Не любовь. Просто Итан

Утро было прохладным, несмотря на лето. Стелла открыла окно на кухне, и резкий поток воздуха врезался в её лицо, принося запах мокрого асфальта и свежесваренного кофе. Она накинула спортивную куртку и стянула волосы в высокий хвост, оставив несколько прядей свободными. В зеркале — усталость. Но в глазах — решимость. Сегодня она не будет думать. В спортзале она двигалась автоматически — беговая дорожка, жим, упражнения на пресс. Руки гудели, дыхание сбивалось, и всё же было в этом что-то очищающее. Как будто через физическую усталость можно вытолкать из себя всё то, что не отпускает. К одиннадцати утра она уже стояла у стойки кафе, застёгивая пояс фартука. Солнце щедро заливало окна, и пыль в воздухе казалась золотой. Кафе дышало жизнью — столики постепенно заполнялись, ароматы свежей выпечки и кофе обволакивали пространство. — Доброе утро, — донёсся голос шефа. — Утро, — кивнула Стелла, включая привычную улыбку.  За стойкой она мельком взглянула в зеркало на кофемашине. Слегка румяная от утренней нагрузки, волосы ещё пахнут шампунем, губы — голые, но красивые от природы. Она выглядела хорошо. Почти уверенно. — Ты вообще собираешься сесть хоть на минуту? — донёсся знакомый голос из глубины зала. Стелла подняла голову и сразу же расслабилась. — Перри. — Она усмехнулась и подошла к подруге. Та устроилась у дальнего столика, с колой и книгой, будто пришла не просто посидеть, а быть рядом.  — Я же на смене, — тихо сказала Стелла, присаживаясь на край лавки. — И что? — фыркнула Перри. — Ты будто создана для этой работы. Летаешь между столами, и парни вот-вот начнут на чай оставлять номера телефонов. — Именно в этот момент дверь кафе отворилась. Зазвенел колокольчик, и в помещение вошли двое. Грейсон и Камерон. Грейсон — всегда с идеальной прической и натянутой белой футболкой на его шикарное тело. А Камерон…Он шагал чуть позади, но его улыбка вспыхнула первой. И — ей. Стелла почувствовала, как чуть сильнее сжала в пальцах ткань фартука. — Привет, — сказал он, остановившись у стойки. Его голос был бархатным, глубоким, с лёгкой хрипотцой, от которой внутри словно вибрировало. — Мы тут мимо шли… и решили заглянуть. — Камерон обожает это место, — вставил Грейсон, — у него тут не только любимый кофе. — усмехнулся он.  — Грей, заткнись, — сказал Камерон, глядя только на Стеллу. — Он шутит. Но булочки здесь и правда топ. — Что будете? — голос Стеллы прозвучал чуть хрипло. Она взяла поднос, чтобы скрыть, как вспотели ладони. — Капучино мне, — кивнул Камерон, — и твою любимую булочку. — С чего ты решил, что знаешь, какая она моя любимая? — Чисто интуиция, — подмигнул он. — Запах корицы подходит к тебе. — Она отвернулась, чтобы он не видел, как уголки её губ сами собой предательски дёрнулись вверх. И в этот момент — как всегда, Дверь кафе отворилась с тихим звоном колокольчика — коротким, почти невинным, но у Стеллы внутри будто всё сразу замерло. Шаги. Ровные, тяжёлые. Медленные, как будто каждый из них знал себе цену. Она знала эти шаги. Походка, которой нельзя не заметить. Сперва — ботинки. Чёрные, блестящие, будто только что вытертые. Потом — тёмные джинсы, немного спущенные на бёдрах, и белая майка, которая прекрасно смотрелась на фоне загорелой коже. Свежая, немного мятая, но пахнущая — она точно знала — его парфюм древесный, острый, вызывающий у неё дурную слабость. Волосы чуть растрёпаны, как будто ехал на байке с опущенным шлемом. Лёгкая щетина вдоль линии челюсти. И лицо холодное. Без эмоций. Почти каменное. Но глаза — живые. Настороженные. И как будто всегда смотрят в душу, даже если направлены в сторону. Итан провёл взглядом по залу. На секунду задержался на ней. И этой секунды хватило, чтобы её сердце сбилось с ритма. Он не сказал ни слова. Не подошёл. Не кивнул. Просто пошёл к столику, где уже сидели Грейсон и Камерон. — Бро, — сказал Грейсон, откидываясь на спинку, — ну наконец. Мы уж думали, ты снова забил. — Был занят, — кинул Итан и опустился на свободный стул рядом с Камероном. Сел так, как всегда — лениво, с широкими коленями, откинувшись назад. Он закинул руку на спинку стула Камерона и медленно провёл ладонью по щетине, как будто смахивал с себя остатки сна или раздражения.  — Чего ты такой мрачный? — усмехнулся Камерон. — У тебя лицо, будто ты опять с кем-то посрался. — Нет, — отрезал Итан, взглянув на него, а потом снова на Стеллу. И теперь взгляд был прямым. Почти насмешливым. Почти вызывающим. Она сглотнула и, собрав волю в кулак, подошла к ним. — Привет, — произнесла она ровно, держа поднос обеими руками, чтобы не выдать дрожь в пальцах. — Что принести? На этот раз он не отвёл глаз. Он смотрел прямо на неё. Глубоко. Слишком долго. Потом опустил глаза на меню притворно, будто изучает. — Американо, крепкий и с сахаром. — Голос хриплый и безразличный. — Хорошо, — коротко ответила она и поспешила к стойке, не оглядываясь. Но спиной она чувствовала как  он прожигал её, прямо через ткань футболки.  Перри вернулась после звонка и, заметив знакомых за столиком, легко, почти танцуя, направилась к ним. — Эй, а что за секретная сходка без меня? — с усмешкой спросила она, бросая взгляд на Камерона и Грейсона. Она чуть медленно прошла мимо Итана, едва скользнув по нему взглядом, и уселась рядом с Грейсоном, без особых церемоний. — Привет, Перри, — Камерон кивнул. — Мы тут обсуждаем, как ужасно начинается этот день без нормальной музыки и с кофе от этой красавицы. — Он кивнул в сторону стойки, где Стелла что-то набирала на кассе, не оглядываясь. — О, да, — усмехнулась Перри, — я сегодня её фанатка номер один. Уже третий кофе за утро. Итан откинулся на спинку стула и отвёл взгляд в окно. Челюсть сжата, пальцы медленно барабанят по стакану. Он не участвовал в разговоре.  Грейсон в этот момент вдруг резко выпрямился,  как будто ему что-то вспомнилось. — А! Точно! Сегодня же у нас вечеринка дома! — он ударил ладонью по колену. — Чисто свои, пицца и плейлист от Камерона. Вы приходите, ясно? — Он смотрел на Перри — потом специально перевёл взгляд на Стеллу, которая как раз шла к их столику с подносом. — Правда? — Перри тут же оживилась. — Нам как раз не хватало повода! Стелла, скажи да.—Стелла открыла рот, но прежде чем успела ответить, она заметила Итана. Он не скрывал своего отношения. Он откинулся назад, сложил руки на груди, губы чуть презрительно дёрнулись. Его взгляд метнулся к Стелле, потом к Перри, и снова в сторону. Было ясно, как день — он не в восторге. Каждая черта на его лице кричала: “Только не она. Только не ты.” Но Стелла держалась спокойно. Она чуть улыбнулась, словно ничего не заметила, и поставила чашку с американо перед ним так аккуратно, что даже не дрогнула. — Посмотрим, — коротко бросила она. Итан сжал пальцы на стакане так, будто хотел его раздавить. — Неудивительно. — фыркнул он внезапно.  После его слов воздух будто посерел. Все молчали. Даже Перри не знала, что сказать. Камерон разглядывал кружку, делая вид, что его это не касается. Грейсон нервно теребил край салфетки. Стелла уже собиралась уйти. Она чувствовала, как что-то внутри трещит. Но тогда — неожиданно даже для самой себя — она остановилась и обернулась. — Я приду.— Медленно. Внятно. И специально смотря в глаза Итану. За столом воцарилась пауза. Перри тут же захлопала в ладоши. А вот Итан сидел, будто окаменев. Лицо вырезано из камня. Челюсть напряжена. Губы сжаты. В глазах — ни одной эмоции. Только тот самый мрак, в который он уходит, когда не справляется с собой. Он даже не смотрел на неё. Но она знала — он услышал всё. Тем вечером девочки пошли собираться у Перри дома. — Ты не можешь пойти в этом, — категорично заявила Перри, вырывая из её рук серую водолазку и джинсы. — Это не «вечеринка в подвале с чипсами». Там будет Камерон. Там будет музыка. И ты должна выглядеть так, чтобы никто не мог дышать рядом. — Там будет Итан, — тихо сказала Стелла. — Тем более, — отрезала Перри, вытаскивая из шкафа то самое платье. Маленькое. Чёрное. Без спинки. И с юбкой, которая заканчивалась раньше, чем начиналась логика. — Переодевайся. Или я сама на тебя надену. — Это чересчур. — Нет. Это именно то, что надо. — Перри сунула ей в руки короткий топ и чулки. — Доверься мне. Сегодня ты должна блистать. Через полчаса они обе стояли у зеркала. Перри — в коротком бежевом комбинезоне и высокими каблуками.  Стелла — в чёрном платье, которое обтягивало её тело, как вторая кожа. Волосы распущены. Губы чуть подкрашены. Взгляд растерянный. — Я не знаю… — прошептала она. — Это неправильно. — Нет, — сказала Перри, обернувшись к ней и взяв её за руки. — Это твоя жизнь. И если кто-то хочет выбросить тебя из неё, ты можешь либо уйти молча, либо появиться с высоко поднятой головой и в охренительном платье.— Стелла усмехнулась сквозь тревогу. Что он подумает, когда увидит меня? Что скажет? Посмотрит ли вообще? Будет ли ему всё равно? Или… заболит? Она не знала, чего боится больше — его равнодушия или того, что он всё ещё может на неё смотреть так, будто никто другой не существует. Такси медленно свернуло с главной улицы, уносясь вглубь частного района. Дорога была обрамлена зеленью, а на горизонте ослепительно сиял дом, обвитый тёплыми гирляндами. На веранде кто-то уже смеялся, в окнах мигал свет. Музыка доносилась глухо, будто на заднем плане происходила жизнь, в которую они ещё не вошли. Перри первой открыла дверь и выпрыгнула на дорожку, словно бабочка, трепещущая от предвкушения. — Пошли, пошли! — она захлопнула за собой дверь и посмотрела на Стеллу с нетерпением. — Ты обязана зажечь сегодня. Ты просто огонь. Стелла медленно вышла из машины, придерживая подол слишком короткого чёрного платья, которое сидело на ней так, будто было вылито по телу. Ткань тянулась на каждом шагу, на каждом вдохе, и каждый шаг был вызовом. Но сейчас, стоя перед этим домом — слишком большим, слишком богатым, слишком его — Стелла чувствовала, как всё внутри сжимается. Она попыталась вздохнуть глубже, как будто могла выдохнуть тревогу. Как будто могла вытолкнуть его из головы. Он даже не должен быть там. Итан стоял на пороге, опираясь плечом о косяк, руки в карманах, свет изнутри очерчивал его скулы и линию рта. Он был одет просто: тёмная рубашка с короткими рукавами, которые плотно обхватывали руки, и низкие джинсы. Но в этой простоте было нечто нарочито небрежное. Он знал, как выглядит. Он знал, что делает. Его глаза встретились с её. На секунду — всё стало тише. Музыка. Смех. Ветер. Будто весь мир отступил на шаг, оставив только их двоих в этом взгляде. — Грейсон на заднем, — сказал он лениво, даже не удосужившись сойти с места. — Проходите. Голос был низкий, чуть хриплый. Без выражения. Но в его тоне было что-то… смешное. Как будто он знал, как на неё влияет. Перри уже прошла внутрь, хихикая что-то под нос. Стелла осталась с ним — лицом к лицу. Она сделала шаг. Он отступил в сторону, давая ей пройти. Она прошла и в этот самый момент ощутила это. Его рука. Плавно, как будто случайно. Но слишком точно. Слишком правильно по траектории. Его пальцы скользнули по её бедру. По открытому участку кожи. По внутренней стороне. На секунду дольше, чем должна длиться случайность. Она резко остановилась. Вдох — обрывается. Грудь сжимается. — Руку убрал, — пропишела она, обернувшись через плечо. Голос её был натянутым, как струна.  — Не говори, что не хочешь, — произнёс он спокойно, и всё в его голосе звучало как вызов. Как подтверждение.  У неё закружилась голова от того, как тело предало. Кожа под его пальцами всё ещё горела. Мышцы помнили. Он знал, что делает. Актёр. Манипулятор. Грязная харизма. Мастер по разрушению спокойствия. Она отвернулась. Прошла внутрь, чувствуя, как ткань платья цепляется за бедра, как жара пульсирует внизу живота, как ярость смешивается с возбуждением. Он играет. Играет в то, что ему всё равно. Играет в контроль. В холод. А сам… разжигает, а потом смотрит, как ты горишь. Она знала, что он где-то рядом. Не видела, но ощущала. Как если бы воздух стал гуще, плотнее, электричнее — и только один человек умел так менять атмосферу вокруг неё. Стелла стояла у барной стойки, и её пальцы обвивали пластиковый стакан с пуншем. Она не пила — просто держала. И следила взглядом за Перри, ускользающей куда-то в толпу. И тогда к ней подошёл Камерон. — Ты не выглядишь как человек, который наслаждается вечеринкой, — сказал он, и в голосе его звучала лёгкая усмешка. Он был близко. Тепло от его тела ощущалось рядом с кожей. Стелла чуть улыбнулась. — Я просто привыкла к другим вечеринкам. Более тихим. — Здесь есть тихие места, — сказал он и чуть наклонился. — Хочешь покажу?— Она кивнула. Они прошли сквозь танцующую толпу, почти касаясь друг друга руками. На полпути к веранде их остановил он. Словно вырос из стены. Словно ждал. Руки скрещены на груди. Взгляд острый, колючий. Челюсть сжата. — Эй, — коротко бросил он Камерону, не глядя на Стеллу. — Куда вы? — Поболтать, — пожал плечами Камерон. — А Что? — Ты так себе выбираешь места для разговоров, — сказал Итан холодно. — Проблема? — Камерон напрягся. — Нет. Просто надоело смотреть, как ты пялишься на каждую юбку в радиусе десяти метров. Становится скучно. — Ты сейчас серьёзно? — Камерон усмехнулся, но уже с раздражением. — Она не юбка. — Вот именно, — отрезал Итан и впервые перевёл взгляд на Стеллу. Взгляд, в котором не было ничего, кроме льда и огня одновременно. Никаких слов. Но она всё прочитала. Он не сказал, что против. Не сказал, что это его злит. Просто дал понять, что он контролирует ситуацию.  — Что ты хочешь, Итан? — спросила она тихо. — Я? — он ухмыльнулся, сделав шаг ближе. Его голос понизился. — Да ничего. Просто раздражает этот цирк. — Цирк? — Ну да. Сначала играешь в холодную, потом ведёшься на первого, кто предложит “тихое место”. Странно, просто наблюдать интересно.— Он говорил ровно. Даже лениво. — Ну ты мразь, — бросила она. — Ты не имеешь права. — Я и не претендую, — он отступил. — Просто смотрю. Зрелище, честно сказать, не новое.— И он ушёл. Оставив её с пульсирующим горлом и гулом в голове. Камерон молчал. Он не понял всего, но почувствовал достаточно, чтобы понять — между ними что-то есть. Или было. Или до сих пор горит. Она не выдержала. Музыка, толпа, чьи-то руки, чужие взгляды. После слов Итана, после того, как он просто прошёл мимо, будто ничего не было — будто она для него воздух, а потом огонь, а потом снова пустота — в груди будто что-то застряло. Стелла выскользнула через боковую дверь, наткнулась на холодный воздух и встала на несколько секунд на заднем дворе. Просто дышать. Платье липло к телу, волосы путались на шее, а пальцы дрожали от напряжения. И, как бы ей ни хотелось отрицать — от желания. Она пошла дальше, вдоль боковой стены, пока не услышала лёгкое гудение двигателя. Свет в гараже был приглушён. Дверь приоткрыта. Она подошла ближе. Осторожно. Итан сидел на водительском сиденье старого «Мустанга» с опущенным стеклом, полуразвалившись, закуренный. Одна нога у него была вытащена наружу, вторая подогнута. Сигарета тлела между пальцами. В темноте его глаза сверкнули, когда он заметил её. — Заблудилась, Макфлай? — тихо проговорил он. Голос был охрипшим, тёплым, будто дымом по коже. Она не ответила. Просто подошла к машине ближе. Его взгляд был прожигающим, тяжёлым, как камень в животе. Что-то в ней дернулось, как тетива. — Я повел себя некрасиво.— о боже, снег в Лос-Анджелес наверное упал. — Некрасиво? Это мягко сказано.— Она заползла внутрь, аккуратно прикрыв дверь. В машине было тесно, пахло кожей сидений, его духами и табаком. Он всё ещё смотрел на неё, не двигаясь. — Странно, что ты здесь, — тихо сказал он, — и что я ни разу тебя не выгнал. Наверное, глючит. — Замолчи, — прошептала она. Не потому что злилась , потому что он говорил то, что она не могла больше терпеть. И он молчал. Но в следующую секунду он подался вперёд, резко. Его рука вцепилась в её затылок, в волосы не грубо, но властно. Губы врезались в её губы так, будто он больше не мог сдерживаться. Она не отстранилась. Она сама рванулась вперёд, с жадностью, с голодом, который подавляла слишком долго. Руки скользили по спине, по талии, под майкой. Он запыхался, шепча сквозь поцелуи. — Знаешь, сколько я держался? Ты сводишь меня с ума, чёртова ведьма.— Он оторвался от неё, на секунду посмотреть. Увидеть её распухшие губы, дыхание в беспорядке, глаза блестящие. И этого оказалось достаточно, чтобы его захлестнуло. Он толкнул её назад мягко, но резко. Спинка сиденья откинулась назад с глухим щелчком. Он навис над ней, колени упёрлись по бокам, руки обхватили лицо. — Скажи, чтобы я остановился, — прошептал он, прижимаясь губами к её щеке, к шее, к ключицам. Но она только развернула лицо и снова впилась в него. Её руки уже были у него под рубашкой, ногти царапали торс. Она прижималась к нему бёдрами. Он застонал ей в ухо, почти животно. Потом саму её посадил на себя, она опустилась, тяжело дыша, уже в его ритме, уже с его руками на её бёдрах. Машина скрипела, когда Итан навалился на неё, прижав к сиденью. Их губы сливались с жадностью, будто это был последний раз. Она вся горела под ним, будто электричество пробегало по телу, едва он дотрагивался до кожи. Его рука скользнула ей под платье. А пальцы горячие, уверенные, будто он давно знал, чего она хочет, но специально тянул. Она выгнулась навстречу, задыхаясь. Он ухмыльнулся  и исчез вниз. Не теряя времени, стянул с неё всё, что мешало. Трусики легко соскользнули вдоль бёдер. Она почти не успела понять, что происходит, как его руки уже раздвинули ей ноги широко, настойчиво, уверенно. Его ладони были жёсткими, хватка твёрдой, как будто он подчинил себе всё её тело. Итан опустился между её бёдер, глядя вверх, её лицо было расплывчатым, волосы растрёпаны, грудь тяжело поднималась. Он усмехнулся, а затем его язык коснулся её. Сначала едва. Лёгкое, как дыхание, скольжение. Она застонала, запрокидывая голову назад. Он продолжал медленно, почти издеваясь, проходясь языком вдоль, нежно, будто дразнил. Потом стал сильнее. Глубже. Он знал, что делает. Он ел её, как голодный, будто ждал этого вечность. То он скользил языком вверх, делая круги, то сосал её так сильно, что она вцепилась ногтями в обивку сиденья. Каждый его вдох был жаром, каждый выдох вибрацией. Он держал её бёдра крепко, не давая ей вывернуться, не давая уйти от наслаждения. А она извивалась, захлёбываясь стонами, не зная, как выжить в этом безумии. — Ещё, — выдохнула она, захлёбываясь словами. И он дал ей ещё. Он зарывался в неё лицом, жадно, мокро, грязно. Его язык не останавливался ни на секунду, его рот работал с одержимостью. Она была влажной, горячей, пульсирующей от возбуждения. А он продолжал. До тех пор, пока она не вскрикнула — не сдерживаясь, не стесняясь, как животное, которое сорвалось с цепи. Её оргазм прошёл через всё тело дрожью, словно её разорвало на части. Он поднялся медленно. Его губы были блестящими. Он смотрел на неё сверху вниз — с гордостью, с тем самым выражением, которое говорил: я знаю, что ты моя. Итан провёл большим пальцем по её внутренней стороне бедра, размазывая влагу. А потом медленно поднял этот палец к губам и облизал его. — Ты вкуснее всего, что я когда-либо пробовал, — прошептал он. Итан отстранился от неё медленно, с каплей влаги на губах, которая блеснула в тусклом свете лампы гаража. Стелла лежала на спинке сиденья, разгорячённая, задыхающаяся, разорванная изнутри. Но она даже не успела перевести дыхание, как парень потянулся к джинсам, расстегнул молнию и не сводя с неё взгляда, обнажил себя. Он был твёрдым до боли. — Переворачивайся, — прохрипел он. Голос уже не был голосом, один только хрип. Она подчинилась без слов, встав на колени на сиденье, прижавшись грудью к обивке. Руки упёрлись в стекло, уже запотевшее, как от греха. Машина скрипнула. Итан встал сзади. Его ладони легли ей на бёдра, крепко, властно. Он на мгновение замер, будто любовался тем, как она выглядит перед ним — растрёпанная, мокрая, ждущая. А потом резко вошёл в неё. Он двигался жёстко, грубо, но сдержанно, будто с каждой секундой срывался с цепи. Его бёдра хлопали по её ягодицам, глухо, ритмично. Весь салон машины наполнялся звуками — дыхания, шлепков, скрипа. Он вцепился в её волосы, натягивая их назад, прижимаясь грудью к её спине, пока не прошептал в ухо: — Это всё ты. Ты довела меня до этого. Ты хочешь, чтобы тебя трахали вот так, по-настоящему. Не строй из себя недотрогу, Эсти. Он выпрямился снова, вложил ладонь ей между лопатками и сильнее прижал её вниз. Его движения стали бешеными. Каждый толчок отдавался в ней глухим стоном. Её ногти царапали кожу двери. — Говори. Скажи, как ты любишь это. Но она не говорила. Только стонала. Громко. Все громче и громче. Она никогда не скажет ему.  Он снова схватил её и поднял вверх, чтобы прижать к себе, его рука легла на её горло, не сильно, просто чтобы почувствовать, как бешено бьётся её пульс. Его губы царапали ей плечо, когда он срывался с дыхания. Она почувствовала, как он напрягся внутри, как всё его тело словно зажало её в стальной капкан. Они оба сорвались в финал почти одновременно — будто сломались, разорвались на части. А потом тишина. Только дыхание. Только дрожь. Он остался внутри, обхватив её за талию. Машина — маленький мир, где они больше не враги.  Сиденье ещё было тёплым, её дыхание сбивчивым, а сердце стучало так громко, что казалось, его услышит весь гараж. Итан молчал. Он сидел, развалившись на месте водителя, с растрёпанными волосами, сигарета болталась между пальцев. Он выглядел слишком спокойным, слишком уверенным словно всё было как должно. Стелла не могла этого вынести. Она стянула платье вниз на дрожащие ноги, не глядя на него. Даже не попыталась что-то сказать, потому что знала, что слова будут пустыми. Да и он не спросит.  Дверца машины хлопнула глухо. Она вышла в прохладную ночь, запах бензина всё ещё впивался в кожу. Пальцы дрожали, ноги словно ватные. Что я делаю? — эта мысль прожгла её изнутри. Кто я вообще? Каждый раз одно и то же. Она ведь знала, чем закончится — всегда знала. Когда видела его взгляд, этот чёртов взгляд, от которого хотелось и убежать, и отдаться сразу. Но она снова шла к нему. Сама. Ты как дешевая шлюха, Стелла Макфлай. Даже хуже. Она шла по двору, зажмурив глаза. Внутри всё скручивало от стыда и от того, что ей нравилось. От того, что она хотела этого. От того, что он умел довести её до того состояния. Ты же обещала, что не дашь ему снова. И что? Нашла его в гараже. Сама пошла. Сама отдалась. Как будто у тебя нет воли, нет себя. Как будто ты — игрушка. Но глубже всего её рвало не это. А то, что если бы сейчас он позвал её обратно — она бы пошла. Даже не думая. Ты жалкая. Ты ищешь его, потому что знаешь, что он сломает тебя, и всё равно хочешь. Какой же ты мусор, Стелла.  ⠀ Шум вечеринки ударил в уши, как гвоздь. Музыка, громкий смех, запах алкоголя и сладкого дыма — всё казалось чужим, липким, ненастоящим. Стелла вернулась внутрь, будто войдя в другой мир. Только что её трахали в машине, а теперь все пьют пиво из красных стаканов и обсуждают, кто целуется в бассейне. Её взгляд быстро нашёл Перри. Та сидела на полу, облокотившись на диван, с головой, упавшей на плечо какого-то парня, которого Стелла не знала. Глаза у неё были полузакрыты, губы мокрые от бокала. — Боже, Пер… — Стелла бросилась к ней, опустившись на корточки. — Ты пила те розовые шоты? — Они были такие миленькие, — пробормотала Перри, еле шевеля языком. — Я выпила… пять или восемь.  — Чёрт, — Стелла стиснула зубы, — ладно, я заберу тебя домой.  Она выпрямилась, и в этот момент почувствовала.  Развернулась и да. Итан. Только вошёл в гостиную через заднюю дверь. Тот же небрежный шаг, чуть распахнутая рубашка, взлохмаченные волосы. Только теперь с Элеонор. Она обняла его за талию и встала на носочки, что-то шепча ему в ухо. Он наклонился, позволил. Не отстранился. Не отвернулся. Как будто ничего не было. Как будто пару минут назад он не стоял на коленях между ног Стеллы, жадно впиваясь в неё языком. У Стеллы зазвенело в ушах. Он даже не смотрит на меня. Даже не ищет глазами. Я — пустота. Я — просто дырка в гараже. Элеонор провела рукой по его груди. А он засмеялся. Легко, будто она — всё, что ему нужно. Ты жалкая. Вот где его реальность. Вот кого он целует перед всеми. Стелла стиснула кулаки, не давая себе дрогнуть. Она подошла к Перри, рывком подняла подругу за руку. — Мы уходим. — Но я… — Перри споткнулась, — я не могу идти… — Я отведу тебя. Не волнуйся.—  не оборачиваясь, Стелла провела её к выходу. А внутри — внутри всё клокотало. Боль, ярость, унижение. Она была ничем. Ничем для него. Ни слов, ни взгляда. Ни следа. И всё равно сердце продолжало биться так, будто хотело обратно в ту машину. Элеонор прижалась к нему, привычно, почти механически. Она всегда так делала — обняться за талию, приподняться на носки, прошептать что-то кокетливое. Он обычно усмехался, тянулся к её губам, прижимал к себе. Всё как по сценарию. Но сегодня — что-то не так. Во-первых, его кожа была горячее обычного. Как будто он только что с пробежки. Сердце билось быстро. Во-вторых… запах. Она вдохнула его, как делала всегда. Привычный аромат его одеколона, немного сигарет и кожи — всё было на месте. Но под этим пряталось что-то другое. Ловкое, тонкое, сладковатое и в то же время тёплое. Она нахмурилась. Подняла голову, чуть ближе прижавшись к его шее, вдыхаю глубже. — Подожди— прошептала она, — это не твой запах.— Итан отстранился чуть-чуть, будто не услышал. ⠀ Killian – Good Girl Gone Bad. Редкий, роскошный аромат. Вязкий, чувственный, чуть медовый с оттенком жасмина и персика. Перри  как-то принесла такой на день рождения Стеллы в школе — Элеонор помнила, как вцепилась глазами в флакон. Эти духи стоили состояние. Ни у кого в их кругу их не было.  — Где ты был? — спросила она тихо, стараясь звучать нейтрально. — Курил, — ответил он, не глядя на неё, потянувшись за пивом. — Один? — Да. У гаража.— У неё внутри что-то ёкнуло. Его рубашка была натянута небрежно и она совершенно случайно заметила, что пуговицы неправильно застегнуты.  На шее лёгкая, почти незаметная царапина. Почти, но не совсем. — Этот запах… — снова прошептала она, теперь злее, — Он не мой. Это женский парфюм. Я чувствую его.— Итан молчал. — Это её духи, да? — она сжала кулак. — У Стеллы. У неё этот парфюм. Я чувствовала его на ней.  Он повернулся к ней с тем самым равнодушным лицом, которое она ненавидела. — Ты себе придумываешь, Эл. Просто кто-то прошёл мимо. — Нет, — она прошептала почти испуганно, — Он на тебе. Этот запах. Ты весь пропитан им. Это значит, ты был слишком близко. — Она осеклась. Впервые за долгое время почувствовала панический холод. Как будто что-то изнутри крошится.  Он не стал оправдываться. Не сказал ни слова. Просто посмотрел. Прямо. Ровно. Без сожаления. И в этом взгляде она всё поняла. Даже без слов.