он стоял в старой футболке и спортивных штанах, уже с пятнами на рукавах.       — Уверена, — спокойно отозвалась Вика, накидывая на плечи старую рубашку. — Зеленый — нейтральный. И мы не сойдем с ума от розового или синего. К тому же, он спокойный. Успокаивает. В отличие от некоторых, — бросила она с прищуром.       — Это сейчас было в мой адрес? — поднял он бровь.       — Тебе показалось, — невинно улыбнулась она и взяла валик.       Игорь цокнул языком, но без обиды. Он смотрел, как она двигается — осторожно, но уже уверенно, живот чуть округлился, но она не позволяла себе быть беспомощной. Она упрямо делала все, что могла.       — Только не тянись высоко, ладно? — сказал он, когда Вика подошла к стене. — Я могу это сделать.       — Не волнуйся, я пока только до середины.       Первые полчаса они работали молча — если не считать музыки, которая доносилась из телефона, стоявшего на подоконнике. Легкий джаз сменялся попсой, и каждый раз, когда включалась особенно сомнительная песня, Игорь фыркал:       — Ты это в избранное сама добавила?       — Возможно. У тебя со вкусом хуже.       — О, ты решила спорить о вкусе, когда у тебя в плейлисте «Детские хиты 90-х»?       — Это классика, между прочим.       — Классика, — передразнил он, — Это когда у тебя в комнате не звучит «Обезьянка идет гулять».       Она хихикнула, отступив от стены.       — Окей, признаю. Но знаешь, с детьми пригодится. Воспитание начинается с хорошей музыки.       — Тогда наш ребенок вырастет с потрясающим вкусом. Спасибо мне.       Вика закатила глаза.

***

      Когда стены были покрыты ровным слоем зелени, и окно приоткрыто для проветривания, они сели на пол. Игорь достал бутылку воды, протянул ей.       — Ты сегодня герой. Я думал, ты сдашься на втором квадратном метре.       — Ну, ты меня недооцениваешь, — улыбнулась она. — Хотя ноги все же немного устали.       — Тогда тем более заслужила отдых.       — Еще чуть-чуть. Хочу посмотреть, что в тех коробках, которые ты вчера так собирал, будто это ядерный реактор. — она кивнула в сторону большой упаковки у стены.       — Между прочим, инструкция была на каком-то языке из будущего.       — Это был IKEA, Игорь.       — И вот ты снова унижаешь мои страдания.       Он поднялся первым, подошел и начал доставать полусобранные части детского шкафа.       — Я их соберу, вот увидишь.       — Верю, — с легкой усмешкой сказала она.       После он взялся за другую коробку, чуть поменьше и достал игрушки. Плюшевые, яркие, в виде зверей.       — Ну, кого первым ставим на полку? — Игорь обернулся к ней с огромным мягким медведем.       Вика улыбнулась.       — Тебе решать. Ты же тащил его лично, помнишь? Весь магазин ходил, пока ты не выбрал «именно этого».       — Потому что у него характер, — сказал он с серьезностью, кладя медведя на полку. — Ты посмотри на его глаза. Он явно в курсе всех наших секретов.       — Надеюсь, он умеет хранить тайны, — хихикнула Вика, — А то ребенку не повезет.       — Ему повезет, если будет похож на тебя, — тихо сказал он, не глядя, аккуратно ставя на полку еще одну игрушку. — Но если на меня — тоже не беда. С характером прорвется.       — Главное, чтобы здоров был. А остальное… мы справимся, — Вика облокотилась на косяк двери, наблюдая за ним. Он двигался по комнате с необычайной нежностью. В каждом жесте чувствовалась осторожность, уважение. Любовь.       Игорь взял последний элемент — белый ночник в форме луны. Поднес к розетке, проверил, включил. Комната мягко засияла теплым желтым светом.       — Идеально, — сказал он. — Почти готово.       — Осталось только дождаться самого главного жителя.       Он повернулся, подойдя к ней.       — Я все еще не верю. Каждый день — и все равно не верю. Мы делаем это.       — Мы делаем это, — согласилась она и дотронулась до его руки.       — И знаешь что? — он наклонился к ней ближе, улыбаясь. — Все равно уверен, что зеленый был плохой идеей.       — Все. Отменяется сон в кровати.       — Прости-прости, зеленый самый лучший. Особенно с каплями на моих носках.       Она рассмеялась, обняв его за талию.       В этом доме, в этой комнате, с его улыбкой и ее голосом — рождалось что-то большее, чем просто детская. Это была их жизнь. Новая. Настоящая. Совместная.